Принц снов - Бенджамин Курт - Страница 82

Для пущей убедительности взяв в руки все еще продолжающее мерцать копье, Льешо гневно взглянул на испуганного юношу:

– Больше никогда в жизни не трогай без разрешения чужое оружие. Ты ведь не знаешь, какую именно магию оно может заключать в себе и что за опасность таит эта магия. Скажи спасибо, что проклятая штуковина не убила нас обоих.

– Понимаю, господин мой принц. – Таючит склонил голову, все еще не в силах совладать с собой. Однако он был молод и силен, а потому уже через пару минут выпрямился, настолько придя в себя, что любопытство пересилило все остальные чувства. – Так что же это за оружие такое?

Мысленно приказывая копью перестать сверкать, погаснуть, Льешо одновременно обдумывал ответ. В последний раз подобное оружие побывало в его руках еще в провинции Фаршо, и явилось оно из арсенала дворца правителя. Тогда юноша сражался им с мастером Марко, причем ярость и гнев превзошли и мудрость, и страх. Вопрос заключался в том, где скрывалась ненависть – в самом копье или в жизнях его собственной души.

– Это всего лишь копье, – наконец ответил принц. – Магия же – в нас самих.

Таючит ничего не понял, но теперь это уже не имело значения. Льешо наконец-то обратил внимание на окруживших их людей. Вот Каду, Бикси и Харлол, все они стоят с виноватым видом – не сумели остановить принцев. Рядом с полдюжины гарнских юнцов, потрясенных не меньше Таючита. Братья Льешо, на лицах которых застыл ужас – главным образом перед тем, что могло произойти, но также и перед неожиданно раскрывшейся мощью младшего. Хан – с глазами, потемневшими от понимания катастрофы, предотвратить которую удалось лишь чудом, и с благодарно склоненной головой. Брат хана Мерген – на его лице проступало любопытство, не уступающее любопытству племянника; впрочем, взрослый человек быстро совладал с собой и повернулся к матери наследника.

– Спасибо за то, что спас мое дитя, – поклонилась та, изображая почтение и покорность.

Однако глаза женщины оставались холодными, словно агаты, а лицо неподвижным, как смертная маска, и Льешо невольно спросил себя, не надеялась ли она на иной исход события, и если так, то почему.

Бабушка юноши хранила молчание. Лишь она одна не выглядела потрясенной, если не считать лукавого бога и шаманов-целителей. Те стояли как ни в чем не бывало, и на лицах их играли довольные улыбки.

– Говорил я вам! – напомнил своей компании Собачьи Уши, явно продолжая какой-то давний разговор.

Из маленького кармашка он извлек странную, по форме напоминающую картошку флейту и сыграл на ней какую-то причудливую мелодию. Улыбка Карины выразила полное согласие с мнением музыканта, а мастер Ден решил сохранить свое мнение при себе, словно ожидая продолжения событий.

Сожалею о том, что должен разочаровать, мысленно извинился Льешо, но на сегодня с меня уже вполне достаточно приключений.

– Ну вот, – неожиданно объявил Болгай, – думаю, теперь уже можно начать. Он нужен мне ровно на четыре дня.

Подобное заявление вызвало целый сонм вопросов. С какой стати шаман вдруг перестал изъясняться загадками? На самом деле он, конечно, не перестал. Хотя его слова и казались понятными, они несли в себе массу вопросов: что именно начать? Четыре дня для чего?

– Мы не можем тратить четыре дня, – решительно возразил Льешо.

Но почти одновременно с ним мастер Ден, медленно склонив голову, произнес:

– Да.

Не сомневаясь в Болгае, он уже успел рассчитать последствия действий и событий.

– Только на четыре дня, не больше. Мальчик прав – у нас совсем мало времени.

Болгай взял принца за руку, чтобы увести его прочь, и тут Льюка остановил его презрительной гримасой:

– И что же, судьба Фибии будет решена? Ты доверяешь мошеннику и его сумасшедшему шаману больше, чем родным братьям?

– Хватит! – резко оборвал оскорбления Льешо, боясь, что Льюка успеет сказать что-нибудь еще.

Он почти забыл, что так и держит в руке ужасное копье; напомнил ему об этом внезапно вновь появившийся в глазах братьев страх. Сегодня не только юнцы показывают свою глупость. Так, может быть, стоит воспользоваться этим страхом, чтобы поставить кое-кого на место?

Прищурившись, принц мысленно велел копью ожить. В руке тотчас зажегся неземной свет.

– Нам необходимо приобрести здесь новых союзников, а не отпугивать тех, кто нам сочувствует.

Раздираемый страхом и желанием все оспаривать Льюка молчал. Льешо отвернулся, приказав копью успокоиться, и искры стали понемногу гаснуть, стекая с древка подобно каплям росы.

– Молодец, – похвалил Болгай с таинственной улыбкой. – Вот теперь мы начинаем понимать, кто ты такой на самом деле.

Принц хотел ответить, что и так уже давно знает, кто он такой – с тех самых пор, как в Жемчужной бухте к нему пришел призрак министра Льека, – но ведь шаман говорил не об этом. Он знал также, на что способен, но вряд ли Болгай имел это в виду. Все загадки и загадки. Впрочем, улыбка шамана обещала, что скоро многое выяснится.

Копье совершенно успокоилось. Теперь уже ничто не напоминало ни о его магических свойствах, ни о той опасности, которую оно несло в себе. Рассеянно стирая полой куртки землю с острия, Льешо направился вслед за шаманом.

Глава двадцать седьмая

– Куда мы идем? – не выдержал Льешо.

– Туда, – коротко ответил Болгай.

Смертельная игра джиду закончилась, когда солнце достигло зенита. Дело обошлось без жертв, хотя Льюка очень стремился затеять ссору. Льешо проголодался – еще до того, как шаман взял его за руку и повел прочь от города и от шатра хана. За время странствий и нескончаемых битв он привык к лишениям, и все же по умению превращать дипломатию в урок выживания с гарнами мог сравниться лишь император Шу.

Хорошо хоть, что Болгай наконец-то почти оставил свой обычай изъясняться афористичными загадками.

– К шаману обращаются за исцелением, – пожав плечами, пояснил он, – но платят за тайну.

Объяснение звучало вполне разумно, и все же Льешо немногим лучше понимал речь спутника на шанском, чем на языке загадок. Разговаривая с юношей, Болгай вставлял в свою речь куда больше гарнских слов, чем хан и его приближенные, и от этого понимать его не становилось легче. Впрочем, постепенно Льешо начал воспринимать смысл скорее как ритм, а не как логические построения.

Шаман провел принца вокруг огромного шатра хана к повозкам, защищавшим юрты своеобразной стеной. Длинными веревками они были связаны между собой: к ним же привязывали раненных в состязании лошадей. Среди повозок бродили начинающие воины, разыскивая средства, необходимые для их лечения. Однако лагерь был так огромен, а повозки так многочисленны, что немногие появляющиеся возле них люди вовсе не нарушали царящих здесь тишины и заброшенности.

Как только миновали линию повозок, Льешо сразу понял, почему хан выбрал для встречи с чужестранцами именно это место.

– Онга, – произнес Болгай, явно имея в виду протекающую неподалеку реку.

Земля казалась твердой и сухой почти до самого ее берега, на котором и расположился лагерь, но за рекой вырисовывался скромный пейзаж. Между огромных валунов и даже в их расселинах росли тонкие, словно былинки, деревья.

– Как же мы переправимся через реку? – заинтересовался Льешо.

– Перелетим, – ответил шаман и, заметив, что спутник недоверчиво поднял бровь, улыбнулся. – А пока просто пойдем вдоль берега, чтобы, как только ты подготовишься, начать уроки.

– Но мастер Ден сказал, что в нашем распоряжении всего лишь четыре дня.

– В данном случае ты должен задать себе вопрос о том, что означают четыре дня для лукавого бога.

– Он ни за что не навредит мне.

Болгай взглянул с сожалением.

– Самое печальное, что ты действительно в это веришь. С тех пор как ты его встретил, тебе пришлось пережить невероятное количество неприятностей – и мелких, и крупных.

– Это все вина мастера Марко. А если бы не помощь мастера Дена, я оказался бы уже или мертвым, или сумасшедшим.