Принц теней - Бенджамин Курт - Страница 36

– Я не стану, – начал он, но тут в дверь просунула голову Каду.

Она юркнула внутрь с постельным бельем и маленьким узелком тряпья, издающим что-то вроде приглушенного звона колокольчиков.

– Кто это? – спросил Бикси. Льинг и Хмиши обменялись полными ужаса взглядами, будто их никто в комнате не видит.

– Я Каду, – представилась она, развязывая узел. Она вынула оттуда набор колокольчиков и повесила их на открытое окно. – Решила перебраться к вам.

Ветерок качнул связку, на что она одобрительно кивнула перед тем как расстелить свое белье на полу около двери.

– Предлагаю всем поспать. Утро будет тяжелым для малышей.

Она улыбнулась фибам, обнажив чуть ли не все зубы, но никто не шевельнулся. Они лишь взглянули на Льешо, который в ответ недовольно уставился на них.

– Я устал, – наконец сказал он и свалился на кровать, все больше злясь.

Он этого не просил, он этого не хотел, он не знал, почему с ним это происходит. Однако не собирался позволить подобным мыслям помешать ему заснуть. Он закрыл глаза с твердой решимостью. В итоге Льешо единственный остался бодрствовать, несмотря на желание отдохнуть. Угольки в печке давно превратились в серую золу, когда его тело послушалось командам мозга. Юноша заснул под умиротворенный перезвон колокольчиков, колышущихся от ветра в ночи.

Льешо спал неспокойно, преследуемый духами гарнов, чьи тени скользили по коридорам Дворца Солнца волосами, собранными в хвосты. Во сне юноша с окровавленными руками ходил по тем же комнатам в поисках воды. На каждом шагу он наталкивался на трупы знакомых или любимых людей: отца, мастера Дена, стражника Хри, братьев, – и вставал на колени, пытаясь отмыть пальцы, перепачканные их кровью; получался бесконечный ритуал. Льешо не знал, смывал ли он свои грехи или искупал вину как оставшийся в живых. Добравшись Восточных Врат, он увидел своих друзей: Льинг и Хмиши, Бикси и Каду. Все они были мертвы, раны подсыхали на суровом ветру. Супруга правителя склонилась над ними, в глазах ее горел страшный огонь.

Юноша издал стон и проснулся. Он оглядел товарищей, чтобы удостовериться, что они живы, и увидел их лежащих на своих кроватях в холодном утреннем свете.

– Ты выкрикивал что-то во сне, – сказала Каду. Маленький Братец нашел хозяйку и свернулся на ее руках, наблюдая за Льешо глубокими, темными, обвиняющими глазами.

Бикси проницательно смотрел на него:

– На каком это было языке?

– Не знаю, – ответил недовольно юноша. – Я ведь спал.

– Возвышенный фибский, – сообщила Льинг дрожащим голосом.

Хмиши к тому моменту уже пал на колени, касаясь лбом пола; тихие причитания срывались с его уст. Даже Каду поклонилась, а Бикси смотрел то на одного, то на другого с растущим гневом, всегда переполнявшим его от непонимания происходящего.

– Вы, должно быть, ошиблись, – возразил Льешо, однако фибы не подняли глаз.

Каду изогнула бровь, выражая недоверие. Юноша же говорил правду, насколько ему казалось.

Возвышенный фибский. Язык священников и закона. Язык его фибских богов и пророков. Никто не пользовался им в обычной речи, даже во дворце, хотя его друзьям вряд ли это известно. Льешо полностью забыл его за годы, проведенные на жемчужных плантациях. Льек, может, и продолжил бы обучать его на возвышенном фибском, несмотря на то что это было опасно при охотнике на ведьм. Почему же язык нашел выход из его подсознания? Единственный ответ, пришедший Льешо в голову, гласил, что боги недовольны им: он до сих пор не нашел братьев. Не было толку спрашивать, что он говорил: вряд ли кто в комнате понял смысл слов. Интересно как бы отреагировал правитель, если бы Льешо бежал из его владений. А вдруг его превосходительство или колдун умеют читать мысли? Льешо отбросил это предположение. Просто совпадение.

В дверях появился слуга и поклонился присутствующим.

– Его превосходительство желает видеть молодого джентльмена Льешо, – сказал он и терпеливо дождался, пока юноша высунет нос из-под одеяла.

– Я буду готов следовать за вами через десять минут, – уверил Льешо слугу.

Тот поклонился и вышел.

– Не знаю, что вы думаете, – сказал Льешо друзьям, которые до сих пор смотрели на него, будто он в любой момент может выпустить крылья и полететь, – но объяснений придется подождать.

Льешо схватил одежду и направился в надворное строение умыться. Может, он узнает что-нибудь на аудиенции у правителя, что прояснит, зачем он здесь и почему ему вдруг стали сниться сны на возвышенном фибском.

Когда Льешо прибыл в залу аудиенции, Каду уже была там. Она стояла рядом со стулом отца по левую руку от правителя. Мастер Якс расположился правее и был полон внимания, хотя и не принимал участия в разгоравшемся споре. Его превосходительство и супруга пересели с трона на стулья с прямыми спинками перед большим столом, на котором были развернуты карты. Правитель рассеянно поднял голову, когда объявили Льешо, и махнул рукой, чтобы юноша подошел и присоединился к изучению карты.

– Расскажи нам все, что тебе известно о гарнах, – неожиданно попросил он.

У Льешо челюсть отвисла.

– Мужлан, – тихо попрекнул себя юноша и выпрямил спину.

Затем украдкой взглянул на мастера Якса и почувствовал одобрение. Льешо воспользовался шансом проявить свою «королевскую» манеру держаться: распрямил плечи, выдвинул подбородок и растопырил пальцы на карте.

– Что именно вас интересует? – спросил Льешо и добавил, чтобы не выглядеть некомпетентным: – Я был довольно юн, когда произошло нашествие, поэтому не очень хорошо помню увиденное.

На это Хабиба произнес:

– Вспомнишь.

Юноша поймал его прямой взгляд и не смог отвести глаз. Наверно, подумал он, так бывает при встрече с коброй. Указав на карту, колдун словно отпустил его, и Льешо почувствовал, что снова может дышать.

Ее светлость вмешалась легким упреком Хабибе. Она одарила юношу улыбкой, которой он поверил даже меньше, чем выражению лица строгой судьи когда-то в оружейной.

– Начни с того, что знаешь, дитя.

Льешо глубоко вздохнул, собираясь с мыслями, взял себя в руки и обратился к присутствующим:

– Они злые.

Юноша подумал о зле, с которым ему довелось с тех пор столкнуться: зле на невольничьем рынке, мелком зле Цу-тана, охотника на ведьм, зле загребущего ядовитого паука в лице надзирателя Марко – все они порождали одно и то же ощущение: словно пелена окутывала зрачки при одном взгляде на них.

– Они живут на равнинах, в шалашах и разводят лошадей. Они ненавидят города. Ненавидят красоту. Они меряются своим богатством: у кого больше добра, лошадей, на ком больше смертей. Когда гарны убивают, они срезают волосы жертв и завязывают их в хвост, который пришивают к военной одежде.

Мысли Льешо вышли за пределы залы правителя в Фаршо, он вновь очутился в коридорах Дворца Солнца, в котором раздавалось эхо криков ужаса и проникнутые жаждой власти вопли триумфа гарнов. Они ревели от радости и ликования, забирая очередную жизнь.

– Я видел, как грабитель убил служанку моей госпожи. Он отрезал ее косу, убранную украшениями из камней. Затем сел на трон… – Льешо запнулся, чуть не произнес: «на трон моего отца», но все же вовремя остановился. Присутствующим известно, что он жил во дворце, но, вероятно, они не знают, на чьей подушке лежала его голова. – И он сидел там, пришивая косу на грудь, а госпожа умирала у его ног.

Когда Льешо поднял глаза, правитель вздрогнул, а ее светлость встретила его опустошенный взгляд с холодным задумчивым видом, который был ему уже знаком. На этот раз ее выражение успокоило его: она не испугалась ужасов рассказа, а достойно приняла их и высоко оценила юношу, которому удалось пережить такое и спастись. Ее смелая реакция на смертельную битву напомнила юноше о Хри, стражнике, усадившем его за шторы с наказом сидеть тихо. Как ни странно, в один момент она даже стала чем-то похожа на Кван-ти. Однако целительница осталась в прошлом, как, впрочем, и все, служившие ему утешением в ссылке, ведь нынешние друзья отдалились вновь из-за чуждого языка, предательски прорвавшегося во сне.