Портрет второй жены (Единственная женщина) - Берсенева Анна - Страница 77

Она позвонила Виталию Гремину, и они вместе выбрали концертный рояль для большого зала.

– Вот это да! – восхитился Виталий, сидя с Лизой в этом самом зале за бокалом шампанского и отмечая покупку. – Что ж, если ты меня сюда пригласишь, здесь я буду играть с удовольствием.

– Что значит «если»? – улыбнулась Лиза. – Можешь считать, что ты играешь здесь в тот самый день, когда это придет тебе в голову.

Так шла теперь ее жизнь, и никогда еще она не казалась Лизе настолько безмятежной и спокойной.

К Колиному приезду она безнадежно опоздала!

«Как же неловко! – думала Лиза, останавливая машину возле крыльца. – Сама же пригласила именно сегодня, а сама…»

Она быстро выучилась водить машину. Или это Юра оказался отличным учителем?

– Нет, это уж твоя заслуга, – говорил он не без гордости. – Меньше заниматься с тобой, чем я, было просто невозможно.

Действительно, у него просто не было времени на длительные уроки – и Лиза выучилась всего за несколько часов, уже через месяц сдала на права и теперь изредка ездила в город сама – правда, каждый раз испытывая страх перед бешеным московским движением.

Она сразу заметила «Фольксваген» брата среди прозрачной майской зелени. Конечно, он уже здесь!

Вообще-то Коля с Наташей и детьми уже бывали у них. Но сегодня Лиза ждала брата одного: семья уже была в Крыму, а он заканчивал какую-то срочную работу и еще оставался в Москве. И надо же – сама опоздала! Наверное, он сидит теперь в машине или бродит пока где-нибудь у реки. Странно, как его охрана пустила, зная, что хозяев нет дома?

Но, к ее удивлению, дом был открыт. Быстро пробежав из холла по прозрачной галерее – теперь вся она была увита цветами, – Лиза услышала голоса брата и Юры. Как хорошо – значит, сегодня, в субботу, Юра действительно приехал пораньше, как обещал!

На мгновение остановившись у двери в гостиную, Лиза прислушалась.

– Ты, понятно, молодец, – говорил Николай. – Я за нее рад, что и говорить. А все-таки я тебе удивляюсь. Мало ли кем она могла оказаться! Ты ведь человек не бедный, и вообще, за тебя любая ухватится. Как тут распознать?..

Лиза даже покраснела от негодования. Что это Коля говорит?! Она уже собралась распахнуть дверь, но тут ею овладело любопытство: что ответит Юра?

– Да что там распознавать, – услышала она его голос. – У меня, Коля, и сомнений никаких не было. Я только поверить не мог – неужели бывают такие, как она? То есть я сразу увидел, что она не притворяется, а все же… А вообще-то все равно уже поздно было. Не только ведь она меня полюбила, я-то тоже…

– Да, я это и хотел тебе сказать, – сказал Николай. – Она у нас, знаешь, такая… Странная по нынешним временам, что и говорить. Ей главное – чтобы любовь. Ну, я, конечно, тоже по любви женился, да и сейчас у нас с женой все нормально, но чтобы так… Ей же один немец замуж предлагал, не рассказывала она тебе? Наташке подруга писала из Кельна: такой перспективный немец, дом у него шикарный, машина и все прочее. Он директор крупной фирмы уже, а сам довольно молодой, не старше тебя. И Лизка, представляешь, отказала! Нет, если б у нее был тогда кто-нибудь – я понимаю. Но ведь не было никого! Вернулась, как с крыши прыгнула. Я его, говорит, не люблю, как я буду с ним жить? А как здесь жить в клоповой коммуналке, об этом не надо ли подумать?

– Ну, она и не будет больше жить в клоповой коммуналке, – ответил Юра. – Пока я жив, во всяком случае.

Лиза вздрогнула, услышав эти слова, и распахнула двери.

– Коля, извини! Не рассчитала время. Пробки, едут все как ненормальные по встречной полосе. Вы очень голодные?

– Нет, Лиз, мы тут аперитив пока устроили небольшой, – успокоил ее Юра.

– Это в смысле – водки хряпнули? – засмеялась она. – Надо же, как изысканно, – аперитив!

Она была расстроена Юриными словами. Все ее тревоги, исчезнувшие было оттого, что он казался беззаботным и даже веселым, – снова поднялись в душе. Почему он сказал: «Пока я жив»?

Стол она накрыла на веранде – той самой, с которой спускалась в сад широкая мраморная лестница. С первых теплых дней они с Юрой охотно сидели на ней за поздним ужином или за воскресным обедом, и даже дождь здесь был не страшен: над верандой выдвигалась прозрачно-голубая маркиза.

– Ну как, Юра-то доволен твоими кулинарными способностями? – спросил Николай, уплетая мясо по-испански, покрытое аппетитной румяной корочкой.

– Не знаю, – засмеялась Лиза. – По-моему, ему все равно.

Она действительно думала именно так. Юра, как и говорил ей когда-то, больше всего оживлялся при виде жареной картошки.

– Почему? – удивился ее словам Юра. – Я восхищен и потрясен.

– Почему же ты мне никогда об этом не скажешь? – удивилась Лиза.

Он слегка смутился:

– Да я, понимаешь, боялся, что ты подумаешь, будто мне важно только это…

Лиза не выдержала и расхохоталась:

– Юрка, от тебя с ума можно сойти! То важно, это неважно… Как маленький, ей-Богу! А правда, – тут же добавила она с любопытством, – что тебе важно?

– Все! – убежденно ответил он. – Ты вся важна мне так, что…

Он не закончил фразы, взглянув на Николая. Но Лиза знала продолжение…

– Кстати, – обратился Николай к Юре, – я тебя давно хотел спросить: а как ты вообще относишься к тому, чем она занимается? К тому, что она собой представляет?

– То есть? – удивился Юра.

– Ну, ни профессии, ничего, и учиться вроде не хочет. Я, например, никак этого не пойму. Ладно, была бы дура – нашла мужика, и хватит, топчись на кухне. Но ведь она умненькая у нас, книг столько читала. Вон профессор, у которого она в Кельне жила, до сих пор ее вспоминает. Филологические, говорит, способности.

– Письма даже пишет, – улыбнулась Лиза, вспомнив Гюнтера Нойберга. – Советуется, когда доклады готовит.

– Вот видишь! – продолжал Николай. – Не понимаю я этого, хоть убей. И жалко ведь, когда способности пропадают…

– Ну почему пропадают?.. – не согласился было Юра.

– Нет, ты-то понятно – лицо заинтересованное, – не унимался Николай. – Тебе нравится, что она дома сидит, тобой занимается. Но дальше-то что? Тем более у тебя работа сколько времени отнимает. Будет, как все бизнесменские жены, шляться по парикмахерским да портным, сплетничать, у кого брильянты дороже.

– Коля, перестань! – не выдержала Лиза.

– А что, разве я не прав? – не согласился тот. – Ну хорошо, украсишь ты дом, как хочешь. А потом?

– А потом… – Лиза замолчала, не в силах сразу подобрать нужные слова.

Она сама уже спрашивала себя о том, что говорил сейчас брат. Ее саму удивляло то чувство, которое она испытывала теперь: чувство полного соответствия своему жизненному предназначению. Конечно, для того чтобы запекать в духовке мясо, ей совсем не обязательно было читать Флобера и Тургенева. И все-таки она не чувствовала, чтобы хоть что-нибудь было ею прочитано или пережито напрасно. Она знала: чтобы вдохнуть жизнь в этот дом, который она сразу полюбила, – мало купить красивую мебель и посуду…

– А потом, – повторила она, – я хочу, чтобы в нашей жизни было то, что есть во мне. Ты понимаешь? – повернулась она к Юре.

– Да, – кивнул он.

– Чтобы здесь был особенный мир, наш мир, чтобы ты приходил сюда не только есть и спать. – Забыв о брате, Лиза говорила теперь только для Юры, и он смотрел на нее не отрываясь. – Разве для этого не нужны способности, разве что-то было со мною напрасно? И ведь потом…

Тут она запнулась и не стала продолжать. То, о чем она хотела сказать как о некоем далеком «потом», больше не было для нее неясным будущим.

Николай слушал сестру, но по его глазам было видно, что он не слишком хорошо понимает, о чем она говорит.

– Эх, Лиз, – сказал он наконец, – это ты об абстрактностях каких-то рассуждаешь. А вот что ты делать будешь днями напролет? Тем более тут у вас убирать – и то приходят.

– Найду, что делать, – улыбнулась Лиза. – Здесь разве, кроме уборки, делать нечего?