Города красной ночи - Берроуз Уильям Сьюард - Страница 64

– Это я! Это я! Я высадился! Привет, Билл! Целых двести лет, Билл! Я высадился!

Странствие может занять множество жизней. Одри укладывается на кровать и мастурбирует. Пираты в ярких костюмах. Подходит Джерри с сургучной печатью. Мы видим Тибет на несколько секунд, люди. Черно-белая врезка больничной койки. Развратная улыбка, сперма в мензурке.

Он играет «Semper Fi» четырем морским пехотинцам. Рисунки детей исполненные красными красками как на брюхе форели. От кровати исходит красное предвкушение. Смотри, что он видит на сцене.

Чрезвычайное положение, пятнадцати лет, держащего леску со стоп-сигналом. Сияющий дух Джерри может прожить множество жизней. Джерри, стюард, стоит над холмами в туманной дали.

– Лима, срочно, это я. Крысолов в Лиме. Динк, я высадился. Долго искал тебя.

Ной в библиотеке, изучает чертежи минометов и гранат. Он вычерчивает пушку. Маленький китаец бросает хлопушку ему под стул. Когда она взорвалась, пушку на чертеже отбросило назад. Падает задник с горящими парусниками.

Ребята Одри вернулись на палубу. В Тамагисе взорвалось бензохранилище. Кремневое ружье на столе библиотеки. Ганс и Ной снимают шорты.

– Wenn nicht von vorn denn von hintern herum. Если не спереди, то сзади.

Когда Ной нагнулся, ружье переломилось пополам. Когда Ной кончает, из ружей, заряжающихся с казенной части ведется беглый огонь по колонне испанских солдат.

По полу спортзала медленно и величественно идет испанский флот. На палубе – Инквизиция, снаряженная колами и испанскими сапогами, Конкистадоры, патроны и губернаторы, чиновники и бюрократы с их современными эквивалентами, machos и politicos, они потягивают шотландский виски и размахивают громадными пистолетами, отделанными перламутром.

Люди из Службы Иммиграции в черных очках…

– Pasaporte… Documentos…

Келли в роли А Пука, покрытый черными пятнами тлена, ебет молодого Бога Зерна в пиратском сундуке, заполненном золотыми дукатами и дублонами. Когда они кончают, их тела истекают прозрачными струями золотого газа, который растекается по палубе галеона. Machos хватаются за горло, отхаркивают кровь и умирают.

Ной вешается, извергая вместо семени все тот же желтый магический туман. На мгновение занавес опускается, и вот перед ним уже лежат горы оружия – от первого созданного им ружья, заряжающегося с казенной части до М-16, базук, ракетных установок и генераторов силового поля.

Близнецы Джуси-Фрут опускают его на землю. Близнецы одеты в кроссовки и бескозырки.

За кулисами громыхает голос:

– Ладно, шутники… к оружию.

Ной и близнецы сидят в орудийной башне, делают расчеты и уточняют дальность стрельбы.

– Ярды: двадцать три тысячи… Угол: плюс шесть…

Галеон попадает в перекрестье прицела. Джерри краснеет и жмет на кнопку. Галеон взрывается и тонет в бутафорском море.

Панорама Мексики, Центральной и Южной Америки… музыка и пение… во дворе моются голые испанские солдаты, пиная мыло, как футбольный мяч, щекоча друг друга, мыля друг другу спины. Речные мальчики на деревьях дрочат с идиотским выражением на лицах, стряхивают в воду фрукты с веток, чирикают и бормочут, как рыбы.

Нагой Одри стоит у задника с джунглями и развалинами пирамид. У него встает член, и Одри сам по себе поднимается в воздух. Потом он приземляется в красной пустыне на дельтаплане.

Джерри, стюард, встречает его, одетый ящерицей. В его костюме проделаны дыры на промежности и на заду.

– Моя мальчик-ящерица… ебать хорошо сильно. – По его телу прокатываются волны цвета.

Испанский галеон… движение близнецов Джуси-Фрут… на палубе виднеются белые кроссовки… бюрократы уточняют дальность стрельбы… волосы на руке становятся красными … Галеон Pasaporte Documentos взрывается из воды, и обширная территория когда А Пук усыпает панораму повстанцами. Все мальчики в желтом тумане магии тугой кожи прозрачные к моменту привлекает внимание к линии от – от первого ружья до М-16… нагой туман как золотой газ.

– СМИИИРНН-А!

Одри и Ной изливающие семя ангелы в радужном замысле…

– ВОЛЬНО.

Голые солдаты нюхают базуки и генераторы силового поля…

Мир не длится вечно…

Красная Ночь в Тамагисе. Мальчики пляшут вокруг огня и швыряют туда визжащих Сирен. Мальчики издают трели, размахивают удавками и высовывают языки.

Это не что иное, как прелюдия к Ба’аданским бунтам и осаде Йасс-Ваддаха. Мальчики меняют костюмы, мечутся от одной сцены к другой.

Близнецы Игуана танцуют у декораций Ангкор-Ват-Юксмаль-Теночтитлан. Близнец «женщина» расстегивает костюм, изображающий пизду, они изображают колонну Вьетконга.

Графиня, со светящимся будильником, тикающем в желудке и в крокодильей маске, вместе со своей свитой и Зеленой Стражей подкрадывается к Одри. Клинч Тодд в роли Смерти косой отрезает голову богине Бубастис.

Джон Алистер Питерсон в розовой рубахе с нарукавниками стоит на платформе, украшенной звездно-полосатым Знаменем и британским флагом. Рядом с ним стоит Нимун, одетый в плащ, сшитый из кожи электрических угрей.

Входит школьный совет. Они устраиваются на рядах для родителей и учителей.

Питерсон подает голос:

– Леди и джентльмены, этот персонаж – единственный выживший представитель древней расы, наделенный очень странными способностями. Поразительный случай.

Нимун сбрасывает плащ и предстает полностью обнаженным. От его тела исходит подозрительный аммиачный аромат – запах предмета, функции которого или позабыты, или еще пока недоступны. Само его тело имеет краснокирпичный оттенок с черными отметинами, похожими на дыры в плоти.

– И я могу вам сообщить – эта информация, естественно, совершенно секретна – что он и только он ответственен за наступление Красной Ночи…

Джон Питерсон молодеет и превращается в Крысолова. Он вытягивает флейту из висящего на поясе футляра из козлиной кожи и играет. Нимун начинает плавный шуршащий танец, напевая что-то на шершавом рыбьем языке, который царапает глотку, как наждачная шкурка.

Испустив крик, словно взрывающий его легкие изнутри, он падает на тюфячок, задирает ноги и обхватывает колени. Его выставленный на всеобщее обозрение черный анус окружен торчащими красными волосками. Отверстие начинает вращаться, издавая запах озона и горячего железа. Само его тело крутится, паря в воздухе над подстилкой, приобретая прозрачность и постепенно сливаясь с заливающей все небо краснотой.

Придворный чувствует идущий от него запах…

– Это…

Член Совета открывает рот…

– Это… – его вставная челюсть вываливается и падает на пол.

Парики, одежда, стулья, декорации – все затягивает вращающийся черный диск.

– ЭТО ЧЕРНАЯ ДЫРА!!

Обнаженные тела неумолимо тянет вперед. Они извиваются и визжат, как души, влекомые в ад. Гаснут огни и красное небо…

Прожектора включаются и освещают руины Ба’адана. В тоннелях Касбы играют дети. Их фотографируют немецкие туристы с рюкзаками. Старый город пуст.

В нескольких милях выше по течению стоит маленькая деревушка. Там живут рыбаки и охотники. Странники находят тут приют и готовятся к пути, который еще предстоит преодолеть.

А что Йасс-Ваддах? От древней цитадели не осталось и камня на камне. Диктор подсовывает микрофон местным жителям, сидящим у развалившихся бараков или рыбачащим с разрушенных пристаней. Те качают головой.

– Спросите Старого Бринка. Если кто что и помнит, то это он.

Старый Бринк чинит рыболовную снасть. Это Уоринг? Или Ной Блейк?

– Йасс-Ваддах?

Он рассказывает, что много лет назад Йасс-Ваддах приснился богу. Старик закрывает лицо руками. Потом он открывает глаза и показывает ладони.

– Но этот сон не понравился богу. И когда он проснулся – Йасс-Ваддах исчез.

На экране – картина. Дорожный указатель: ВАГДАС-НАУФАНА-ГАДИС. Извилистая дорога скрывается вдали.

Одри сидит за печатной машинкой на своем чердаке, спиной к зрителям. Слева от него книжный шкаф, там стоят Книга Знаний, Приход века в Самоа, Зеленая шляпа, Век Пластика, Все печальные молодые люди, Бар «Двадцать дней», Удивительные истории, Странные истории, Приключения и стопка Синих Книжек. На стене перед ним гравюра, запечатлевшая капитана Строуба на виселице. Одри смотрит на гравюру и печатает: