Принц теней - Бенджамин Курт - Страница 27

Господин Ю помедлил, словно надеясь, что незнакомец уйдет первым, но тот терпеливо ожидал. Наконец Ю еще раз поклонился.

– Пришлите мне мою собственность перед заходом солнца, – повелел он относительно своих покупок.

Кинув украдкой последний взгляд на Льешо, он устремился прочь к своей ложе, вынуждая супругу семенить за ним.

Для господина Чин-ши соревнования закончились, его дом был полностью разгромлен, но другие группы гладиаторов остались, ставки росли. Господин Ю славился как любитель смертельных матчей. Когда он ушел, Медон всей тяжестью облокотился о стол, чтобы секунду передохнуть, а затем предстать перед своим хозяином. Гладиатор пал на колени и преклонил голову, ожидая своей участи.

– Знаете, его противнику ввели наркотики, доводящие до безумия, – обратился незнакомец к Медону, который не шевельнулся и не поднялся, чтобы ответить ему. – В общем, – продолжил он, – его превосходительство решил, что жизни двух людей не должны нарушать мир в провинциях.

Господин Чин-ши положил руку на плечо Медону, но обратился к незнакомцу:

– Откуда взялся Кровавый Прилив?

Льешо узнал мягкий тон, увидел проникновенный взгляд хозяина, встреченный иронической улыбкой и пожиманием плечами.

– Причины этого бедствия, как и лихорадки в лагере Ю, нам неизвестны.

– Я к этому не имею никакого отношения, – заверил его Чин-ши, и незнакомец закивал головой.

– Мы так и не думали. Будь это не так, мир бы нарушился, шла бы война, а не увеселительные состязания.

Он говорил добродушно, остановив взгляд на Медоне, но его лживая улыбка была предостережением. Правитель поставил на одну чашу весов жизнь почтенного гладиатора и состояние одного господина, а на другую угрозу войны в провинции и принял решение. Незнакомец протянул руку, и Чин-ши вложил в нее удавку.

– Расслабься, – посоветовал он и положил голову Медона себе на колено. Затем резким движением, за которым Льешо не смог уследить, обвил веревку вокруг шеи гладиатора: треск кости пронзил воздух. – Мне очень жаль, – сказал незнакомец и, когда он отпустил удавку, Медон пал мертвым к его ногам. – Доставьте его господину Ю с моим почтением.

Он зашагал к открытой двери, не обернувшись на тело, распластавшееся на земле, но обратился к мастеру Яксу словно с запоздалой мыслью.

– Приведи юношей, – приказал он и растаял в солнечном свете.

– Кто он? – прошептал Льешо Стайпсу в последовавшей тишине, но ответил мастер Якс :

– Его зовут Хабиба. Он колдун правителя.

Господин Чин-ши дрожал под теплой одеждой. В углу молча плакала его супруга, повиснув на шее Радия.

– Мы разорены, – простонала она в потную кожу его груди, – разорены, и в этом виноват Ю.

– Не Ю, – осторожно поправил ее Чин-ши, глядя на тело у ног, – а судьба. Кто может сражаться против судьбы?

– Настоящий мужчина, – с издевкой ответила жена.

Она отпустила шею Радия, проскользнув нежными пальцами по его руке, пока не поймала ладонь, и повела гладиатора в тень.

Господин Чин-ши не мог оторвать взгляд от мертвого тела Медона.

– Тебе лучше идти, – сказал он мастеру Яксу.

Тот поклонился, хотя его светлость не видел ничего вокруг, и вышел на арену.

– Черт! – охнул Стайпс.

Он помог Бикси подняться и отвел его к двери. Якс распорядился, чтобы двое слуг принесли кожаные носилки. Льешо последовал в тишине, сгущающейся в воздухе словно надвигающийся шторм.

Юноша не успел выйти на солнечный свет, как ему бросилось в глаза яркое цветастое шелковое полотно, смятое в алой луже, быстро просачивающейся сквозь грязь. Господин Чин-ши лежал мертвый, с собственным ножом, всаженным глубоко в сердце. Мастер Якс даже не замедлил шаг, не приостановил свою маленькую процессию, а прошел мимо бывшего хозяина, не взглянув на него. У Льешо в горле застрял ком, он сжал руки в кулаки, но последовал за учителем. Бикси стиснул зубы, но слезы все же полились из глаз. Льешо не знал, оплакивает ли он потерю Стайпса, или смерть хозяина, покончившего жизнь самоубийством, или участь, ожидавшую их под покровительством колдуна правителя.

Юноша почти чувствовал вину, что у него-то был мастер Якс, его учитель, а у Бикси не осталось никого. Министр Льек говорил, что нужно тщательно продумать план и делать за раз только один шаг вперед, полностью сосредоточив на нем внимание, а потом переходить к следующему. Он стал гладиатором, каким бы то ни было, выбрался с Жемчужного острова – это уже два пункта, – но он вдалеке от Фибии. Следующее продвижение требовало выяснения, куда завело его предыдущее. Со смертью господина Чин-ши обратной дороги не было.

ГЛАВА 11

Незнакомец, Хабиба, провел их к двери в толстой стене, окружающей арену. Он вручил Льешо факел, щелкнул пальцами, и пропитанный конец загорелся. За ним последовали носильщики с Бикси, затем мастер Якс, который закрыл дверь, перед тем как зажечь свой факел. Они оказались в длинном туннеле с наклонным полом, постепенно выпрямляющимся по мере приближения под арену. Крики толпы были здесь приглушены, хотя топот ног гремел над головами, а на волосы сыпалась грязь. Льешо засомневался, выдержит ли крыша туннеля, но ни Хабибу, ни Якса это не волновало, поэтому Льешо занялся вычислением направления их следования. Ясно, что от главного входа. Поскольку юноша не видел местности за ареной на окраине города, то понял лишь, что дорога все дальше ведет от пути, по которому гладиаторы прибыли на соревнование.

Они минули несколько туннелей, выходящих к общему. Один из них – с тяжелой дверью, преграждающей вход – спускался, как решил Льешо, от ложи правителя Фаршо. Юноша было подумал, что все путешествие пройдет под землей, как пол начал подниматься, и они достигли закрытой двери в конце туннеля. На ней не было ручки. Льешо толкнул, но она не поддалась.

– Заперта, – сделал вывод он, а Хабиба прошел мимо с натянутой улыбкой.

– Разве нам не повезло, что у меня есть ключ? – сказал он, хотя, кроме зажженного факела, у него ничего не было.

Хабиба взмахнул рукой и пробормотал неразборчивую фразу. Затем слегка толкнул дверь, и она открылась наружу. Юноша отпрыгнул в сторону, наткнувшись на носилки Бикси в попытке увернуться от удара.

– Слезь с меня.

В резком голосе Бикси слышалась нотка паники, он толкнул Льешо. Уже достаточно выбитые из равновесия носильщики качнулись, и юноша выпал на мрачный свет малого солнца. Он стоял один в лесу из низких сучковатых деревьев гинкго, кругом смердело от сорванных порывистым сумеречным бризом фруктов. Через минуту вышел Якс, вынесли Бикси. Хабиба был последним. Когда они все собрались снаружи секретного хода, колдун повернулся запереть дверь очередным взмахом руки и тайным заклинанием, но Льешо подумал, не стук ли по туловищу свернутого дракона, вырезанного на ее поверхности, являлся ключиком в туннель.

Якс, казалось, знал дорогу, он провел группу на расстояние около четверти ли к дороге с аркой из загнутых ветвей многолетних деревьев. Глубокие змеистые изгибы пролегали через лес, укрывая их сзади от преследования, но в то же время скрывая из виду ждущее впереди. Сначала Льешо не видел домов и храмов и решил, что они удаляются от города. Затем незнакомец зашел за поворот и исчез между двумя с виду обычными деревьями сбоку дороги. Мастер Якс последовал за ним, носильщики с Бикси не отставали, и Льешо глубоко вдохнул и юркнул туда же.

Он оказался на вычищенной тропе, окаймленной каменными плитами разных размеров, искусно имитирующими течение извилистой реки. Прогулка привела их к ряду строений с низкими крышами. Сеть прудов и водных путей ограждала здания, а изящные мосты-арки соединяли их вновь. Тусклый свет малого солнца окутал все мягким зеленоватым сумраком. Ошарашенный, Льешо обернулся на дорогу, по которой они только что пришли, но увидел лишь каменную стену, возвышающуюся выше его головы. Изнутри она была невидимой, заколдованной, чтобы скрыть тихий сад. Бикси тоже оглянулся и встретил изумленный взгляд. Льешо, пытаясь принять спокойный вид, что ему не удалось.