По ту сторону черной дыры - Беразинский Дмитрий Вячеславович - Страница 83

Как стало известно из неофициальных источников, после этой свадьбы генерал Трущенков частенько грозил своей половине:

– Смотри у меня, Машка! Допрыгаешься! Выпишу из Таиланда вместо тебя девку наложенным платежом, а ты пойдешь третьим сортом!

Месяц прошел с тех пор, как монахи закончили установку столбов по периметру Зоны. Она, то бишь Зона, представляла собой почти правильный квадрат, периметром в четыреста километров, у северной внутренней границы которого находились База, Бобровка и монастырь. Сей «мегаполис» по населению уже приближался тысячам к пяти и на этом не прекращал расти по площади.

У южной границы располагалась нефтевышка, обеспечивающая потребности базы в нефтепродуктах. Крекинговая установка располагалась неподалеку от Бобровки. Также неподалеку велись разработки приличных залежей торфяника. Это значило, что для отопления помимо мазута можно было использовать и другой вид топлива, хотя и не столь эффективный.

Столбы в два метра высотой, пропитанные антисептиком и креозотом, стояли через каждые семьдесят пять метров. На каждом десятом столбе и у каждой тропинки стояла миниатюрная видеокамера, включающаяся три раза по минуте за каждый час. Всего было задействовано пятьсот тридцать видеокамер.

Когда Норвегову представили смету проекта, его едва не хватил кондратий. Помимо того, вся эта система требовала подключения к вспомогательному компьютеру. Машина анализировала данные, поступившие с видеодатчиков, отсеивала всю хренотень и изучала в расширенном режиме передвигающиеся тепловые объекты массой от пятидесяти до восьмидесяти килограмм, а также предметы, имеющие характерный металлический блеск. Далее способом компарации сравнивались изображения, полученные с соседних камер и в подозрительных случаях машина ревела дурным голосом, будя дежурного сисопа. Тот отрывал от столешницы свою тяжелую харю и проводил детальное изучение экранной абракадабры, затем, по настроению, будил пилота в соседней комнате, либо опять утыкался в стол.

В случае подтверждения в подозрительный район вылетал Ка-50, злой и подозрительный, как святая Инквизиция.

Благодаря совершенно новой конструкции видикона камера функционировала и ночью, передавая картинку негативом. Эту новую конструкцию придумал (точнее, в свое время слямзил по Интернету у МИ-8) Кирилл Галкин, двадцатипятилетний сынок начпрода, активно промышляющий на хакерской ниве для майора Худавого и его «убойного» отдела. Каждая камера питалась днем от солнечных батарей, а ночью от подзарядившихся за светлое время аккумуляторов.

… Все это вновь и вновь крутил в памяти сидевший в своем кабинете майор Серегин. Тупо пялясь в карту региона он тер воспаленные глаза и отчаянно пытался сотворить что-нибудь гениальное.

– Дело дрянь! – сказал он наверное в десятый раз за последние полчаса.

Отсутствовало рациональное зерно. Задание было понятным до отвращения: пугнуть врага так, чтобы у него появилась медвежья болезнь и передалась максимальному количеству поколений. Сначала необходимо предупредить.

Ну, предупредить-то проще простого! Поставить в лесу несколько громкоговорителей, записать текст на магнитофон и предупреждать до посинения. Плохо только, что некому наговорить текст – никто не знает татарского языка… языка… Языка! Нужно взять языка! Лучше, нескольких. Из числа передового отряда. Кто-нибудь да будет говорить на нашенском!

Так. С предупреждением все ясно, предупредим. А как они не послушают? Не уйдут назад к Волоколамску?

Майор помассировал веки и глянул на часы. Полдвенадцатого ночи. Или вечера? Скорее вечера – за окном недавно стемнело. Ночи теперь короткие, дни длинные, зори тихие… Маша небось ждет. Уйти сейчас никак, будет утеряна нить.

Александр потянулся к телефону и набрал свой домашний номер.

– Машуля, милая, не сердись! – виновато проговорил он, – еще часок мне необходимо поработать.

– Я не сержусь, – эхом колокольчика прозвенел в трубке грустный голос Мэй, – просто ужин уже засох совсем…

– Я приду, попью чаю с бутербродами. Ты не жди меня, ложись.

– Я подожду, – нежно прошептала жена, – книгу прочитаю, бутерброды тебе сделаю.

– Моя хорошая, – растерянно произнес Серегин, – я скоро, пока!

Майор бережно положил трубку и глянул на свое отражение в темном окне. То что он там увидел его одновременно смутило и развеселило.

– Да старик, – с чувством произнес он, – ты когда-нибудь думал, что влюбишься в собственную жену?!?

Он встал, подошел к сейфу и достал из него бутылку ликера на основе лесных орехов, который так здорово готовили монахи. Мэй обожала этот напиток.

Подарки подарками, а поставленную задачу необходимо выполнить. Уняв свои эмоции он сел за стол и обхватил голову руками.

…Если орда не внемлет голову чужого разума, а воспользуется отсутствием своего и понесется «нах Вест»… Тогда мы им придумаем такую западню, что они сами забудут сюда дорогу и навсегда закажут ее другим!

Майор глянул на карту. В голове начало проясняться.

Глава 32.

– Вот здесь, перед спуском к Днепру, или как его тут прозывают, Великоречке, находится очень удобный для нас пятачок – луг, гектар под тысячу. Для вас более понятной будет цифра в десять квадратных километров.

Майор Серегин, перед этим выступавший лишь на политзанятиях с докладами о международном положении государства, сильно волновался. Увидев это, Норвегов вспомнил сцену из кинофильма «Красотка», налил в стакан воды и полил стоявший перед ним кактус. Кстати, на этот кактус постоянно крестился игумен, полагая что сие растение принадлежит неземной флоре, и отчасти был прав.

Докладчик налил себе водички, отхлебнул граммов сто и продолжал.

Серегин предлагал вниманию собравшихся свое детище: план обороны территорий, жители которых поклялись Норвегову в верности.

Когда орда переправится через Днепр, то им будет необходимо стать лагерем на сутки-двое, чтобы передохнуть перед решительным штурмом и дождаться отставших. По восточной опушке леса проходила граница, вдоль которой стояли столбы с видеокамерами. Полагалось, что численность орды будет такова, что заполнит весь луг. Тогда со стороны леса будет удобно захватить «языка», либо некоторое количество оных.

Пойманному «языку» вдалбливается наша версия «Откровений Иоанна Богослова», и сей первый ангел трубит в микрофон. Рядом стоит парень с шилом и, при попытке пленного отчебучить что-нибудь не по плану, колет его вышеупомянутым инструментом куда-нибудь, где очень больно.

Если орда остается безучастной к его призывам, то на сцене появляются новые персонажи.

Взглянув внимательно на карту можно заметить, что правый берег Днепра на протяжении почти сотни километров высокий и обрывистый. Единственный низменный участок – это наш луг. Через него и проходит единственная дорога от Смольни на Хорив. Слева и справа от дороги луг переходит в дремучий лес, а низменность сменяется кручами.

– Поэтому, предлагаю! – сделал майор акцент на «предлагаю», – левобережный участок подхода к переправе заминировать. Товарищ полковник, вопреки пожеланиям ЮНЕСКО, я предлагаю все-таки использовать радиоуправляемые противопехотные мины. Если что, то потом пустим тральщик. Метров за триста от луга, в лесу устанавливается десяток установок «Град», а на том месте, где в лес углубляется дорога, пятерку БПМ с «Газонокосилками».

При этом сообщении оживился майор Горошин.

– Пять мало, – сказал он. Лучше десятка два!

– На поляне, за пару километров до исходных рубежей будут стоять Ми-24 с разогретыми двигателями, – не замечая горошинской корректуры продолжал Серегин, – взлетают по команде. Теперь глянем общую предполагаемую картину.

Проанализировав тактику аваров, майор предложил один из вариантов развития событий. Форсировав Днепр и увидев прелестное место для бивака, Иссык-хан станет лагерем для обеда, ужина (смотря по времени суток), а также, вероятно, и для ночевки.