Радость пирата - Беннет Констанция - Страница 38

Быстренько сменив довольную улыбку на выражение праведного гнева, Диего подошел к двери, ведущей в покои принца. У входа его встретили два здоровенных темнокожих араба. В сопровождении молчаливых стражников Диего подошел к трону, на котором восседал принц.

— Все в порядке? — на четком английском спросил невысокий и тонкий, как лезвие кинжала, принц. — Вы покинули нас с такой поспешностью, что я начал беспокоиться, не случилось ли какой неприятности.

Диего учтиво поклонился и скосил глаза — он знал, что так принято общаться с высокопоставленными восточными особами, если хочешь остаться цел и невредим.

— Да, господин. Я принес плохие новости, ужасные, честно сказать. Я пришел сообщить, что золотоволосая красавица, которая предназначалась для услады его величества…

— Где она? — потеряв терпение, вскочил принц. — Немедленно веди ее сюда.

— Увы, ваше величество, это невозможно.

— Ты отказываешь принцу Семи Городов в том, что ему принадлежит по праву? — заверещал араб. — Я прибыл сюда, на эту Богом забытую землю, для того, чтобы пополнить сокровищницу гарема моего отца. Ты обещал доставить мне тысячу красавиц, из которых я мог бы выбрать лучшую. Для этого ты должен был устроить… то, что у вас называется аукцион. Да, аукцион! И я согласен ждать начала этого ритуала. Но золотоволосая женщина — она не для аукциона! Мы говорили один на один, и мой отец ничего не должен был знать о нашем уговоре. Золотоволосая для меня, для меня! Для того, чтобы я однажды смог заменить на троне моего отца. Ты знаешь, о чем говорит предсказание! Ты обещал мне привезти золотоволосую девушку с севера, как сказано в предании. Я уже щедро заплатил тебе вперед за невесту, и, если она мне подойдет, заплачу еще, но ты должен привести ее ко мне немедленно, ибо я не могу больше ждать!

Диего опустился на колени, готовясь принять на себя гнев паши, который, впрочем, не должен продлиться долго.

— Твоя женщина, о господин, приведет тебя в восторг. Восхитительная белокурая красавица, дочь короля северной страны, я приготовил для нее лучшую каюту на моем корабле, в которой она ждала высокой чести быть представленной его величеству Ари-паше…

— Не желаю я больше слышать мерзкий язык, которому учили меня эти неверные священники и мой отец… Но я все же прекрасно понимаю этот птичий язык. Понимаю настолько, что от меня не ускользнуло главное и самое существенное. И то, что я понял, вселяет в меня недовольство. Ты сказал, что у тебя есть белокурое божество, теперь ты говоришь так, будто его у тебя нет. Говори прямо, не то я велю отрезать тебе язык и на твоих глазах скормлю его собакам.

— Твою женщину, о достойнейший из достойных, украли. Увезли из города каких-нибудь несколько минут назад. И увез англичанин, неверный, вырвав ее из рук моих людей. Вот та печальная новость, с которой я шел к тебе, и пусть уши мои отвалятся, если я когда-нибудь узнавал нечто более грустное!

— Украдена?! — взревел араб. — Ты же знаешь наш закон: человек, укравший женщину, принадлежащую другому, должен поплатиться жизнью за свое преступление!

— Мне известен этот закон, о владыка, — спрятав улыбку, пробормотал Диего.

Все удивительно хорошо складывалось: даже арабские обычаи, и те служили его личным целям.

— Тогда почему ты оставил этого неверного пса, который украл невесту Ари-паши, живым?

— Если ты разрешишь, о наимудрейший, поступить с ним так, как он заслуживает, этот пес долго не проживет. Хотя из-за этого и придется задержать аукцион, ради которого ты проделал столь долгий путь…

— Мне наплевать на аукцион! — заорал араб. — Найди мою золотоволосую красавицу! Я приказываю!

— Да будет исполнена воля принца Семи Городов. Я помчусь за ним и доставлю тебе золотоволосую красавицу.

— Так скорее! Скорее! И не забудь привести ко мне и человека, осмелившегося украсть мою невесту. Я желаю, чтобы он принял смертную кару из моих рук и умер как собака у моих ног!

— Все, что пожелает благородный принц.

Диего сложил руки на груди и покорно опустил голову, чтобы случайно не выдать своей радости. Пятясь с полуопущенной головой, он удалился.

— Итак, представление удалось, — прошептал Диего, садясь в лодку.

Какой же план лучше? Люди верны своим привычкам, так что Майлз скорее всего повернет на север, желая сбить своего врага со следа, а затем по логике вещей ему придется взять курс на запад, чтобы пополнить запасы воды на одном из необитаемых островов. Для этого отлично подойдет Пальма. Таким образом, Майлз собирается сделать крюк. Если плыть напрямую, можно добраться до острова раньше благородного Золотого Орла. Высадившись с южной стороны острова, надо будет просто ждать, пока Майлз попадется в приготовленную ловушку, а с ним и его «золотая птичка». Диего не сомневался в успехе. Действуя согласно задуманному плану, он убивал сразу двух зайцев: передавал в руки Ари-паши ту, которой, без сомнения, будет доволен сладострастный араб, а следовательно, получал солидное вознаграждение от щедрого принца и расправлялся с давним врагом, причем чужими руками.

Диего догадывался о том, какая казнь ждет ненавистного лорда, и уже предвкушал зрелище: приятно сидеть на месте почетного гостя и наблюдать, как Кросса будут резать на куски, медленно и неторопливо, с восточной жестокостью.

Глава 16

Майлз явно нервничал. Нетерпеливо трамбуя носком сапога прибрежный песок, он, прищурившись, смотрел в сторону корабля, ожидая, пока шлюпка подплывет к берегу. И те, кто был в лодке вместе с Оги, и те, кто поджидал своих товарищей на берегу, видели, что Майлз Кросс снова не в духе. Каждый старался держаться подальше от мрачного как туча капитана. Громадные бочки с водой ждали погрузки на борт «Неистового». Какое-то недоброе предчувствие заставляло Майлза торопить людей закончить погрузку.

После того как корабль, целый и невредимый, покинул Тенерифе, Майлз взял курс на север. Огибая длинную цепочку Канарских островов, они потеряли день пути, надеясь своим маневром сбить Диего со следа. Все шло гладко, может быть, слишком гладко, и, наверное, поэтому, Майлз испытывал беспокойство, смутное чувство опасности. Именно поэтому ему не терпелось поскорее покинуть гостеприимный берег.

Тем временем лодка причалила к берегу, и Майлз, стараясь не думать о плохом, стал руководить погрузкой очередной партии воды, которой требовалось немало для столь дальнего путешествия. Между тем подошла еще группа матросов, отправленная на поиски фруктов. Остров казался настоящим раем, на нем в изобилии росли апельсины и ананасы. Свежие фрукты — продукт скоропортящийся, но если они есть на борту, можно подольше держать в неприкосновенности припасы сушеных яблок и овощей.

— Все в порядке, капитан, — доложил Оги, выходя из лодки. — Впередсмотрящий доложил, что никаких судов в поле видимости не наблюдается.

— Хорошо, — рассеянно ответил Майлз.

— Мы наверняка оставили испанца далеко позади, капитан, — сказал Оги, заметив сомнения капитана. — Почему ты все еще волнуешься?

— Предчувствия, Оги. Просто предчувствия. Как их объяснишь…

Шотландец, словно тоже почуяв опасность, тревожно взглянул на море, заведомо зная, что увидит лишь синюю воду да баркентину, их баркентину, величаво покачивающуюся на волнах.

— Погрузка скоро закончится. А с ней и волнения.

— Не совсем так. Нам надо дождаться возвращения Спанг-лера и его команды. Я отправил их добыть немного дичи, если получится.

— Если здесь водится съедобная живность, они ее добудут. В любом случае они должны появиться до заката.

Майлз, прищурившись, поискал взглядом смотровую площадку — «воронье гнездо». Дозорный, в свою очередь, пристально вглядывался в синие просторы океана. Судя по всему, ничего подозрительного он не увидел, и Майлз опустил взгляд на палубу.

Александра все еще была там.

Вот уже не один час мисс Уайком с тоской смотрела на берег. Остров был совсем рядом: яркий изумруд на синевато-зеленом бархате океана.