Принц теней - Бенджамин Курт - Страница 19

– Я надеялся, что если покажу тебе наше общее увлечение, мы тоже станем друзьями. Но этого не произошло, не так ли?

Льешо ничего не ответил, его начало трясти мелкой дрожью, проходящей от сердца к кончикам пальцев. Теперь-то он знал, кто истинный колдун во владении господина Чинши, и из-за обладания такой информацией его могли убить в любой момент.

– А жаль, но если ты сможешь быть полезным мне в моем искусстве, я буду более заботливым к тебе.

С этими словами мастер Марко надел на Льешо железный ошейник и пристегнул цепь поближе к горлу. Другой ее конец он закрепил за кольцо, недавно вделанное в пол в углу мастерской.

– Я сообщил мастеру Яксу, что ты будешь проводить у меня больше времени, чем Бикси. Я не обвинил тебя в безделье. Ведь вполне естественно, что новичок не может работать столь же эффективно, как человек, хорошо знающий лагерь. Ты будешь ночевать здесь.

В горле юноши запершило от негодования, но он стиснул зубы, не давая словам выхода. В конце концов Льешо был во власти колдуна и отравителя. Он молча ждал, что мастер припас для него.

– Хорошо. – Надзиратель заметил невысказанный вопрос в глазах юноши и улыбнулся. – Ты быстро все схватываешь. Я передал стирщику, что ты пока не будешь посещать тренировки рукопашной, потому что тебе необходимо время на освоение новых обязанностей. – Упомянув мастера Дена, он презрительно ухмыльнулся. – Ты можешь продолжить заниматься на арене при условии, что будешь молчать о том, что происходит в этом доме. Если же проронишь хоть одно лишнее слово, останешься здесь, на привязи, как собака, и днем и ночью, до тех пор, пока не скажешь мне то, что я хочу от тебя услышать.

Льешо не располагал сведениями, которые требовал Марко – ни о местонахождении Кван-ти, ни о секретах колдовства, – но от попыток мастера докопаться до них можно и с ума сойти, к тому же у него были собственные тайны, которыми юноша не мог поделиться. Поэтому он покорно опустил взгляд, пытаясь скрыть свои страхи. Надзиратель холодно улыбнулся и оставил его в цепях и темноте, которым предстояло стать неотъемлемой частью существования Льешо.

Шли дни, недели, Льешо становился все более молчаливым. Когда Марко надоедал его решительный отказ говорить, он избивал Льешо цепями и привязывал в мастерской. Побои стали реже, когда юноша научился идеально выполнять каждое задание, чтобы надзиратель был доволен им, к тому же Льешо надеялся, что мастер устанет от него. Как-то он проснулся в холодном поту от ужасного кошмара, содержание которого сразу вылетело из головы. Все мускулы свело от напряжения. Тошнило.

– Как ощущения?

Марко сидел рядом на корточках, постукивая резцом о мускул на бедре юноши. При прикосновении он судорожно сокращался. Льешо не мог ответить, не мог дышать, не мог понять, что у него болит и насколько сильно.

– Хорошо. – Марко провел по животу Льешо, вызвав спазму, скрутившую все тело: юноша извивался в агонии. – Посмотрим, как тебе это понравится.

Он послал на тренировочную арену сообщение, что Льешо заболел и не будет посещать молитвенные фигуры и занятая с оружием. Когда ужасная боль утихла, надзиратель заказал самую щадящую еду из кухни и кормил Льешо с ложки. Потом спросил:

– Неужели ты ничего не заметил, мальчик мой? Ты не почувствовал горечь в каше?

Хриплым шепотом Льешо нарушил молчание, высказав свои подозрения:

– Что вы сделали со мной?

Мастер Марко пожал плечами, словно извиняясь:

– Ты ни минуты не находился в опасности. Я дал тебе маленькую дозу, чтобы проверить действие одного препарата. В общем, думаю, наш заказчик будет доволен выполненной работой.

Как Льешо и догадывался, надзиратель тайно занимался созданием ядов на продажу. Юноша не понимал, почему господин Чин-ши, настолько боящийся простой целительницы, держит у себя мастера Марко с его ремеслом. Но решил, что в качестве подопытного он не доживет до того момента, когда сможет найти ответ на вопрос.

Марко дал юноше возможность восстановить силы, перед тем как испытать на нем новую смесь. Льешо с опаской ел что-либо из его рук. Он ослаб, но боялся, что его убьют, заикнись он о страшных тайнах дальней комнаты надзирателя. На тренировках с оружием Льешо, может быть, и преодолел бы этот страх, но теперь он упражнялся с общей толпой гладиаторов, часто попадая в пару с людьми, которых видел впервые. При всем его желании их не удалось бы склонить к разговору.

Большую часть дня юноша проводил привязанным в мастерской, заботясь о нуждах мастера, который готовил снадобья для незнакомцев, появлявшихся после заката у заднего окна. Когда работа была закончена, Льешо молча лежал, ожидая отведать новый яд Марко вперемешку с ужином. Истощенное сознание боролось со страхом перед туманными дьявольскими созданиями, посещавшими его сны, но тело не могло более терпеть напряжение, и он засыпал, несмотря на желание остаться настороже.

Сон начался с белого света: солнце вставало через врата рая, оно пропустило луч через угольное ушко над Лунным Храмом и залило сверкающие стены Дворца Солнца. По дороге из света шла богиня с лицом его матери, с улыбкой столь же теплой, как и лучи, по которым она ступала. Льешо потянулся к ней и упал в сад, полный фруктов и цветов.

– Что ты тут сидишь, братик? – спросил Шокар, пробираясь через сливовые деревья с граблями за плечом, и остановился подать ему руку.

– Я думал, ты умер, – сказал Льешо.

Шокар опустил кучерявую голову так, что подбородок почти достал до широкой груди:

– То же самое я думал о тебе.

– А остальные братья – они здесь, с тобой?

– Где «здесь»?

Голос Шокара остался, а его плотное тело растаяло как дым. За ним стояли Адар и Балар, Льюка и Гриц, и Минар, поэт. Они напряженно смотрели, словно ища кого-то, но не видели Льешо.

– Адар! – закричал во сне юноша. – Минар! Я здесь!

Но братья превратились в туман и рассеялись молочными нитями среди сливовых деревьев.

– Адар!

Вздрогнув, Льешо проснулся. Он дергал за цепь, соединяющую ошейник с кольцом на полу. Братья ушли, и юноша вновь остался один со страхами ночи и ужаснейшими кошмарами во всем пробуждающемся мире.

Юношу теперь постоянно трясло. Просыпаясь, чтобы провести очередной день в тисках мастера Марко, он жалел, что не умер тогда, в заливе, не последовал за Льеком навстречу новой жизни бесконечных перерождений. Когда Льешо вспоминал о духе учителя, черная жемчужина в его рту пульсировала, словно больной зуб. Льек и его подарок были настоящими, хотя утешения от этого не много. Юноша мог бы высвободиться, используя жемчужину, но Марко, безусловно, сразу же отберет ее, как увидит. Если он доложит о воровстве, господин Чин-ши велит отрубить Льешо руки. Или надзиратель использует жемчужину как доказательство колдовства, и юноша будет гореть на костре вместо Кван-ти.

Казалось, вместе с жемчужиной Льек дал ему еще одно мучение. Льешо думал, как долго ему предстоит терпеть. Он не мог вообразить худшего положения, в котором жемчужина должна была послужить спасением. Надзиратель убивал его постепенно, медленными шажками. Окруженный ядами Марко и орудиями его отвратительного ремесла, юноша не мог дотянуться до них, чтобы покончить с мучениями.

Марко, да и в какой-то степени Льек позаботились о том, чтобы Льешо был привязан к своей жалкой жизни надеждой невероятного поиска перемены. Он не один в этом мире. Он найдет братьев, если Марко не отправит его на тот свет слишком рано. Юноша плакал, пока слезы полностью не опустошили душу, а когда он засыпал, приходили чудовища и тянули его вниз, в темноту.

Утро началось, как и все остальные дни, с момента его вступления на службу Марко. Надзиратель прогремел цепью, отсоединяя ее от ошейника.

– Иди, – произнес он единственное до полудня слово, и Льешо глубоко поклонился, как его учили.

Когда мастер покинул комнату, юноша надел рубаху и штаны и сходил за завтраком – несколькими сухими булочками с зеленым чаем – и поставил его на рабочий стол Марко.