Радость пирата - Беннет Констанция - Страница 11

— Впрочем, мне было бы весьма приятно продолжить тему, вернувшись к тому, на чем мы остановились сегодня утром.

— Меня от вас тошнит, — бросила ему Алекс, прекрасно уловив намек.

— Мистер Макарди, скоро мы отчаливаем, так не лучше ли вам найти более уместное занятие, чем сплетничать о своем капитане с пассажиркой? — раздраженно спросил Майлз.

— Да, сэр, — виновато проговорил Оги. — Я лишь хотел сообщить мисс Уайком, что в каюте ее ждет ужин. Простите меня, — добавил Оги, повернувшись к Алекс.

— Да не за что, Оги. Спасибо вам, мистер Макарди, за все.

— Не за что, — пробормотал шотландец и ушел.

— Похоже, вы неплохо наладили отношения с командой, — с едкой ухмылкой заметил Майлз, когда они остались одни.

— Вы совершенно правы. С вашими подчиненными мне легче найти общий язык, чем с вами.

— Да? Боюсь, дорогая, что вы понапрасну расточаете свое обаяние. Лучше очаруйте меня. Не забывайте, я решаю вашу судьбу, а не мистер Макарди.

Алекс сковал страх, но она не отвела взгляда.

— Я акушерка, капитан, а не актриса. У меня не хватает дарования даже на то, чтобы скрыть презрение к вам!

— Однако утром я, кажется, не был вам противен, не так ли? Готов поклясться, вам даже понравилось мое общество.

— Вы безумец, — шепотом произнесла Алекс.

Вновь противоречивые чувства разрывали ее душу. Этот гипнотизирующий взгляд, это странное наваждение… Присутствие капитана вызывало во всем ее теле томительно-сладостную муку. Алекс хотела убежать, но Майлз отрезал ей путь к спасению, положив руки на перила по обе стороны от нее.

— Наверное, вы правы. Безумие держать на борту женщину, к тому же такую любопытную и болтливую. Не подумать ли мне о том, как заставить замолчать эти чудесные губки?

— Вы грозитесь убить меня, капитан?

— Да нет же, малютка. Будь вы, как бы это сказать… чуть поопытнее, вы бы поняли, на что я намекаю. Если вы хотите покинуть корабль девственницей, советую вам усмирить свое любопытство и держаться подальше от моих людей. Я ясно выразился?

— Предельно ясно, — выдавила из себя Алекс, надеясь, что голос ее дрожал не очень заметно.

— Рад, что мы друг друга поняли.

Едва закончив фразу, Майлз отступил и, резко развернувшись, легкой походкой направился к трапу. Проводив его взглядом, Алекс, вся дрожа от злости, повернулась, вцепившись в перила побелевшими пальцами. Опять, опять он унизил ее. Сказал гадость, а она, вместо того чтобы дать ему достойный отпор, молча проглотила оскорбление. Почему, почему она не ответила ему тем же?!

Ненависть жгла ее каленым железом. Ненависть горела в ней белым пламенем, и в этом пламени выкристаллизовался план. Совершенно очевидно, Кросс менее всего хочет, чтобы она узнала больше того, что уже знает о нем; столь же ясно, что он не желает, чтобы о его присутствии в этих водах узнали на берегу. Ну что же, то, чего меньше всего хочется ему, ей хочется более всего! Она попытается разузнать как можно больше о его миссии и сообщит властям. Она выведет его на чистую воду. Сегодня ночью должно произойти нечто важное, значит, этой ночью она не будет спать. Она постарается заметить все, что произойдет на корабле и на берегу, если, конечно, сможет. И… Если бы только удалось! Она могла бы доплыть до берега в одной из лодок, а там — свобода!

Спрашивая себя, стоит ли так рисковать, не лучше ли дождаться обещанного освобождения, Александра сама себе отвечала, что верить Майлзу равносильно тому, что верить хищному зверю. И потом, она могла бы по крайней мере спасти другие невинные жертвы, сдав преступника и предателя.

Почувствовав прилив сил, Алекс принялась вновь гулять по палубе. На этот раз она уже не стремилась обойти стороной матросов, а, наоборот, прислушивалась к их разговорам, надеясь почерпнуть что-то для себя важное.

За голову Майлза было назначено крупное вознаграждение, и хотя деньги не особо интересовали Алекс, она не собиралась от них отказываться, как и от удовольствия увидеть преступника повешенным.

Глава 4

Бросив в сторону Макарди осуждающий взгляд, Майлз направился к рулевому.

— Я иду к Джудсону. Не спускай глаз с залива. Когда заметишь сигнал, пошли ко мне Курта.

— Слушаюсь, сэр, — привычно отозвался рулевой.

Майлз спустился вниз.

Доктор Копели, уютно устроившись в кожаном кресле, дремал, уронив голову на грудь. Его разбудили голоса в коридоре, и он одним прыжком оказался у постели больного.

В том, что Тернер умрет, Иезекииль не сомневался. Оставалось придумать, каким образом снять с себя вину за смерть несчастного. Движимый, естественно, не заботой о больном, а страхом перед капитаном, доктор Копели принялся обмывать прохладной водой горящего огнем Тернера. За этим достойным занятием и застали его вошедшие Майлз и Оги.

— Ему не полегчало? — тихо спросил Майлз, подойдя к постели.

— К сожалению, нет. Жар только усиливается. Все реже минуты просветления. После полудня он ни разу не пришел в сознание. Я боюсь, что он войдет в кому, а там… смерть.

— У вас что, нет лекарства против жара?

— Такого, чтобы могло ему помочь, — нет.

— А как насчет снадобий, приготовленных мисс Уайком? — спросил Оги. — Тот чай, что она давала пить Джудсону, помогал.

— Господа, о чем разговор! Мисс Уайком всего лишь полуграмотная повитуха! — с брезгливой миной воскликнул Копели. — Не станете же вы утверждать, что она разбирается в фармацевтике лучше специалиста.

— Сейчас не время спорить, доктор, — веско заметил Майлз. — В наших обстоятельствах все средства хороши.

Копели только пожал плечами:

— Тогда пусть она и лечит больного. Не хотелось бы говорить, сэр, но в ухудшении состояния вашего друга виновата именно мисс Уайком.

Майлз пристально посмотрел доктору в глаза, пытаясь понять, правду ли тот говорит. Возможно, доктор Копели прав. После извлечения пули Тернер, по идее, должен был чувствовать себя лучше, а между тем дело обстояло совсем наоборот.

— Вы полагаете, что она что-то сделала не так? — спросил Кросс.

Копели воодушевился. Пробный шар попал точно в лузу.

— А сами вы как считаете? Ни один жизненно важный орган не поврежден. Если бы операция была проведена как положено, он бы пошел на поправку. По-видимому, мисс Уайком занесла в рану инфекцию или плохо прочистила ее.

— Но яд…

— Кто вам наболтал про яд? Что вообще может знать акушерка об огнестрельных ранениях?

Спорить с этим утверждением было трудно. Майлз начал всерьез задумываться о том, не совершил ли он ужасную ошибку, доверив Тернера деревенской девчонке. Доктор Копели давал ему прекрасный повод для недоверия к самозванке, и это могло бы помочь Майлзу в борьбе против растущей симпатии к синеглазой красавице. Впрочем, капитан Кросс был достаточно здравомыслящим человеком, чтобы не исключить и другой возможности: этот неприятный, если не сказать больше, доктор мог просто лгать, спасая свою шкуру.

В отличие от Майлза Оги не допускал предвзятости в отношении девушки. Он был искренне убежден в том, что она сделала все, что могла.

— Скажите, — спросил Макарди, — если мисс Уайком такая неумеха, то почему все люди в окрестности зовут ее не иначе, как доктор Уайком?

— Потому что им не доводилось знать лучшего, сэр, — с готовностью парировал Копели. — Отец девчонки был едва ли лучшим врачом, чем она, и с тех пор как он умер, не так, кстати, давно, она приняла его практику. Скажу по секрету, — добавил Копели, понизив голос до шепота, — дело скорее не в ее медицинских талантах, а кое в чем другом, в чем она уж точно крупный специалист. Надеюсь, вы меня правильно поняли, господа.

Мужчины, разумеется, поняли намек, и если Макарди побагровел от злости, то Майлз покраснел, а отчего — и сам не знал.

— Вы можете доказать свои слова? — холодно спросил капитан.

— Я знаю, о чем говорю, поскольку знаком с ней, как бы поаккуратнее выразиться, довольно близко.

— Да как вы смеете! — Макарди шагнул к доктору, и тот в страхе попятился. — Как смеете вы, — продолжал шотландец, — так говорить о даме! Вы не джентльмен.