Принц снов - Бенджамин Курт - Страница 106

Сам Тай, конечно, этого не знал. Сейчас он срывающимся в панике голосом звал Карину.

– Они мертвы, – пробормотал Льешо в тепло поддерживающего плеча. – Мастер Марко поднял саму землю, вызвал каменных великанов, и те разорвали их на куски!

– Бой воды и земли! – пробормотал Таючит. – Ты говоришь о реальных событиях или о том, что произошло во сне?

– Думаю, и о том, и о другом. Посмотри на Каду.

Юноши обернулись. Птица взглянула на них почти отсутствующим взглядом, в котором светился не человеческий разум, а охотничий инстинкт хищной птицы. Она не узнавала товарищей.

– О Богиня! Льешо, что же произошло? – Подошел Шокар. Именно он освободил брата из-под слишком настойчивой опеки Таючита. Прикосновения Льюки король не смог бы выдержать. – Ты скакал на своей лошади, среди нас, и вдруг неожиданно исчез. Как ты сюда попал?

– Во сне.

Льешо еще немного постоял, опираясь на руку брата, а потом, собрав силы, отошел в сторону. Нужно быть королем, несмотря ни на что.

Есугей взволнованно наблюдал за ним. Король понимал, что дело вовсе не в ночных полетах во сне: вождю клана Кубал приходилось достаточно часто наблюдать магию своего собственного шамана. Нет, опытного воина испугал вид поля битвы прямо за спиной Льешо.

– Они все погибли.

Шесть воинов лежали на той самой земле, которая восстала против них. Карина поняла, что сам король не ранен, и посмотрела туда, куда он показывал, – на усеянную трупами разбитую землю.

– Среди них оказался и сын Болгая. Я этого даже не знал.

– Очигин, – печально кивнул Таючит. – Он приходился моему дяде анда, то есть братом по оружию. Мерген будет его оплакивать.

Подошел Бикси, Льешо пришлось вынести очередную порцию тряски. Спас его Стайпс: он оттащил товарища в сторону, приговаривая:

– Вы уже не товарищи по гладиаторской арене. С королем так не обращаются.

– Обращаются, особенно когда король ведет себя как последний идиот, в одиночку бросается в такие безрассудные авантюры, что даже самые верные телохранители не имеют возможности отправиться следом.

Бикси встряхнул товарища еще раз, потом наконец отступил в сторону и занял положенное ему место охранника. Гарнский принц смерил Бикси презрительным взглядом.

– Ты не должен позволять слугам так разговаривать. Отец любит повторять, что фамильярность рождает бунт.

– Он не слуга. – Льешо на мгновение задумался. – Скорее всего он тоже анда, то есть верный брат по оружию, выполняющий долг чести, который получил от другого человека.

Таючит взглянул на Бикси с осознанным интересом:

– Думаю, он может рассказать о твоих приключениях немало интересных историй.

– Даже слишком много, – подтвердил Бикси. – Что произошло с Каду?

Они ничего не знали.

– Харлол погиб. Убит каменными исполинами. Мы пытались с ними сражаться, но все оказалось бесполезно.

– Значит, их уже унесли.

Есугей бросил взгляд на взрытую землю, и во всем его облике сквозила такая спокойная уверенность, что Льешо ни на секунду не усомнился в справедливости его слов.

– Когда каменные гиганты возвращаются в землю, они забирают с собой кости убитых.

Тела еще несколько минут назад лежали на поле, и Льешо ходил среди них, вынимая из груди каждого камень или жемчужину. Но пока товарищи обнимались и обменивались тревогами и сомнениями, они исчезли, оставив на земле лишь смутный кровавый след.

– Мы же не освободили их души! – воскликнул Тай, опечалившись сильнее, чем при самом известии о смерти. – Как я вернусь домой с такой тяжестью на сердце? Ведь душа Очигина достанется каменным чудовищам!

Бросившись на поле битвы, он в отчаянии начал бить ногами по черным от крови комьям земли. Потом выхватил меч, собираясь вонзить его в обнажившиеся камни, но Льешо схватил товарища за руку.

– Он свободен. Они все свободны.

– Ты ничего не понимаешь. Каменные исполины прижимают души своих жертв к той самой земле, на которой они погибли.

– Камнем, вставленным в грудь, на то самое место, где когда-то билось сердце, – продолжил Льешо, вздрогнув при воспоминании о том, как ему пришлось вытаскивать эти камни сквозь ребра изуродованных тел. Кроме камней, он обнаружил три черные жемчужины, хотя и не знал, как именно они туда попали. – Я все знаю. Мне рассказал Свин. И я вынул камень ради Болгая.

– Ты говоришь все это не для того, чтобы я заткнулся?

Льешо покачал головой:

– Нет, такого я больше никогда не сделаю.

– Здесь нет никаких других душ, кроме земли, воздуха и воды, – заговорила Карина, пытаясь чем можно облегчить душевные страдания соратников, хотя и сама очень расстроилась от всего увиденного и услышанного. – Зло действительно проходило здесь, но сейчас оно исчезло. И унесло с собой ненависть.

Девушка задумчиво посмотрела на короля, и он опустил голову, смущенный не произошедшей в его собственной душе переменой, но тем, что, как оказалось, она видела ненависть, которую Льешо до этого момента носил в своем сердце.

– Я увидел, как Болгай оплакивает сына, и осознал собственную глупость, – признался он. – Очигин умер, служа мне, так же, как Харлол и пустынники. Я давно простил Харлолу собственное похищение, а сейчас решил, что пора покончить с недоверием и ненавистью к клану Кубал – его люди не сделали ничего плохого, хотя внешне и напоминают наших врагов.

Каду уже давно поняла это – потому-то Маленький Братец и выглядывал сейчас из-за плеча Таючита. Конечно, юношу иногда заносило, но он всегда выходил на правильную дорогу. Карина, очевидно, тоже так думала, а потому, рассеянно похлопав гарнского принца по руке, отошла в сторону и присела на корточки рядом с орлом, в которого превратилась Каду.

Объяснение убедило и самого Таючита, хотя ему оно приносило лишь дополнительные вопросы. Сейчас молодой человек настороженно разглядывал поле брани:

– Неужели этот твой Цу-тан сумел вызвать из-под земли каменных великанов? Для подобных дел требуется очень мощная магия.

– Нет, – уверенно ответил Льешо. – Он всего лишь жалкий подхалим и обладает единственным талантом – мучить людей. Этому искусству он научился у своего хозяина, но чтобы совершить подобное, у него не хватит ни способностей, ни знаний.

Льешо замолчал и подумал, что с тем, кто действительно сотворил весь этот кошмар, ему еще предстоит как следует поговорить, причем на собственных условиях.

– Даже и не думай!

Маленький Братец скребся, прося, чтобы его выпустили, и Тай позволил обезьянке спуститься по своей длинной мускулистой руке, ни на секунду не отрывая взгляда от глаз Льешо.

– Что?

– Если ты не хочешь, чтобы я читал твои мысли, нам придется снова стать врагами, потому что другу твое лицо кажется прозрачным, словно вода в озере Альта.

– Он прав, – согласился Бикси. – И насчет твоего лица, и насчет того, что нельзя выступать против Марко в одиночку. После всего, что пришлось вытерпеть, чтобы попасть сюда, не позволяй ему заманить себя в ловушку – обидно было бы погибнуть так близко от дома.

Нет, дом был еще очень далеко. Фибия все время будто отодвигалась вдаль. Возможно, это впечатление создавали стоящие на пути армии, а может, виновато было собственное нетерпение и волнение Льешо. Чем больше он старался думать о Кунголе как о доме, тем более далеким казался этот город. Страх перед мастером Марко бледнел в сравнении с опасением, что Кунгол покажется не более родным, чем Жемчужный остров или провинция Фаршо. Юноша так долго скитался по миру, что, возможно, уже окончательно утратил чувство родины.

А может быть, товарищи правы? Он хочет сразиться с мастером Марко потому, что битва с ним стала единственным привычным делом и состоянием, и только в ней он ощущает себя в родной стихии. Когда же мысль о возможности принять смерть от знакомой руки стала более привычной и успокаивающей, чем возможность жить дальше, хотя и чужим в собственном отечестве? Да, приходилось признать собственную глупость и полную ограниченность.