Блондинки в шоколаде, или Психология Барби - Биркитт Ирина - Страница 12

– И кто поставщик ко двору вашего императорского величества? – А сама думаю: «Найду – убью!»

– Бывший… ну, ты помнишь того чувака, который тебе активно не нравился. Он мне это сначала для секса предложил. Вначале – кайф, потом – как бензин для машины: заправился и поехал. Да и не любила я это сначала. Когда первый раз героин вдыхаешь, сначала тошнотворная горечь чувствуется, а минут через двадцать во всем теле такая легкость появляется. И секса хочется. Но это первое время. – Машка закурила и прикрыла глаза. Я ее не перебивала. – А через неделю уже не хочется ничего. Такая нирвана наступает. Ничего не колышет: ни мужики, ни страхи, ни дензнаки – полный, абсолютный, всепоглощающий пофигизм. Знаешь, словно душа от тела отделяется и отстраненно за ним наблюдает.

– Маша, – не выдержала я, – ты это, не пугай меня. Никуда никто не отделяется. Все души сидят в своих телах. Договорились? Ты же Катину историю знаешь!? Я тебя очень прошу, не делай глупостей.

– А-а-а… ты ведьму свою вспомнила. Так она все знает. Я когда к тебе однажды заехала, ты в кабинете сидела, а она меня в коридор отозвала и пригрозила, что, мол, если ты, то есть я, Белку на эту дрянь подсажу, – не видать мне на том свете покоя. Напугала она меня тогда конкретно. Нет, ну если бы ты сама захотела попробовать, я бы тебя не осуждала – это свободный выбор каждого. Но и не доставала бы тебе ничего. Хотя что там доставать – только шепни и денег дай, на дом все доставят. Моему бывшему привозят, правда, задержки бывают: то дилера поймают, то курьер ширнется, и ему уже везти в лом, а то и дозу перепополамит и талька досыплет. Одно время слух ходил, что героин где-то в Афгане вирусом СПИДа заражают и в Европу отправляют. Так хуйня все это. Я проверилась – нету ничего у меня. —

Я бережно вынула из пальцев Машки истлевшую сигарету. – А еще героин концентрированным бывает, в жидком виде. Его потом как-то выпаривают и добавляют туда… – Машка говорила что-то еще, но речь ее стала бессвязной.

Утром приехал Виктор Павлович. Пока Машка лежала в спальне под капельницей, мы сидели на кухне. На мой вопрос он честно признался, что давно обо всем догадывался:

– Видишь ли, технология очистки организма примерно одинаковая. По большому счету, особой разницы между алкогольной и наркотической зависимостями нет. И там и там продукты распада принимают участие в метаболизме и выводятся достаточно долго. Но в случае с наркотиками мозг страдает сильнее. Особенно если порошок вдыхают. Каждый прием наркотика становится своеобразным микросотрясением мозга. Нарушаются нейронные связи, уничтожается воля – личность человека рассыпается. Это долгий и скрытый процесс, который способен выявить только психолог.

Люди обычно невнимательны друг к другу. Родные больного спохватываются, как правило, на последней стадии,

когда из дома начинают пропадать ценные вещи. С Марией все не так просто. У нее сильная воля и непростой характер. Я не в силах что-либо предпринять, пока человек сам не попросит помощи. Периоды ремиссии у нее длительные, но за последние три года они сократились от года до шести месяцев. По моим прогнозам, велика вероятность срыва через два-три месяца. Вам только остается наблюдать ее и попробовать направлять ее мысли. У нас в России не принято ходить к психотерапевтам – их заменяют подруги. Но разговор с подругой приносит лишь временное облегчение, она не сможет оказать квалифицированную помощь. Попробуйте предложить ей обратиться к психологу. Употребление наркотиков обросло романтическими мифами. Еще недавно вся страна затаив дыхание смотрела «Криминальное чтиво» и «Лицо со шрамом». Это было модно. О смерти предпочитают молчать. Человеческая самоуверенность всегда поражала меня…

Зазвонил мой мобильный – Машка была слишком слаба, чтобы встать и позвать нас к себе.

Пришлось согласиться ехать в Сочи – Машку нельзя было надолго оставлять одну.

– Только, Маш, я тебя предупреждаю – отдыхаем скромно. Мои золотовалютные запасы не рассчитаны на твой размах.

– Ладно. Смотри, вон на тех аппаратах сейчас бонус будет падать. – Машка махнула в сторону двухрублевых аппаратов в нише справа от ресторана. – Так я пойду? Может, нам на бизнес-класс наскребу.

– Маша!!!

– Шучу-шучу. Спасибо за журнальчик.

– Вэлкам, – брякнула я и отправилась обратно в офис.

10

Летели мы, конечно же, бизнес-классом – Машка не признавала второсортный отдых. Из аэропорта в Красную Поляну нас мчал старенький, но добротный «Вольво». Машина шла по узкой дороге над обрывом. Я вжалась в сиденье и пыталась наслаждаться видом горных вершин – мне это почти удавалось.

В пустом холле основного корпуса нас встретила улыбчивая девушка. Мы заполнили бланки и сняли ячейку в сейфе. Машка с недовольным видом вернулась из спортивного зала:

– Там вода холодная! И сауна плохая!

– Не волнуйтесь, – засуетилась девушка, – у нас замечательный СПА-салон. Он, правда, платный, но там вы найдете все, что вам нужно. Тем более ваша скидка распространяется на весь спектр услуг.

– Это радует, – резюмировала Бэтээр.

Темнело. Близилось время ужина. Мы стали осваиваться в большом двухэтажном доме. Я сидела у себя в спальне и сушила волосы. В дверном проеме появилась Машинская:

– Сдается мне, дорогая Белка, что с шале мы погорячились! На хрена нам столько жилплощади?

– Заметь, не я это сказала.

Мне в пустом доме было не по себе. Уединение – это хорошо, но не до такой же степени. Еще до ужина мы перебрались в трехкомнатный номер с двумя спальнями.

Ночью я проснулась от криков павлинов. В гостиной горел свет. Машка тоже не спала.

– И тебя эти куры разбудили? – Машка открыла окно и выглянула в темноту. – Ах, вот они где, гады.

Машка взяла из корзины яблоко, надкусила, прицелилась и бросила в темень. Раздалось недовольное кряканье.

– Попала! – торжествовала Машка. Она задумчиво посмотрела на птиц, которые уходили с места ночевки, и удовлетворенно хмыкнула: – Ибо не фиг!

Я вернулась в свою спальню. В открытое окно заглядывала огромная луна, освещая все предметы. Тихой тенью в комнату скользнула Машка и нырнула под мое одеяло:

– Не спишь?

– Не сплю.

– Белка, я тут подумала – как замечательно, что все сейчас так, как есть.

– Это на тебя так яблоко подействовало?

– Да не смейся ты! Со смерти Кости полгода прошло, но никто так и не смог даже приблизиться к нему. Я понимаю, что идеализирую его. Но, наверное, это и есть любовь. Он мне не перечит, не хамит, ничего не требует. Я постоянно чувствую его присутствие. Знаешь, я думаю, что он стал моим хранителем. Я же с того раза о наркоте даже не думала. И за тебя я тогда перепугалась. Ты за мной с таким похоронным лицом ухаживала. У меня же из родных, кроме тебя, никого нет. Мне мама всегда говорила, что ты единственная моя подруга. Отец не в счет. Он, скотина, даже на похороны не приехал. Потом говорил, что думал, будто мать притворяется больной, чтобы жалость вызвать. На мне тогда все было: и похороны, и дела. Я же и поплакать тогда толком не успела: приехала, похоронила и уехала. А сейчас – жива-здорова, деньги есть, мужика потрахаться найти всегда можно. Слушай, а давай родим по ребенку и будем их вместе воспитывать?

– Ты сошла с ума…

– Да нет же! Смотри: мы с тобой уживаемся, я неплохо зарабатываю. Будем жить у меня. Ну а если встретим большую любовь, замуж выйдем. Ты кого хочешь? Мальчика или девочку?

– Боюсь, у нас с тобой даже колобок не получится. Об участии мужчины в процессе деторождения ты думать не пробовала? – Ох уж эти Машкины фантазии.

– Ну, найдем кого-нибудь, – не реагировала она на мою иронию. – Или банк спермы, на худой конец.

– На самый худой! Когда нам стукнет по тридцать семь. У нас десять лет в запасе.

– Точно! Ты сидишь дома с детьми, а я хожу на работу!

– Почему именно я? Конечно, я как жена тебя полностью устраиваю! А ты спросила, устраиваешь ли ты меня в качестве мужа?