Западные земли - Берроуз Уильям Сьюард - Страница 48

Другая передача могла бы называться «Правда и награда». Непризнанные художники, невознагражденные таланты, забытые изобретатели, идеи и концепции – скромные труженики сил Джун, Маленького Народца.

Подходящий пример: приюты для бродячих животных, где их бессрочно содержат, не убивая. Ах да, извините… положено говорить «не усыпляя». А как вы отнесетесь, если «усыпить» предложат вас! Плохо отнесетесь? Ну так вот, животным это тоже не нравится. Они прекрасно чувствуют свой смертный час, поэтому приюты так называемого «Общества за туманное обращение с животными» на самом деле – лагеря смерти. Я бы не смог работать там ни за какие деньги. Нет, конечно, эти лагеря приносят определенную пользу. Там находят новых хозяев для части животных и т. д. Добро пожаловать. Только не на мое шоу.

Существует два постоянных приюта в окрестностях Нью-Йорка и еще один в Чикаго, который называется «Три-Хауз». Мы показываем в нашей передаче проделываемую ими работу, призываем направлять пожертвования и выслушиваем полезные предложения. Мы разыскиваем тех, кто неизвестен, кто не вознагражден по заслугам. Тех, кто остановился и помог. Тех, кто пригрел сирых. Джонсонов этого мира. Мы караем говнюков и вознаграждаем джонсонов.

Придите, пьяницы и наркоманы… придите, лишенные покоя извращенцы.

Примите свои пусть опоздавшие, но заслуженные лавры.

Кто бы вы ни были и что бы вы ни сотворили.

Набожные уроды, чистоплюи, милые люди, общественники, зануды.

Прочь ваши лапы от лавровых венков.

Это – знак Бессмертия, и он не для вас.

Луиза Боган59.

Дорога в Западные Земли – самая опасная дорога в мире, и вследствие этого прошедший ее бывает вознагражден больше всех. Само знание о существовании этой дороги нарушает заключенный с людьми завет: никому не позволено преодолеть боль, страх и смерть или хотя бы узнать о том, что священный завет с человечеством был заключен под угрозой наказания болью, страхом и смертью. Больше всего на свете они боятся, что их миллионнолетний обман будет однажды раскрыт.

Проникнуть в Западные Земли означает навсегда оставить скрижали завета пылиться в нужнике человечества по соседству со старыми почтовыми каталогами.

Город Вагдас охватывает обширную территорию вокруг озера, постепенно переходя в пригороды и сельские окраины; Вагдас и прилегающие к нему центры предлагают широчайший выбор разнообразных стилей жизни. Неф часто путешествует наудачу, зачастую выбирая дорогу при помощи орла или решки.

Его постоянно сопровождает Неку – юноша ослепительной красоты – и Мекем, тело которого – словно оживший мрамор, а душа бесстрастна как у изваяния. Они приходят на перекресток, и Неф улавливает слабый запах сколопендры, похожий на запах горящих пряностей, принесенный жарким ветром, обжигающим кожу и скребущим легкие. Они возвращаются по собственным следам назад и поворачивают в другую сторону.

Ha закате они приходят в город, стоящий на берегу топкого озера. Обогнув угол, он ощущает кожей лица дуновение ветра с озера… чистый, чистый синий аромат. Эта часть Вагдаса застроена старыми домами из красного кирпича: дома окружены деревьями и садами, крыши их крыты черепицей, шифером и листовой медью. Лужайки тянутся до самого берега озера, подходят к пирсам.

Дом на Першинг-авеню отстоит далеко от мощеной улочки, его стены отполированы долгими столетиями. Неферти находит ключ. Поворачивает его в замке. Входит и тут же спотыкается о кучу игрушек, наваленных у порога… одно Рождество задругам, слой за слоем… на самом верху лежит винтовка калибра 30-30 и коробка патронов. Отвалившаяся лепнина хрустит под ногами, словно снег.

Он движется по направлению к столовой, где громоздятся грязные тарелки, заходит в кладовую и на кухню, прокладывая путь между кучами мусора. Он выходит на заднее крыльцо, выходящее на двор и садовую дорожку. Сад зарос сорняками, как джунгли. Фасад жилого дома, выходившего на Юклид-авеню, обвалился, окна выбиты, там давно никто не живет… от всего этого места разит запустением и заброшенностью.

Взяв винтовку в руки, он выходит через сад по потрескавшемуся бетону садовой дорожки и оказывается на улице, по которой никто не ходил уже двадцать или даже тридцать лет. За сорняками, вьюнком и маленькими деревцами тротуара уже почти не видно.

Что здесь стряслось? Ничего. Причины смерти не представляют ни малейшего интереса. Они так и не смогли стать событием. Они умерли, потому что не имели никакого повода, чтобы жить… благопристойные атеисты.

Сны необходимы тебе, это твоя биологическая потребность и это твой путь в космос – иначе говоря, твой путь к божественности. К. тому, чтобы стать одним из Лучезарных. Отсюда можно сделать вывод – Боги сами по себе являются биологической необходимостью. Они – неотъемлемая часть Человека.

Вспомните фараонов: они обладали Богоподобием. Они совершали деяния, требовавшие от них сверхчеловеческих силы и ловкости. Они умели читать в умах и сердцах людей и предсказывать будущее. Они становились Богами, а Бог время от времени обязан сурово карать преступников – отрубать руку вору или отрезать губы клятвопреступнику.

А теперь представьте себе какого-нибудь академического, гуманистического, шатко-католического интеллектуала в качестве Бога. Он же просто не сможет никому причинить ни малейшей боли. И что тогда произойдет в мире? Ровным счетом ничего. Не будет никаких ужасных катастроф. Даже старушка какая-нибудь – и та не сгорит при пожаре. Исчезнут ураганы, торнадо, противостояние, боль, распад. Исчезнет смерть. И тогда благопристойные атеисты, которые никогда не могли ни смириться с существованием Бога, ни взять самим его прерогативы, просто рассыплются в порошок, словно печенье, вымоченное в «Постуме» много лет тому назад… последний дрожащий «Овалтайн»60.

«Профессор погиб в США в результате несчастного случая». Старая вырезка из «Хроники дня» за 1960 год, которая прождала все эти долгие годы, чтобы занять надлежащее место в паззле Большой Картины.

Он досылает патрон затвором и выбивает выстрелом пыльную витрину магазина… дзыннь!.. из дыры вырывается затхлый воздух с облаком пыли.

Никто живой не дышал им уже многие годы. Ни ветерка… опавшие листья лежат на земле, не шелохнувшись.

Он направляется на запад, выходит на Мэриленд-террас и идет по ней до Кингз Хайвей. Призрачный багаж, покрытый слоем пыли. Фасад отеля «Парк Плаза» ввалился внутрь, словно в здание попала бомба, а гостиничный холл заполнен опавшими листьями и грязью, сквозь которые растет трава и вьюнок. Бронзовая статуя мальчика позеленела от времени и заляпана птичьими экскрементами.

Он пересекает Кингз Хайвей и идет мимо больших домов из мрамора и красного кирпича, мимо пыльных теплиц с разбитыми стеклами: ветви растений выползают наружу из отверстий с зазубренными краями и стелются по грязному, потрескавшемуся стеклу. Нигде не видно ни одного скелета. Стекло выпадает из покосившейся рамы и разбивается… следом за ним еще одно… еще одно. А вот я вижу, как отваливается кусок штукатурки, доски гниют у меня на глазах. Лучше будет свалить отсюда, пока я еще состою из плоти и костей.

Бегом пересекает Линделл и оказывается в Форест-парке… прудик, куда он частенько забрасывал сеть и ловил мальков и лягушек, чтобы посадить их потом в ведро… дальше, вперед… в сторону Зоопарка и холмов.

Вот передо мной Сент-луисский зоопарк, заросший бурьяном, словно античные руины. С трудом удается различить тропинки, разрозненные заборные столбы то там, то тут; бассейн затянут водорослями, но вода в нем прозрачная. Заглянув в зеленый полумрак, можно различить скелет медведя, который слегка покачивается в такт колышимой ветерком поверхности воды, и при каждом покачивании от бассейна веет трупным душком.

59

Боган, Луиза (1897-1970) – американская поэтесса и литературный критик.

60

Горячий растворимый напиток на основе солодового экстракта.