Первый, случайный, единственный - Берсенева Анна - Страница 83

Она шмыгнула носом и замолчала.

– Сейчас, Полина, – сказал он, не открывая глаз. – Я сейчас.

– Что с тобой? – испуганно спросила она.

Георгий не ответил. Он молчал еще минуту, которая показалась Полине бесконечной, потом наконец открыл глаза.

– Не надо было меня останавливать, – сказал он; Полина отчетливо, физически почувствовала тяжесть каждого его слова. – Осталось же все, колом внутри стоит. Отдышаться не могу.

– Я испугалась, – тихо проговорила Полина. – Я за тебя испугалась…

– Ничего бы со мной не сделалось.

Она хотела сказать, что испугалась того, что он убьет Платона – а это так и было бы, она же видела! – но не могла вымолвить ни слова, глядя в его незнакомые глаза.

Вдруг он коротко улыбнулся, и Полина вздохнула с облегчением, хотя глаза у него по-прежнему были стального, пугающего цвета.

– Ага, не сделалось бы! Он же все-таки сильный, – вздохнула она. – Вдруг бы он тебя как-нибудь так ударил…

– Никак бы он меня не ударил. – Глаза у него чуть-чуть посветлели. – Такой меня не ударит, он только тебя может. Иди ко мне.

Полина подошла, остановилась рядом с его лежащей на колене рукой. Георгий протянул руку, коснулся ее щеки. Уголок рта у него дернулся, лицо на секунду окаменело.

– Почему же ты мне не сказала? – Невозможно было назвать то, что звучало в его голосе! – Разве я тебя одну оставил бы?

– Я правда сама виновата, Егор! – горячо проговорила Полина. – Я его просто неправильно поняла, и сама все неправильно… Ну, я подумала, что он мне и правда мозаику хочет заказать, а он… Но я же должна была хоть чуть-чуть соображать!

– Правильно, неправильно… – поморщился Георгий. – Да хоть бы и неправильно. Рыжих, мама моя говорила, и во святых нету.

Он опять улыбнулся – коротко, самым краешком рта, и тут же губы его опять сжались и глаза сузились.

– Он и не понял, наверное, для чего я к нему приехала!

Полина сама не понимала, зачем она говорит так, как будто защищает Платона. Да ей дела сейчас не было ни до Платона, ни до чего на свете, кроме того, что стояло в этих глазах и звучало в этом голосе!

– Плевать мне, что он понял, чего не понял. Пошел бы он к… подальше, – зло произнес Георгий. Полина поежилась от его интонаций – она и не представляла, что у него может быть такой голос! – Да и все он про тебя сразу понял, не маленький. – У него снова дернулся уголок рта. – На тебя же только глянуть… Ну, если не понял, то я ему объяснил. Полин… – Голос у него вдруг дрогнул. – Ты как, а?

– Он ничего со мной… Он ничего не успел, совсем ничего! – торопливо проговорила Полина.

– Да я не про то. Очень тебе больно?

Георгий поднес руку к ее лбу, но дотронуться, видно, побоялся. Полина взяла его руку и положила себе на лоб, потом притянула ее к губам и поцеловала дрогнувшую ладонь.

– Это ерунда, – сказала она. – Я так за тебя испугалась!

Наверное, ему послышалось не «за тебя», а «тебя», потому что он сказал:

– Да, видок, наверное, был тот еще. Но я же, когда увидел, как он… Вообще ведь соображать перестал. Я, знаешь, – он улыбнулся, – про лошадь твою почему-то вспомнил, про камешки из мрамора… В одну секунду все мелькнуло. Ну, сердце и зашлось. Такое накатило, что… Ты меня не бойся, – сказал Георгий и наконец потянул Полину за руку, посадил к себе на колени. – Не бойся, а? А то думаешь, наверное: кто его знает, что ему в голову взбредет, такому.

Полина не выдержала и засмеялась, хотя минуту назад старательно глотала слезы.

– Да-а… – выговорила она сквозь смех и поцеловала Георгия в короткую сердитую морщинку между бровями. – Крутой у тебя все-таки нрав, прям как в якутском эпосе! И никто тебя, такого, не знает, мой родной. Даже я, хоть я тебя так люблю, что… Всего люблю!

Он на секунду закрыл глаза, вздохнул, как будто собирался нырнуть, но вместо этого вдруг вскинул руки и обнял Полину – так, что у нее хрустнули кости. Он ведь и прежде, когда сильно волновался, совсем не мог рассчитывать свои силы. Руку ей сжимал…

– Егор, – отдышавшись, осторожно поинтересовалась она, – а что, он разве один был?

– Кто? – удивленно спросил Георгий.

– Да Платон, кто же еще.

– Один, – пожал он плечами. – Машина у ворот стояла, но даже шофера не было. Я думал, это Изабелла к тебе приехала, я же не запомнил, какая у нее машина.

– По-моему, такие, как он… – начала было Полина.

– Я больше не хочу думать о таких, как он, – перебил ее Георгий. В его голосе опять послышалось что-то такое, от чего она мгновенно замолчала, со страхом глядя, как снова сжимаются его кулаки. Он заметил это и, разжав кулаки, сказал уже чуть помягче: – Прости, Полин. Но я целых полгода с такими, как он… общался. И больше я таких, как он, учитывать в своей жизни не могу.

– Все-таки, мне кажется, он этого так не оставит, – вздохнула Полина.

И, словно в ответ на ее слова, раздался торопливый, громкий стук в закрытые ставни.

– Ну вот! – ахнула она. – Что же теперь делать?! Думаешь, он с тобой драться будет, как благородный рыцарь? Да он сейчас человек сто сюда пришлет!

Но тут из-за ставен еле слышно донесся знакомый голос:

– Открывайте, скорей открывайте! Да что вы там, перемерли, что ли?

– Иза! – обрадованно воскликнула Полина, соскакивая у Георгия с колен.

– Подожди, я открою, – сказал он, вставая. – Мало ли кто…

Но это действительно пришла Иза, и пришла одна. Вернее, не пришла, а прибежала. Она влетела в комнату такая раскрасневшаяся, словно явилась не с пятидесятиградусного мороза, а из бани. Ее роскошная шапка из неведомого Полине, но, сразу видно, очень богатого темно-серебряного меха сбилась на затылок.

– Что тут у вас? – тяжело дыша, спросила Иза. – Что случилось?!

– А что с нами должно было случиться? – переспросил Георгий.

– Да уж с тобой-то что ж случится, с громобоем таким! – Иза улыбнулась, хотя ее черно-голубые глаза смотрели настороженно. – Это ты Платону Федотычу морду всю расквасил?

– Я не знал, что он Платон Федотыч, – ответил Георгий.

– Ой, не могу я с тебя! – Теперь Иза не только улыбнулась, но и засмеялась. – А если б знал? Ручку бы ему пожал? Ладно, можешь не объяснять, и так все понятно. И ведь, главное, Платон, гад такой, не сказал даже, куда едет! Так бы, может, я ему как-нибудь голову задурила бы. Нет, тайком поехал девку учить, весь из себя крутой!

– У тебя из-за нас неприятности будут, Иза, – виновато сказала Полина. – Но мы, честное слово, не хотели…

– Хотели, не хотели, какая теперь разница? – махнула рукой Иза. – Ну, будут и неприятности, не без того. Но ты сильно-то не переживай, с Платоном таких неприятностей – как говна в проруби. Думаешь, ты у него первая и единственная? – усмехнулась она и, бросив быстрый взгляд на Георгия, поспешно добавила: – В смысле, к тебе он, что ли, к первой клинья подбивает?

– Мы сейчас уйдем, – сказал Георгий. – Спасибо вам, Изабелла. Полин, это твой рюкзак?

Кажется, он наконец успокоился. Во всяком случае, глаза стали обычные, карие.

– Это да, уйти вам отсюда хорошо бы, – кивнула Иза. – Рейс на Москву, правда, только завтра будет, но вы бы… Вам бы в гостиницу лучше, – сделав неопределенный жест рукой, пробормотала она.

«Сама же говорила, что в гостинице кого хочешь найти можно», – вспомнила Полина.

Но вслух она этого поминать, конечно, не стала. Грех было бы требовать от Изы самопожертвования, она и так сделала столько, что оставалось лишь благодарить.

– До центра отсюда далеко? – спросил Георгий. – Я в темноте не очень разобрался, где мы.

– Могу довезти, – торопливо предложила Иза. – У нас тут не Москва, все недалеко.

Увидев, что Георгий застегивает куртку, она облегченно вздохнула.