Радость пирата - Беннет Констанция - Страница 91

— Вот в чем дело! — протянул Майлз.

— Но все следы пропали!

— Он повернул здесь. Видишь, след чуть отклонился вправо. Эта тропинка — какая-то старая дорога, заросшая оттого, что ею давно не пользуются. Подожди! Я знаю, куда она ведет! Вдалеке разрушенная мельница.

— Ты думаешь, он туда ее повез?

— Должно быть, туда. Поехали.

Оседлав лошадей, Майлз и Оги поскакали к мельнице. Оставалось лишь молиться о том, чтобы они не допустили ошибки, которая могла бы стоить Алекс жизни.

Алекс закашлялась, борясь с тошнотой и головокружением, предшествовавшими возвращению сознания. Чуть позже она поняла, что кто-то, поддерживая сзади, насильно вливает ей воду в горло.

Едва не захлебнувшись, Алекс отвела руку с чашкой и, щурясь в темноте, постаралась разглядеть того, кто был рядом.

Неожиданно незнакомец исчез.

— Где я? — выдавила она между приступами кашля. — Кто тут? Иезекииль, это вы? Где вы, Копели? Зачем вы притащили меня сюда?

В дальнем конце помещения послышался какой-то шорох, затем зажегся фонарь, и перед Алекс возник кто-то страшный и большой, похожий на медведя. По стенам и потолку поползли гигантские тени.

Алекс испугалась, что сошла с ума: казалось, она попала в сказочную пещеру людоеда. Человек весьма напоминал картинку из детской книжки. Широкий и приземистый, с громадной толстой шеей и мощными длинными руками. Волосы его были черны как смоль. Он не был уродом, надо признаться, но в его лице было что-то пугающе знакомое. Собрав воедино остатки храбрости, Алекс спросила:

— Где доктор Копели? Кто вы?

— Меня зовут Фиск. Дан Фиск.

— Так вы и есть тот второй человек в саду, — протянула Алекс. — Зачем Копели привез меня сюда? Что это за место?

Мужчина рассмеялся, как ребенок, и Алекс стало жутко от этого несоответствия облика и смеха.

— Дамочка задает много вопросов.

— А вы не ответили мне ни на один! Немедленно скажите, что происходит!

Фиск надулся, как мальчик, которому мать дала по рукам.

— Не надо так злиться. Здесь вам будет спокойно. Когда-то тут была мельница, но ручей пересох, и колеса больше не крутятся. Никто сюда не приходит, кроме меня.

Алекс огляделась. Потолочные балки местами проломились, стены зияли дырами, пол прогнил. Присмотревшись повнимательнее, Алекс поняла, что Фиск здесь живет. Она лежала на куче соломы. Рядом валялась тряпка, служившая, по-видимому, Фиску одеялом. По всему полу были раскиданы остатки еды.

— Кроме вас и Копели, — поправила его Алекс.

— Нет, этот слабак сюда не приходил.

— Тогда где же он?

Фиск нервно огляделся, словно боялся, что его подслушают.

— Он мертв, — наконец признался хозяин жилища.

— Что? Что вы сказали?!

Алекс чувствовала, что сердце у нее сейчас выпрыгнет.

— Я не хотел его убивать, — скривив губы, будто вот-вот заплачет, стал оправдываться Фиск. — Я хотел только немного стукнуть его… Мама всегда говорила, что я не знаю меры в своей силе.

Фиск поставил фонарь на землю, и Алекс смогла лучше рассмотреть лицо своего похитителя. Он здорово напоминал ей кого-то из Бриджуотера. Вспомнила! Фиск был похож на старшего сына Лема Уитли, родившегося на свет не вполне нормальным. Тот же голос, тягучая отрывочная речь, пристальный и в то же время пустой взгляд. Бейб рос, но ум его так и не развился. Он превратился во взрослого мужчину с умом малого ребенка. Фиск был таким же, как Бейб: на вид не моложе тридцати, а умом — младенец. Лем опекал своего несчастного сына, терпеливо учил его, что хорошо и что плохо. Алекс помнила, как весь городок плакал, когда Бейб погиб, спасая из огня соседского малыша.

Что касается Фиска, Алекс сомневалась в том, что и он получил такое же хорошее воспитание, как Бейб Уитли. При всей своей нечеловеческой силе Бейб никогда не оказался бы втянутым во что-то грязное, похищение, например. Бейб ни разу никого не обидел; он был добрым и ласковым как ягненок. Фиск же был опасен, и Алекс поняла, что должна действовать очень осторожно.

— Где ваша мама, мистер Дан? — спросила она как можно мягче.

— Она тоже умерла, — грустно ответил Фиск. — Все мои родные померли от лихорадки давным-давно.

— И как же вы живете?

— Как получится.

— Крадете женщин?

В ее нежном, ласковом голосе не было ничего оскорбительного, и Фиск рассмеялся:

— Нет. Чаще всего я крал матросов. Тюк по голове и тащу на корабль, где предложат большую цену. Но однажды и меня стукнули и притащили на корабль. Сбежать мне удалось только на Ямайке. Я занимался разной работенкой. Иногда удается найти или стянуть кошелек или еще что-нибудь. Мне много не надо.

— Ты собираешься убить меня, Дан? — нежно спросила женщина, немало удивив Фиска.

— Нет, конечно, нет! — обиженно воскликнул похититель.

— Тогда почему бы тебе меня не отпустить?

Фиск нахмурился. Он хотел утолить желание этой красоткой, а о том, что с ней делать дальше, он не думал. Если ее отпустить, она расскажет властям о том, что Фиск убил этого костлявого доктора, и сообщит им о его убежище.

— Я не могу тебя отпустить, — заключил Фиск.

— Но ты меня не можешь держать здесь вечно.

— Могу! — горячо откликнулся Фиск. — Ты можешь оставаться здесь со мной, пока мы не отправимся на другой остров.

— У меня есть друзья, которые станут меня искать, Дан. Я думаю, что они будут искать и здесь тоже.

— Нет, не будут!

Фиск вскочил и заходил кругами.

— Не пытайся меня запутать!

Алекс прикусила язык, поняв, что зашла слишком далеко. Она готова была разрыдаться или сойти с ума. Сколько испытаний может вынести человек за одну ночь…

— Простите, что накричал на вас, леди, — примирительно сказал Фиск, усаживаясь рядом с ней.

— А ты прости меня за то, что разозлила тебя.

— Да не вы, это я сам. Мама всегда говорила, что у меня не хватает терпения. Я расстраиваюсь, когда не могу думать.

— Ну все, мир. Я знала, что ты не хотел на меня кричать.

Фиск поднял голову и провел своей похожей на медвежью лапу ладонью по щеке Алекс. Она с трудом заставляла себя сидеть смирно, чувствуя, как его пальцы, скользнув по шее, поползли по плечам и ниже, к едва прикрытой груди.

— Я никогда не видел таких красивых, — пробормотал Фиск, не отрывая глаз от своей руки, накрывшей ее грудь.

— Дан, не надо! — приказала Алекс, отодвигаясь от Фиска, но, наткнувшись спиной на стену, поняла, что путь к отступлению отрезан.

Уповая на то, что Фиск внемлет ее требованиям, она вновь и вновь велела ему прекратить, но он, казалось, не слышал ее. Сейчас для него существовало только прекрасное тело женщины и тот огонь, который оно зажигало в его крови.

— Твое сердце бьется сильно, как мое, — восхищенно пробормотал Фиск. — Вот, послушай.

Он взял Алекс за руку, пытаясь приложить ее ладонь к своей груди, но она вырвала руку.

— Не надо так делать, — нахмурившись, проворчал Фиск. — Ты можешь потрогать меня. Я люблю, когда меня трогают.

Раскинув ноги, он навалился на Алекс.

— Дан, прошу тебя, не надо! — молила она, пытаясь бороться с ним. — Прошу тебя, не делай мне больно!

— Я не сделаю тебе больно, красивая леди. Тебе понравится, вот увидишь. Этот доктор, он не знал бы, как сделать тебе хорошо, но я знаю. Я могу быть ласковым.

Алекс всхлипнула и попыталась увернуться от лап Фиска, рвущих лиф ее платья. Шелк с треском лопнул, и Фриск, довольный, опустился на женщину, жадно сминая в ладонях полные груди, целуя ее мокрыми губами в плечи. Ноги его, мощные как скалы, прижимали Алекс к полу, не давая шевельнуться. Спину больно колола солома. Единственным оружием Алекс были ее руки, и она, схватив Фиска за запястья, пыталась оторвать от себя. Но тщетно. Липкие губы прижались к ее губам. Алекс показалось, что еще немного и она задохнется от вони и отвращения. Она резко повернула голову, но он не отпускал ее, пытаясь языком разжать зубы. Алекс била его по рукам, по груди, но с каждой минутой Фиск все более превращался в животное.