Радость пирата - Беннет Констанция - Страница 35

Майлзу удалось купить несколько платьев, ткани, кружев и шитья великолепного качества.

Он надеялся, что Александра любит и умеет шить. Это занятие помогло бы ей справиться со скукой, а в Чарлстоне он закажет для нее наряды у лучших портных города. Деньги не имели значения, Майлз Кросс готов был отдать сколько угодно за то, чтобы его женщина была одета как королева.

— Капитан! Капитан Кросс!

Блаженная улыбка, вызванная мыслями об Алекс, сползла с лица Кросса, когда он, оглянувшись, увидел бегущего следом Оги. Шотландец явно был чем-то встревежен.

— Что такое? Что случилось?

— Давайте быстрее возвращайтесь, капитан, что-то случилось на корабле.

— Но что? Объясни толком.

— Я и сам не знаю. Курт разыскал меня в городе и сказал, будто что-то неладно с мисс Уайком. Я отправил парня на корабль, а сам пошел искать вас.

— Черт! Держи все это барахло и иди как можно быстрее.

Майлз несся к порту, все сметая на своем пути. На корабль он влетел вихрем. Все было тихо, и Кросс несколько растерянно позвал Марко.

— Я здесь, сэр! — откликнулся рулевой, показавшись из люка.

— Что происходит?

— Ну… Не хотелось бы говорить здесь…

Майлз поспешил к Марко, и они вместе направились вниз, к каютам, — Майлз впереди, Марко чуть позади.

— Теперь-то ты можешь объяснить, что случилось?

— Да что-то с мисс Уайком. Где-то с час назад она потребовала вас к себе, а когда Курт сказал ей, что вы сошли на берег, она оттолкнула его и помчалась на палубу. Мы ее, конечно, поймали, но добровольно идти вниз она отказалась. Пришлось… Ну, пришлось ее затащить в каюту силой. Это было нелегко, капитан. Она пиналась, и царапалась, и вопила во все горло.

Майлз остановился на полпути, удивленно взглянув на своего рулевого.

— Сэр, мы ее не хотели обидеть… Мы все слишком уважаем мисс Уайком, чтобы позволить себе лишнего… Да только пришлось ее связать. Она била в дверь так, что мы думали, она проломит ее, и еще, — Марко тряхнул головой, словно и сам не вполне понимал, что происходит, — еще… несколько дней пребывания на корабле здорово повлияли на нее. Она выучила столько новых слов и выражений… Честно говоря, такого количества бранных слов я и сам не знаю. Леди весьма расстроена, капитан.

— Мягко говоря — расстроена, — уточнил капитан и едва не улыбнулся, представив смятение своих бравых матросов, вынужденных сражаться с деревенской тихой девушкой, ни с того ни с сего превратившейся в фурию.

— Все в порядке, капитан? — спросил подоспевший Оги.

— Еще не знаю, только собираюсь выяснить. Мисс Уайком чем-то расстроена, только чем — убейте меня, не знаю. Марко, — встрепенувшись, спросил Кросс, — ты не знаешь, мог к ней пройти кто-нибудь, кто мог бы ее расстроить, доктор Копели, например?

— Нет, сэр. Курт принес ей ленч, но она с ним не разговаривала. Он говорит, что девушка, судя по глазам, плакала.

— Плакала, говоришь? А ну-ка, Оги, давай сюда пакеты. Кстати, все ли закуплено?

— В основном да. Но, капитан, нам будет нелегко. Многого нет в продаже.

— Придется довольствоваться тем, что есть. Оги, я закупил товар у Батиста: ткань, кружево, все такое. Теперь это нужно погрузить на корабль. Возьми несколько человек. Как только закончите, мы отчаливаем. Диего не рассчитывает, что мы покинем порт сегодня, так что пойдем на маленькую хитрость. Марко, постарайтесь все приготовления к отплытию делать незаметно, чтобы наш уход стал для Диего неожиданностью. В противном случае он перекроет нам выход из порта.

— Да, сэр. Понятно.

Майлз отпустил матросов, а сам пошел к каютам, раздумывая над тем, чем мог быть вызван столь неожиданный всплеск у его дамы сердца. Алекс совсем не походила на тех женщин, с кем Майлзу до сих пор приходилось иметь дело, и этот факт внушал ему серьезные опасения относительно того, помогут ли новые наряды усмирить ее гнев, или все будет наоборот.

Александра решила, что вот-вот сойдет с ума. Она так долго ходила по каюте взад-вперед, угрюмо глядя в пол, что успела изучить каждую трещину на досках.

Ее негодованию не было предела. Уже вечер, а Кросс так и не соизволил к ней зайти объясниться.

Вдруг Алекс услышала голоса и среди них голос Майлза. Несмотря на то что мужчины старались говорить тихо, Алекс сразу догадалась, что речь шла о ней, о том переполохе, который она устроила в отсутствие капитана. На этот раз он уж никак не пройдет мимо ее двери. Собрав остатки гордости, Алекс расправила плечи. Сердце ее колотилось как бешеное, наполовину от ужаса, наполовину от страха показать собственную слабость.

В замке повернулся ключ, и Алекс невольно отступила назад, за маленький столик, который она использовала как туалетный. Дверь отворилась, и девушка, движимая внезапным импульсом, схватила со стола щетку с пукоятью из слоновой кости и запустила ею в вошедшего. Майлз, застигнутый врасплох, едва успел увернуться.

— Эй, женщина, с чего это вдруг ты превратилась в базарную торговку? — прорычал Майлз, заходя в каюту. — У нас и так по горло проблем! Не хватает еще, чтобы ты тут устраивала дебош, переворачивая вверх дном корабль!

— Будь проклят твой корабль и твоя команда! — завизжала Алекс.

После всего у него еще хватает наглости требовать от нее идеального послушания!

— Какой черт в тебя вселился?

— Ты еще спрашиваешь? Господи, ты действительно думал, что я буду сидеть спокойно и ждать своей участи, пока ты строишь грязные штаны относительно моего будущего?

— Какие еще планы?

— Ты прекрасно знаешь, о чем я говорю!

— Александра, ты о прошлой ночи?

— Не смей даже заикаться об этом! — хрипло прошептала она, так, будто с трудом выдавливала из себя слова. — Хотела бы я навсегда забыть ее как дурной сон.

Майлз весь сжался, как от пощечины. Вот, оказывается, как она оценивает то, что было между ними. Стараясь не выдать боли, он весь ушел в себя, с холодным любопытством глядя на женщину, которая, как он верил совсем недавно, испытывала к нему нежные чувства.

— Что ж, мне жаль, что ты так восприняла случившееся.

— Ты, самодовольная свинья! Ты вообще не знаешь, что такое раскаяние! Ты взял, что хотел, а остатки вышвырнул, даже не задумываясь о том, какую боль ты причиняешь…

— Итак, я сделал тебе больно?

— Да ты соблазнил меня, черт побери! И я позволила…

Алекс душили рыдания. Майлз сделал шаг к ней, но она отшвырнула его руку.

— Нет, не приближайся! Господи, я даже не знала, что можно ненавидеть так, как я ненавижу тебя!

— В самом деле? — спросил Майлз таким ледяным тоном, что Алекс пробрал озноб. — Но прошлой ночью мы, кажется, испытывали друг к другу отнюдь не ненависть.

— То, что было между нами прошлой ночью, называется развратом.

— Невысокое, однако, у вас мнение о любви, дорогая.

— Зато у вас оно совсем особого свойства! Господи, где это видано, чтобы женщину укладывали ночью в постель «по любви», а на следующее утро продавали!

— Продавали? — нахмурившись переспросил Майлз. — О чем, черт побери, ты говоришь?

— Я слышала, утром тебе нанес визит твой друг…

— Какой еще друг?

— Испанец, который все пялился на меня. Тот самый, что, по твоим же словам, предлагал за меня хорошую цену. Так вы уже успели условиться, или ты решил не торговаться, отдать, за сколько берут?

— Так ты думаешь…

Только сейчас Майлз понял, в чем причина гнева его возлюбленной и, откинув голову, захохотал, бросив покупки на кровать.

— Господи, да я изо всех сил старался упрятать тебя подальше от Диего, а ты решила, будто я тебя собрался продавать!

— А что еще я должна была думать? В твоем поступке была бы логика. Будучи запертой в каком-то испанском гареме, я бы более не представляла угрозу твоим близким, не так ли? Вот решение всех твоих проблем!

Майлз покачал головой, не веря своим ушам.

— Моя дорогая Александра, во-первых, в Испании не принято держать гаремы. Мой старый враг Диего Родера хотел перепродать тебя весьма влиятельному арабскому принцу Ари-паше. А что касается сведений, которые ты держишь в своей чудесной, но несколько бестолковой головке, я поверил тебе прошлой ночью, когда ты сказала, что никому ничего не будешь рассказывать. Может, зря?