Принц снов - Бенджамин Курт - Страница 86

– Нет, не может быть!

И Льешо тут же улетел с тихой семейной фермы, снова перенесся через реку и шлепнулся на спину у ног гарнского шамана.

– Что я наделал! – с горечью воскликнул он, закрывая лицо руками.

– Что случилось? – с участием уточнил Болгай.

– Я оторвал брата от семьи, от дома, оставил ферму без хозяина, детей без отца, а жену без мужа, способного защитить от бед надвигающейся войны. А сейчас я вторгся в его сон и разрушил даже то призрачное утешение, которое приносили ему сновидения.

Льешо мог гордиться этим ответом – он удался на славу: точный и полный. А потому трудно было понять, почему Болгай вдруг принялся фыркать, словно лошадь, на морду которой уселась муха.

– Ну давай, давай, надувайся, пока не лопнешь! – возмутился Льешо. – Можешь объяснить, что я сказал неправильно на этот раз?

– Все как обычно. Принял на себя вину за все грехи и пороки мира и за все принятые вокруг решения. Сколько стоит мир, столько мужчины уходят на войну, потому что считают это необходимым. Цель может быть любая – честь, слава, богатство или просто право ходить по чужому пастбищу. Защита близких или наказание врагов. Как ни удивительно, никто из этих людей не нуждается в помощи принца Льешо, в том числе и твой брат.

– Если бы не я, его бы здесь сейчас не было.

– Если бы не ты, Шу все еще был бы не столько императором, сколько генералом, а богиня войны все еще держала бы его за фаворита. Подумай сам, что это означало бы для твоего брата, которому пришлось бы возделывать землю в империи, которой управляет подобная парочка? Жизнь обстоит так, что военные все равно будут сражаться, потому что это их единственное дело. А император пошлет в сражение своих подданных, не спрашивая, хотят они того или нет, просто потому, что воинственные монархи всегда поступают именно так. Ты похож на них, Льешо, принц снов?

– Никогда не стремился на престол, – пожал Льешо плечами, отрицая одновременно и обвинение, и последовавший за ним вопрос. – К сожалению, я становлюсь именно таким против собственного желания.

– Ну что же, можно сказать, что кое-чему ты научился.

Болтай вытащил из волос застрявшую веточку и отряхнул с одежды листья: ожидая, пока Льешо возвратится из сна Шокара, он немного полежал на земле. Впрочем, Великое солнце еше не успело подняться высоко. Льешо решил, что скорее всего лишь недавно закончилось время завтрака, и тут же вспомнил о своем пустом желудке. Словно поняв мысли хозяина, тот отозвался гневным рычанием.

– Достаточно, – остановил Болгай. – Четыре раза – это уже урок. Прежде чем накормить зверя, который так страшно урчит в твоем животе, тебе предстоит посетить еще несколько снов. И на сей раз нам придется отправиться дальше вожделенной норы, в которой можно уютно поспать. Предстоит переправиться через реку.

Живя среди прорицателей Акенбада, Льешо уже путешествовал по чужим снам, и тогда просыпаться приходилось вдалеке от собственной постели. Наверняка передвигаться по миру во сне куда легче, чем делать это наяву, в реальном мире. Но шаману требовалось нечто большее, чем простая переправа через реку, и принц понимал, кого ему предстоит увидеть. А потому, глубоко вздохнув, чтобы успокоиться и взять себя в руки, он вызвал в уме образ императора Шу и побежал по кругу – все быстрее и быстрее.

Шея Льешо вытянулась и покрылась грубым рыжевато-коричневым мехом. На голове снова выросли рога, руки и ноги вытянулись, превратившись в ноги оленя. Крепкие копыта с силой оттолкнулись от земли и вознесли короля леса ввысь, всплеском звериной энергии вырвав из круга. Лес исчез за спиной.

Глава двадцать восьмая

Через секунду Льешо был уже над Дарнэгом и довольно тяжело опустился на крышу дворца правителя. Копыта стукнули по терракотовой черепице и превратились в руки и ноги, удержать равновесие на которых оказалось совсем не легко. Жемчужина на серебряной цепи тоже внезапно обрела конечности и начала отчаянно толкаться. Так что на крыше, среди осколков черепицы, теперь барахтались двое – Льешо и джинн. Первым умудрился встать на ноги Свин и сразу принялся отряхиваться, приводя в порядок камзол.

– Ты собираешься пойти туда или планируешь попросить императора принять тебя здесь, на крыше?

– Так, значит, он здесь?

– В спальне. Хотя на твоем месте я без предупреждения там бы не появлялся.

– Ему хоть немного лучше?

Магия сна, которая принесла их обоих сюда, в Дарнэг, начала понемногу испаряться. Льешо побрел по крыше, решая, как с нее спуститься и при этом не получить от часовых стрелу в спину.

– Об этом тебе лучше справиться у госпожи Сьен Ма, – многозначительно ответил Свин.

– Неужели смертная богиня в Дарнэге?

– Больше того, в спальне императора Шу. – Джинн скорчил гримасу. – Не думаю, что стоит удивлять их неожиданным появлением.

– О!

С некоторым трудом переварив только что полученную информацию, Льешо пришел к единственному выводу, который мог бы объяснить загадочное поведение спутника. Мысль заставила его вздрогнуть. Сон, в котором фигурировали кобра и черепаха, сказал многое, а Бикси все знал и того раньше. И все же сны – это одно, а спальня – кое-что совсем другое. Во всяком случае, так казалось Льешо.

– Так, значит, они… Когда это произошло?

– Определенно не тогда, когда госпожа была замужем за правителем Фаршо, – медленно, словно перебирая в уме факты и принимая решение, ответил Свин. Но это была, конечно, игра. Не приходилось сомневаться, что джинн совал свой нос в дела императора еще до того, как превратился в жемчужину и скатился с небес.

– Думаю, они обнаружили, что имеют много общего, встретившись в имперской столице.

Крыша дворца была настолько неровной, что немало историй могли бы так и остаться незаконченными. Изо всех сил стараясь не скатиться и не сорваться, Льешо по пути обдумывал полученные от джинна сведения. Итак, смертная богиня войны и император, сам, подобно военачальнику, ведущий в бой свои полки.

Госпожа Сьен Ма очень хорошо относилась к Льешо. На арене в Фаршо она вырвала его из рук господина Ю и научила стрелять из лука. Когда Марко напал на поместье правителя, она помогла мальчику спастись бегством, а во время этого бегства вернула драгоценные семейные реликвии: нефритовую свадебную чашу и одну из потерянных Великой Богиней жемчужин. И еще куда менее приятную вещь – то самое короткое копье, которое постоянно стремилось его убить. Она даже рискнула собственной безопасностью, чтобы отвлечь внимание преследователя и тем самым выгадать время.

Ее сиятельство много раз спасала Льешо жизнь, но в то же время она казалась холодной, далекой и опасной. А кроме того, несравненно старше самых старых прапрапрадедов императора, давно покоящихся в усыпальнице недалеко от дворца. Бикси упоминал чувства госпожи, однако ее присутствие в императорской спальне свидетельствовало о его ответном расположении. И все же Шу просто не мог быть настолько опрометчивым! – пугала одна лишь мысль об этом.

– Она что, заколдовала его? – поинтересовался Льешо. Подобный вариант казался единственно возможным. Свин смешливо фыркнул:

– Нет, дитя мое! Кто тебе сказал, что подобная госпожа нуждается в каком-то колдовстве? Логичнее было бы спросить, какое наваждение напустил на смертную богиню наш Шу!

Поскольку Льешо слышал, как рассуждал о чувствах богини Бикси, он постарался и сам выстроить умозаключение. Он слышал, что женщины тянутся к королям, хотя на себе этого пока еще не испытал. Возможно, к императору богиню привлекло само дело, которому она служила. Шу прекрасно мог бы – и скорее всего должен был бы – остаться дома, во дворце, заниматься мирными делами собственных провинций. А вместо этого он потихоньку выскользнул через черный ход и побежал воевать бок о бок с пустынниками Гансау и встречаться со своими шпионами в неприятных и опасных местах. Он был хорошим генералом, а потому старался сохранить живыми и невредимыми как можно больше своих солдат. Льешо подумал, что следовало бы и раньше заметить тягу Шу к военным опасностям. Но он почему-то лишь сейчас испугался этой склонности.