Превращение - Берг Кэрол - Страница 92

— Тише, мой господин. — Я боялся, что он наговорит лишнего. — Куда они его увели?

— На этот раз ничего не выйдет. Ты не сможешь его вытащить. Они послали его в самый глубокий подвал под скалой. Разве только если твоя магия способна дробить камень и железо, ты увидишь его.

— Я не позволю ему умереть.

— Послушай меня, Сейонн. — Кирил схватил меня за руку и затащил поглубже в нишу. — Я понимаю. Ему не понравится, если ты умрешь рядом с ним. У тебя есть еще дела. И не думай, что сделанное тобой остается незамеченным. Корелий трижды спрашивал о «эззарианском рабе» и той роли, которую он сыграл в побеге принца из Кафарны. Сандер сказал только, что это все было по его приказу и что он освободил тебя, когда нужда в тебе отпала. Он заявил, будто его мало заботит, что ты стал делать и куда пошел после освобождения, но мне кажется, Корелий не поверил.

— Мы должны ему помочь, мой господин.

Кирил устало провел рукой по лицу. Вся его злость испарилась.

— Мне нужно кое с кем переговорить. Я послал несколько писем перед отъездом из Парнифора. Возможно, получу ответы и так же точно узнаю, куда поместили Сандера. А теперь иди с Федором. Не нужно, чтобы ты был на виду.

Я кивнул и пошел вместе с солдатами Кирила, оставив молодого дениссара возле колонны.

Следующие два часа я провел в маленькой комнатке с каменными стенами. На стенах были вырезаны сцены из славной истории Дерзи и изображения бога-быка. Мы спрятали привезенные письма и свитки с картами в каменные сундуки, где раньше хранились одежды и ритуальные инструменты жрецов. Все они были вынесены отсюда, когда бога земли Друйю сместил бог дождей Атос. Комната с тех пор и стояла, храня следы крови древних жертвенных животных, обрывки священных материй и огромное число пауков и мертвых мух.

Пока люди Кирила переносили из повозки оружие, я снова просмотрел письма и заметки при свете старинного медного фонаря. Я обращал внимание на все, на любой намек, касающийся заговора против Александра. Много не надо. Айвон обожает Александра, только его упрямая дерзийская голова заставила его вынести ужасный приговор. Но я и в этот раз ничего не обнаружил.

Я не сдавался, а начал искать в горах оружия подходящий клинок. Мне было нужно что-нибудь новое, чтобы на нем было мало крови и ненависти и чтобы я мог связать его собственным заклятием. Здесь были клинки самого разного вида: загнутые и прямые, с раздвоенными концами, разрывавшими плоть противника, когда их вынимали, рапиры, простые и двуручные мечи, кинжалы, ножи и кортики. На многих из них лежало заклятие демонов. Я надеялся, что никто из людей Кирила не станет менять свое оружие на представленное здесь. Где-то в середине кучи я нашел длинный перевязанный веревкой тюк. Из любопытства разрезал веревку и нашел в свертке великолепный новый меч, он был еще покрыт маслом. Кончик его был не толще крыла бабочки. Я рассмотрел меч под лампой. Гарда была сделана в форме крыла сокола, гладкая, простая, изящная и удобная. Я поднес оружие поближе к лампе, и моя рука задрожала. Среди тонкого узора из листьев, украшавшего клинок, я заметил изображение стоящего на задних лапах льва и сокола. Меч Александра, привезенный для дакраха. Его вез Дмитрий, спеша по горной дороге, чтобы вовремя доставить любимому племяннику меч, достойный императора. Если меч Александра здесь, где же тогда меч Дмитрия?

Кирил нашел меня в первый час назначенного для казни дня за тем, что я внимательно разглядывал каждый меч из кучи и отбрасывал его в угол.

— Что, ради Атоса, ты делаешь? — спросил он, стоя на пороге и упираясь руками в бока.

— Иди сюда, — позвал я тихо, чтобы ни слова о моей находке не стало известно Корелию. Я показал ему меч, и он сразу все понял. Он тоже принялся за работу, подробно описав мне меч Дмитрия. Через несколько минут он остановился:

— Если они захватили его меч, у них должна быть и его печать. Эти гнусные воры должны были ее взять.

Я тут же подумал о футляре Каставана и начал рыться в нем, пока Кирил перебирал мечи. Мы выкрикнули «Вот оно!» почти одновременно и повернулись друг к другу. Кирил с широким длинным мечом, а я — с кольцом-печаткой с изображением сокола.

— Мы загоним его в угол! — яростно произнес Кирил. — Я немедленно иду к Императору.

— Нет. Погоди. — Я не хотел бы его удерживать. Мы оба ощущали неумолимое приближение рассвета. — Необходимо подумать. Корелий скажет, что это мы сами привезли, а потом подсунули в кучу захваченного у келидцев оружия.

Кирил помрачнел:

— Я поклянусь могилой отца. Честью матери.

— Нет. Нужна полная уверенность. — Я сел, не сводя глаз с кольца, думая, как же убедить упрямого Айвона. Разумеется, никак. Это должен сделать Корелий. Нужно попытаться заставить его, рискнув всем. Вопрос, знает ли Корелий, что эти вещи находятся среди захваченных Кирилом.

— Я уверен, — заявил дерзиец. — Его посланцы охотились за мной всю ночь. Он мечтает рассмотреть привезенное. Я думал, что это из-за писем его шпионов, но теперь понимаю, что дело в другом.

Келидец хотел смерти Александра. Демонов у них больше нет, а принц доказал им, что с их собственной магией он справляется сам. Он опасен для них. Я взял оба меча и кольцо и упаковал в футляр Каставана, восстановив заклятие келидцев и убедившись, что следов моей работы не осталось.

— Что ты делаешь?

— Мы вернем все Корелию, как он хочет.

— Нет, не вернем. — Кирил встал в дверях, словно я собирался вынести все оружие в своих карманах.

— Если ты хочешь, чтобы Александр увидел следующий рассвет, делай, как я скажу.

За час до рассвета юный дерзийский дениссар, от которого ощутимо несло алкоголем, стоял посреди главного двора императорской резиденции, швыряя камни в окна во втором этаже. Он орал во всю мощь своих легких и ругался последними словами:

— Выходи, келидская свинья. Забери свои побрякушки, а вместе с ними и честь дерзийского народа. Что мне за дело до Империи, когда самый славный из наследников престола мертв? Забери свои сокровища и подавись ими. Или тебе понадобилось оружие, чтобы проткнуть свое сердце? Выбирай любое. — После очередного града камней из окон начали выглядывать головы. — Убирайся, негодяй, иди проклинай нашего принца!

На булыжниках внутреннего двора были разложены все связки писем, все мечи, все книги и драгоценности, все, что было захвачено в келидской крепости… кроме футляра Каставана и еще двух мечей. Я точно знал это, поскольку сидел на крыше дворца, прячась за каменным херувимом, сжимающим змею. Сидел я на том самом футляре.

Трое стражников выбежали во двор, но Кирил отогнал их мечом и кинжалом:

— Нет, я не уйду отсюда. Не уйду, пока Корелий не придет за своим добром и не поклянется, что все оно здесь до последнего ножика. А то меня еще, чего доброго, обвинят в воровстве. Как будто недостаточно того, что принца обвинили в убийстве!

Похоже, во дворце никто не спал, оставалось меньше часа до казни. Из рассказов Александра я знал, что Кирила все очень любили, в том числе и Эния с Айвоном. Я не удивился, когда сам Император высунулся из окна взглянуть на буйствующего племянника:

— Тише, мальчик. К чему это?

— Ах, сир. — Кирил опустился на колени, не убирая направленных на стражников клинков. Не так-то просто для сильно пьяного человека. — Разве вы не зарыдаете со мной? Разве не спасете мою честь, чтобы пролить хоть какой-нибудь свет на этот черный день?

— Честь ни при чем здесь, — резко оборвал Император. — Я просто приказал вернуть келидцам то, что было незаконно захвачено в их резиденции. Ты выполняешь свой долг. Каждый дерзиец должен выполнить его, даже если это больно.

— Тогда пусть придет сюда, посмотрит на эти вещи и скажет, что я ничего не присвоил. Прошу вас. Мой государь, мой дядя. Спаси одну жизнь сегодня, или, клянусь, я не стану жить, если меня обвинят в воровстве в день смерти моего кузена.

Как я и надеялся, Корелий, облаченный в пурпурные одежды, появился в галерее подо мной.