Принц теней - Бенджамин Курт - Страница 29

– Я желаю лишь служить, – ответил юноша.

Хабиба долго изучал его лицо. Он, наверно, заметил, как побледнел Льешо, словно жизнь угасала за его каменными глазами; наконец колдун вздохнул и перевел взгляд на Бикси, подразумевая, что вопросы относятся и к нему.

– Вы умеете читать и писать?

Льешо ответил утвердительно, а Бикси покачал головой.

– Считать?

– Совсем немного, – сказал юноша, а златовласый опять промолчал.

Никто не обучал гладиаторов, предназначенных для арены, искусствам благородных людей, и Льешо понимал, насколько он выдает себя, просто говоря правду.

Мастер Якс поймал его страх и пояснил:

– Один образованный раб, пленник, взятый в той же битве, что и Льешо, заинтересовался мальчиком, когда тот работал на жемчужных плантациях. Научил его немного читать и считать.

Разъяснения гладиатора приуменьшили умения Льешо, к тому же завуалировали правду о захвате Льека: то была не битва, а нашествие, после которого выжили только единицы, привязанные к лошадям завоевателей для продажи. Льешо держал и это в секрете. Его кишки устраивали его именно в том месте, в котором сейчас находились. Да и голова лучше, когда на плечах, хотя обезглавливание врагов государства куда приятней, чем смерть шпиона.

Хабиба принял объяснение мастера Якса, скривив в улыбке рот, словно почувствовал кислый вкус сомнения.

– Вы умеете сражаться? – задал он очередной вопрос, Бикси с носилок на полу ответил «да», а Льешо – «немножко».

– Заклинания? Колдовство:?

– НЕТ! – хором прокричали оба: Бикси с обычным страхом перед неведомым, а Льешо, вздрогнув от воспоминания об ужасе нескольких месяцев, проведенных прикованным в мастерской Марко.

Вдруг он не справился с напряжением, и его предательские ноги подкосились. Юноша упал на пол перед колдуном и закрыл лицо ладонями от стыда.

– Я ничего не знаю, – вопил Льешо, – ничего.

Съежившись от унижения, он не сразу почувствовал нежное прикосновение руки к плечу, кто-то потянулся убрать ладони с глаз. Хабиба, колдун правителя, стоял перед ним на коленях, ирония и дистанция пропали, как и не было, очи излучали теплоту, грусть, понимание, даже более глубокое, чем у самого юноши.

– Все в порядке, – сказал Хабиба, – с тобой ранее неправильно обращались, но отныне никто не причинит тебе зла.

Когда колдун поднялся на ноги, он выглядел более уставшим и старым, чем минуту назад. Хабиба покачал головой, и мастер Якс почувствовал себя виноватым, но Льешо этого не видел.

– Когда-нибудь мы завоюем его доверие, – предположил колдун, – посмотрим, что сделает из него Каду, но не исключено, что он вообще не сможет реализовать свои способности.

– Ее светлость расстроится, – отметил мастер Якс, и Хабиба вновь вздохнул.

– Перед тем как принимать решение, нужно посоветоваться с Каду. Что ж, вы достаточно долго размышлял над предложением госпожи, мастер Якс?

– Я еще и не читал контракта, – едко рассмеялся он в ответ, потом задумчиво посмотрел на Льешо. – В общем-то да, я согласен с условиями. Какими бы они ни были.

Он вытащил пакет, открыл его, взял предложенную Хабибой ручку и быстро набросал буквы своего имени. Колдун улыбнулся, обрадовавшись победе:

– Я распоряжусь, чтобы слуги поместили вас в дом охранников. Вашей первой обязанностью будет работа с Каду по тренировке.

Мастер Якс кивнул:

– По всей видимости, теперь я могу оставить цепочку у себя.

– Вскоре вы узнаете, что она не сильно отягощает шею, – ответил Хабиба. – Вас связывают лишь незримые цепи. Для юношей – серебряные.

Он протянул цепочку Бикси, который надел ее словно подарок, а не символ его рабства. На шее Льешо колдун застегнул ее собственноручно, и юноша понял, что слова, сказанные Яксу, распространялись и на него. Не это осязаемое украшение, которое можно было свободно снимать почти в любое время, а невидимые оковы повисли на нем.

– Бикси, подойдет ли тебе жизнь воина? – спросил надзиратель.

– Да, господин, – тотчас ответил юноша, сожалея, что не может встать на ноги, – я боец по профессии, господин.

– Пока еще нет, – поправил надзиратель. – Но со временем, безусловно, станешь. Думаю, ты нашел свое призвание. Доставьте его в палату, – обратился он к мастеру Яксу. – Когда юноша выздоровеет, мы решим, куда его поместить.

– Да, господин.

Якс поклонился не без иронии. Льешо огорчился, что так не умеет, хотя проблем и без этого хватало.

– Что касается тебя, – колдун нахмурился, всматриваясь в лицо юноши, – надеюсь, тебе понравится твое место пребывания. Можешь тренироваться с охранниками, а затем приходить сюда, чтобы учиться письму с секретарями. А как устроишься, посмотрим.

Льешо не понравилось, как прозвучало это «посмотрим». Хабиба не упомянул о возможности поставить его украшением к ложу его светлости или приковать его к мастерской какого-нибудь алхимика, и это значило, что он продвинулся вперед по сравнению с прошлым местом. Поэтому, приложив все усилия, юноша подавил панику с решимостью спокойно ожидать, куда приведет его следующий шаг. Между тем он обучится всему, чему хочет. Но приблизит ли это его к цели?

ГЛАВА 12

Хабиба позвал носильщиков и поручил им доставить Бикси в палату. Как только они стали выходить из кабинета надзирателя со своим бременем в лице будущего гладиатора, молодая особа с измазанным грязью носом и каплями пота на висках протиснулась между ними в дверной проем и небрежно поклонилась. Затем она быстренько обняла Хабибу, обвив руки вокруг его шеи. Отпустила, но вцепилась в его ладонь, окинув Льешо взглядом.

– Так, значит, вы нашли его, – взвизгнула она и усмехнулась.

Юноша уставился на нее, как если б у девушки выросла вторая голова. Кровь подступала к его щекам.

– Позвольте представить мою дочь, – сказал Хабиба. – Каду, мастер Якс. Думаю, ты уже встречала нашего нового друга.

– Да, конечно, – согласилась она. – Я поставила бы деньги на его мастерство в бою до первой крови, но в смертельной схватке предпочла бы его противника, даже если б то была моя достопочтенная тетушка Силла.

Как раб, Льешо понимал, что нет ничего необычного в резком переходе со знакомства на оценку навыков боя, но все же было неприятно. Он расправил спину, подняв подбородок в королевской манере, которую припас для унизительных ситуаций. Мастер Якс кинул ему предупреждающий взгляд, а юноша опустил глаза. Пока Льешо еще не решил, находится ли он среди друзей или врагов, поэтому было небезопасным выставлять свое естество на обозрение проницательному колдуну и его дочери. Однако мастер Якс закатил глаза, покачав головой. Слишком поздно: Хабиба все заметил и молча сделал выводы.

– Думаешь, он не опасен? – обратился колдун к дочери, будто Льешо и не было в комнате.

– Я слышу и могу говорить, – напомнил им юноша. – Если вас что-то интересует, спросите меня.

– Льешо, – начал было Якс, сурово нахмурив брови, но Хабиба поднял руку, чтобы учитель замолчал, и устремил на юношу испепеляющий взгляд, словно проникающий насквозь.

Через мгновение ничем не прикрытое изучение внутренней сути юноши скрылось за безмятежным фасадом вежливости. Он неодобрительно цыкнул и спросил:

– Тебе когда-нибудь доводилось убивать человека?

– Нет, но…

– Тогда ты не знаешь, как поведешь себя, когда представится такой случай.

– Так и она не знает…

По безмолвному указанию Хабибы мастер Якс стоял в стороне, не вмешиваясь в устную перепалку. Он скрестил руки на груди, словно чтобы не дать воли кипевшим словам, но тут не выдержал:

– Каду, конечно же, права. По крайней мере, он не станет убивать на играх. Я в этом уверен.

– Мы не готовим здесь гладиаторов, Якс, как тебе должно быть известно. Нас интересует, сможет ли он убивать в честной битве, защитить себя или же спасти жизнь своего подопечного от нападения убийц.

Льешо опять хотел напомнить, чтобы они не разговаривали словно его вовсе здесь нет, но последние слова Хабибы лишили его каких бы то ни было аргументов. Убийства по политическим причинам?