Снежный ангел - Бэлоу Мэри - Страница 44

Она бросила на него недоверчивый взгляд.

– Готов спорить, что наша помолвка будет не единственной на этой неделе, – заявил он. – И думаю, что обручится и Джастин…

Девушка недоуменно нахмурилась.

– …с Розамундой, – закончил лорд Берсфорд, довольный произведенным эффектом. Аннабелл не могла вымолвить ни слова.

– Подожди немного и увидишь сама, – пообещал он. Потом обнял ее за плечи и повел назад к дому.

– Но, Джошуа… – остановилась она, – это же совершенный абсурд!

– Да, ты находишь? – весело спросил он. – Это не более абсурдно, чем то, что я сделал тебе предложение в день твоего обручения с Джастином, и не более абсурдно, чем то, что ты согласилась.

В молчании они прошли еще немного.

– Джошуа, – не выдержала наконец Аннабелл, – скажи, ты все это серьезно?

– Да. – Он улыбался, глядя ей в глаза.

– У меня кружится голова и ноги подкашиваются, – вдруг призналась она. – Ты действительно говоришь правду? Может быть, ты просто боишься, что я буду несчастлива с Джастином?

– Что за мысли бродят в твоей голове! Я делаю это, моя дорогая девочка, по одной-единственной причине: потому что люблю тебя.

– Ну, тогда, – сказала она, сделав глубокий вдох, – я не намерена прятаться в своей комнате. Я пойду и буду стоять рядом с тобой, Джошуа.

– Правда? – На губах его играла неизменная усмешка.

– Да, – твердо ответила девушка.

– И не побоишься предстать перед бабушкой, дедушкой? Перед родителями? И перед Джастином?

– Нет.

Он стиснул ее руку.

– Ну, я всегда говорил: лучше вместе попасть в ад, чем порознь в райские кущи. Может быть, именно эта мысль помогла тебе набраться мужества?

– Нет.

– А как твои коленки? Они перестали дрожать?

– Нет.

Он засмеялся:

– Да, перед битвой это всегда было проблемой: унять дрожь в коленках.

– Ты сравниваешь это с битвой?

– Лишь отчасти. – Перед тем как ступить на мощеный двор перед домом, он остановился, чтобы поцеловать ее в губы. – Наш случай гораздо труднее.

Граф Уэзерби отпустил камердинера и еще раз оглядел себя в большом зеркале. Сегодня он оделся соответственно случаю. На нем были небесно-голубые бриджи, вышитый серебром жилет, атласный фрак – тоже голубой, но более насыщенного цвета, чем бриджи, белые чулки и сорочка с изрядным количеством кружев на воротнике и манжетах.

Возможно, это был слишком парадный туалет для загородного приема, но для жениха в день объявления помолвки – вполне подходящий. А для свободного человека? Поразмыслив, он решил, что в любом случае надел бы то, что приготовил ему Генри, на вкус которого он вполне полагался.

«Интересно, Розамунда уже знает?» – За последний час он спрашивал себя об этом уже раз десять. Он и сам с трудом верил, что все это произошло на самом деле.

Два часа назад Джош утащил его из бильярдной и привел в библиотеку, где их ждала Аннабелл, растерянная и бледная как мел. Она не дала Джошу взять себя за руку и заставила его замолчать, когда он попытался заговорить.

– Нет, Джошуа, – твердо сказала девушка. – Я должна сказать ему сама.

Лорд Уэзерби замер в дверях, подмечая малейшие изменения в выражении их лиц, обмен взглядами, волнение… Поэтому, когда Аннабелл повернулась к нему и сказала то, что собиралась сказать, он не сильно удивился.

– Значит, вы отказываете мне, Аннабелл? – уточнил он. – Или, скажем иначе, предпочитаете мне Джоша?

Она отчаянно покраснела и закусила нижнюю губу. Джош, видя ее замешательство, перехватил инициативу и взял дальнейшие объяснения на себя.

Все было решено за пять минут. Граф уверил Аннабелл, что благодарен ей за честность и мужество, после чего заключил ее в объятия и поцеловал, затем долго тряс руку Джошу и желал ему счастья. Он также успокоил Аннабелл насчет своей матери и сестры, сказав, что, во-первых, сам сообщит им эту новость, а во-вторых, что они, конечно же, не будут ненавидеть ее за этот поступок всю оставшуюся жизнь. И естественно, он будет присутствовать на балу. А почему бы и нет? Его пригласили, как и всех остальных, на празднование юбилея маркиза. Так какие у него причины отказаться?

Таким образом, все заняло не более пяти минут. Выйдя из библиотеки, граф прямиком направился к матери и сестре и, подхватив их обеих под руки, увел в парк. Там, под шелест листвы и щебетание птиц, он и сообщил им о расторжении помолвки с Аннабелл. Втолковать двум женщинам, что он не чувствует себя ни униженным, ни оскорбленным, оказалось труднее, чем бывшей невесте и лорду Берсфорду, – на этих дам у него ушло полчаса. Он сказал, что испытывает даже некоторое облегчение, обретя былую свободу. После этих слов леди Уэзерби тут же пришла в себя и напомнила сыну о его возрасте и об ответственности за продолжение рода. К тому времени как они вернулись в дом, его мать уже обсуждала с Мэрион, кто из знакомых молодых леди мог бы подойти Джастину.

Оставалась еще одна не очень приятная, но необходимая встреча. Маркиз и его супруга, а также лорд и леди Марч были потрясены и не могли смотреть ему в глаза, однако лорду Уэзерби удалось немного успокоить их. Он напомнил им, что они сами предоставили Аннабелл свободу выбора. И хотя три дня назад девушка приняла его предложение, все знали, что эта помолвка лишь предварительная. Поэтому он ни в малейшей степени не чувствует себя обманутым.

– Мне так жаль! – сказала леди Марч, взяв его за руку. – Мы бы с радостью приняли вас в свою семью, милорд.

– Мы все не могли дождаться, когда вы станете членом нашей семьи, – подтвердил лорд Марч, крепко пожимая ему руку.

Но наконец и этому разговору пришел конец. Теперь предстояло пережить некоторую неловкость на балу, и тогда уже все будет действительно позади. Он до сих пор не смел поверить своему счастью.

И все спрашивал себя, знает ли уже Розамунда. И если знает, то как она к этому отнеслась? Несколько дней назад она сказала, что между ними не было ничего, кроме физического влечения. Неужели для нее это действительно было так?

Но пока он еще не осмеливался думать о будущем. Еще не время.

Розамунда в последний раз оглядела себя в высоком зеркале. Темно-зеленое шелковое платье выгодно подчеркивало ее фигуру, хотя было достаточно простым и скромным, каким и полагалось быть платью двадцатишестилетней вдовы. Леонард не одобрил бы этот наряд: он любил, когда она одевалась в яркие платья, подчеркивающие ее молодость. Но она уже не такая юная. В ее возрасте смешно пытаться затмить молодых девушек – таких, как Ева и Памела, например, или Аннабелл и Кристобель.

По этой же причине Розамунда уложила волосы в простую гладкую прическу, отказавшись от локонов и завитушек, на которых настаивала ее горничная.

Она мысленно перенеслась на полтора месяца назад, в охотничий домик Прайса. Тогда на ней было ярко-оранжевое платье с глубоким вырезом. Со вздохом она отвернулась от зеркала.

Двухнедельная пытка подошла к концу. Осталось всего несколько часов. Если о помолвке объявят в начале бала, то можно будет ускользнуть к себе пораньше, протанцевав для приличия несколько танцев. В конце концов, у нее есть извинение: утром ей предстоит отправиться в путь.

Не зная, как убить время, Розамунда подошла к столику у изголовья кровати и взяла Библию. Она открылась на той странице, где лежал засушенный нарцисс. У нее так и не хватило мужества выбросить его. Розамунда медленно разгладила пальцем свернувшиеся лепестки.

Раздался стук в дверь, и вошел лорд Марч.

– О, Деннис, ты чудесно выглядишь, – с улыбкой встретила она брата. Быстро захлопнув Библию, Розамунда положила ее обратно на стол. – Ты хочешь, чтобы я спустилась с тобой в гостиную?

– Ты еще не знаешь? – взволнованно спросил Деннис.

– Чего я не знаю? – Розамунда удивленно приподняла брови.

– Анна расторгла помолвку, даже не посоветовавшись со мной и Даной, – сказал он. –Мы решили, что нужно сообщить тебе это до того, как ты спустишься вниз.

– Расторгла помолвку? – ахнула Розамунда. – Не может быть, Деннис. Она казалась такой довольной все эти дни.