Небесные врата - Бенджамин Курт - Страница 110

Однако, взглянув на дракона, Льешо вдруг понял, что должен дойти сам.

– В другой раз, – отказался он.

– Самое время, – ответил Дракон Дан. – Я рад, что юный король научился говорить «нет».

– Как и я, старый друг. Как и я…

Льешо выразил свои чувства, погладив дракона по носу. Затем, со всеми богами, людьми и драконами за спиной, под взглядами воинов всех пяти армий, он начал карабкаться вверх по склону.

Кристальные колонны, охваченные серебром, сияли в закатном свете алмазами, жемчугом, сапфирами и гранатами. Но Льешо узнал бы дом, даже будь на месте драгоценных камней пепел. Шаг за шагом, захват за захватом, он полз навстречу своей цели.

Хотя битва с королем-демоном выпила все его силы, юноша обнаружил, что, будучи богом, черпает жизнь из земли под ногами и воздуха, который становился все разреженнее. Однако больше всего энергии ему прибавлял вид Небесных Врат, ждущих впереди.

Вначале это последнее путешествие давалось Льешо не труднее восхождения по крутой лестнице в Храме Луны. Во всяком случае, здесь его не мучили духи.

Однако постепенно воздух становился слишком холодным для дыхания, а камень под руками превратился в лед. Льешо выбрался на ледник, и ему приходилось выдалбливать выемки для рук фибским ножом. Только надежда на драгоценные Небесные Врата заставляла его идти вперед.

Юноше начало казаться, что до них никогда не добраться, когда внезапно он очутился на месте.

Но все-таки по другую сторону, в вечной зиме ледников.

Его не приветствовал стражник, к нему не спешил по заваленной листьями дорожке садовник. Вокруг был только лед. Льешо навалился плечом на ворота и толкнул.

Они не поддались.

Льешо толкнул снова.

Ворота не двинулись.

Если бы у юноши хватало сил разгневаться, он бы начал стучать в ворота, но последние крохи ушли на восхождение.

Он в изнеможении привалился к серебряным петлям.

– Моя госпожа Богиня! – позвал Льешо. – Я пришел, но не могу попасть внутрь…

Никто не отозвался, и он наконец-то заснул.

Во сне Льешо увидел Богиню, свою супругу, во всем ее великолепии и неземной красоте. Он не смог бы описать всю теплоту и гостеприимство, которые видел в ее руках – не таких, какими он считал их прежде.

– Моя госпожа, – ответил юноша на ее зов, хотя они не обменялись ни единым словом.

Богиня взяла его за руки и повела вперед. Ворота каким-то образом потеряли значение: Льешо прошел сквозь них, словно серебра и драгоценностей не существовало вовсе.

Неожиданно откуда-то навалился вечный приглушенный свет рая, а сады стояли в запустении, как и прежде. Удовольствие Богини от их встречи затуманилось неуверенностью.

– Ожерелье Ночи… – сказала она. – Ты нашел жемчужины?..

– Да, моя госпожа.

Льешо снял мешочек с шеи и высыпал жемчужины в ее ладони.

Богиня сосчитала драгоценности и обратила на Льешо взгляд многоцветных глаз, пораженная дурным предчувствием.

– Одной не хватает.

– Может, меня?..

Из зарослей, довольно похрюкивая, выбрался Свин, закованный в серебряные цепи – символ его позора. Богиня протянула руку – и он исчез, съежился, превратился в жемчужину, которая когда-то висела на шее у Льешо. Только теперь на жемчужине не было цепей: джинн с выжидательным видом лежал на ладони Великой Богини.

– Та самая, – сказала она и изо всех сил подбросила жемчужины вверх, в необъятное небо.

Достигнув высшей точки, они там и остались. Неожиданно в раю потемнело. На месте жемчужин возникли созвездия: возчик с тележкой, плачущая принцесса, бык и козерог. На вершине неба самая яркая из звезд, Свин-садовник, принялась мотыжить роскошную суглинистую тьму. Льешо показалось, что джинн посмотрел вниз и подмигнул ему, хотя, быть может, это всего лишь мерцали звезды.

Ночь вернулась в райские сады.

– Идем, муж мой, – позвала Богиня, когда Великая Луна Лан выглянула из-за ворот рая. – Супружеское ложе ждало тебя слишком долго.

Богиня взяла возлюбленного за руку и увела в спальню, которая манила его за тысячи ли отсюда.

Скоро Льешо вернется в мир как смертный бог для всего человечества. А пока он наконец-то обрел свой дом.