Западные земли - Берроуз Уильям Сьюард - Страница 61

Единственное, что поддерживает в нас жизнь – это музыка, а в ней Кукурузники не знают себе равных. Они поют, и странный, вязкий звук срывается с их гниющих десен, утонченно-печальный, стенание живой протоплазмы, а пальцами они перебирают струны хрупких инструментов, изготовленных из перьев, рыбьей кожи, сухих листьев и крылышек насекомых… инструменты рассыпаются под их прикосновениями, хрупкие флейты лопаются и осколки их падают на землю…

Одно время мы выращивали острый красный перец, но случились заморозки, и все растения замерзли. Я думаю, мы бы тогда все наложили на себя от горя руки, если бы не grifa68.

Мы посадили ее там, где лучи солнца будут падать на нее наибольшее время – в центре Долины возле ручья. Листья растений – темно-зеленого, почти черного, цвета с маслянистым отблеском. Один раз затянешься трубочкой – и хватает на много часов. Как и все в Долине, выдача листьев строго нормирована. Почему никто не пытается нарушить это правило? Потому что мы прекрасно понимаем ограниченность наших ресурсов. Рыба, grifa, зелень крапивы, муравьи, ящерицы и змеи, мох, растущий у края утесов, птицы, все строго распределяется между нами всеми. Те, кто заняты созданием инструментов, получают паек вне очереди, и им полагается прибавка. Иногда у Кукурузника уходит несколько лет на то, чтобы создать инструмент, который разрушится во время исполнения одной-единственной песни.

Чему еще мы посвящаем наше время? Каждый день мы должны рассчитать наш рацион, что требует сложных вычислений – нужно учесть всю наличную рыбу, количество початков лунной кукурузы, площадь, занимаемую крапивой и мхом. Ошибка в расчетах может привести к голоду и вымиранию нашего племени. Мы обязаны верить, что наше племя священно и что необходимо продолжать наш род. . Очень часто звучат слова: «Сегодня еды не будет». Или же придется ограничиться скудной порцией вареных крапивных листьев. Разведение огня связано с некоторыми сложностями, но у нас имеются Зажигательные Стекла. Иногда случается праздник: например, кто-нибудь убьет две большие змеи, и тогда можно подать к столу лишнюю рыбу. В этих редких случаях Кукурузники устраивают музыкальное представление, на следующий день после которого некоторые умирают. Их тела следует изрубить на мелкие кусочки и использовать для удобрения полей лунной кукурузы, предназначенной для прокормления будущих поколений Кукурузников.

Настоящий Кукурузник отмечен, как и священник, особой печатью. Кукурузник в семье – это в одно и то же время проклятие и благословение. Заметить первые признаки Кукурузника у ребенка можно, когда тот достигает отроческого возраста: выражение сонного отчаяния на лице, выражение, какое можно было бы ожидать увидеть у ненасытного демона в голодный год, но с оттенком благородного смирения, которое побеждает голод. В юности Кукурузники проворны и сильны. В этом возрасте многие из них пытаются выбраться из Долины. Очень немногие добираются даже до скального козырька.

Но вскоре гниение поражает молодых Кукурузников. Они просыпаются по утрам, выплевывая зубы, сгустки крови и гной. Именно в это время они приступают к изучению древних песен и музыки, начинают создавать свои собственные инструменты. Они также изготовляют пиво из лунной кукурузы, которое пьют во время праздников. Употребление Смертного Хмеля обычно заканчивается летальным исходом. Одна кружка убивает в течение трех дней… три дня кошмарной ломоты в костях и кожных кровотечений, похожих на кровавый пот. Чтобы не умирать этой кошмарной смертью, Кукурузник обычно просит кого-нибудь убить его после праздника на рассвете. Для этого, как правило, используется обсидиановый нож, которым наносится удар под ребро со стороны сердца.

Мысли о побеге из Долины занимают всю нашу жизнь. Возможно, нам удастся прорыть туннель. Один раз такая попытка уже предпринималась, но после пяти лет напряженного труда туннель стал таким длинным, что в него перестал поступать свежий воздух, и все его строители задохнулись во время работы. С тех пор прошло много времени, стены туннеля обвалились, однако вход в него до сих пор виден. Отличное место для охоты на змей и ящериц.

Некоторые посвящают всю жизнь упражнениям, цель которых заключается в том, чтобы покинуть собственное тело и улететь из Долины. Внетелесникам обычно выдают дополнительные порции grifa, но подавляющее большинство считает их обыкновенными ленивыми бездельниками.

– Послушай, чувак, еще немного и у меня все сложится, догоняешь?

Но как-то все не складывается и не складывается, а тем временем рождаются дети, умирают старики.

Не существует способа послать куда-нибудь сообщение из Долины. Привязать записку к ноге птицы? О таком мы даже и не слыхивали. Пытались как-то подавать сигналы дымом, но наши запасы горючих материалов слишком скудны, и мы вынуждены нормировать их расход.

Бестелесники увлечены передачей мыслей на расстояние. Один из них соорудил приспособление из кусочков горного хрусталя и проволоки, полученной при расплавлении металлических самородков в огне костра. Затем он сделал из жабр крупной рыбы чашечки, которые надел себе на уши, и прикрепил к чашечкам проволоку, связанную с кристаллами хрусталя. И тогда в чашечках раздался какой-то треск и хрип вперемешку с обрывками музыки и человеческой речи. Мы их слышали… они нас нет. Но теперь мы знали, что они существуют.

По этому поводу был устроен большой праздник. Все напились. Достали все запасы лунного пива и листьев grifa. Мы так и не выбрались наружу, но повод для праздника все же имелся. Мы не одни во Вселенной! Вне нашей долины существует разумная жизнь! Они найдут нас! Они опустят с утесов веревки. Они поднимут нас из Долины туда, где солнце сияет весь день. У нас всегда будет пища. Мы попадем в Рай!

И в один прекрасный день это случилось. Мы услышали над головой какой-то рев, посмотрели вверх и увидели нечто похожее на легендарную Стрекозу, парящее над нами высоко в небе. Мы начали махать руками и кричать. Летательный аппарат некоторое время повисел над Долиной, затем развернулся и улетел. На следующий день он вернулся, и вместе с ним прилетело еще несколько таких же.

Наконец один аппарат опустился в Долину и приземлился около ручья. Тут же Бестелесники кинулись к аппарату, из которого наружу вышли двое.

– Mucho gusto… buenos dias… muchos anos aqu69.

Вышедшие из аппарата люди объяснили, что скоро они эвакуируют всех жителей Долины, но в настоящий момент могут взять с собою только пятерых. Тогда пять Бестелесников залезли в аппарат, который тут же взлетел.

Следом за ним приземлился еще один, но пилоты, завидев приближающуюся к ним толпу Кукурузников, тут же снова поднялись в воздух.

– Этих болванов немедленно надо подвергнуть карантину.

– На моей вертушке, по крайней мере, они точно не полетят.

– Мы свяжемся с Атлантой.

Они предусмотрительно сбрасывают с вертолета несколько мешков с продовольствием.

Установлен строгий карантин… вокруг Долины выставлен кордон солдат. Армейские вертолеты парят над Долиной, чтобы никто не попытался проникнуть в нее с воздуха. Вертолет, арендованный представителями прессы, заставили вернуться обратно, предупредив, что отдан приказ стрелять по любому воздушному судну, которое попытается нарушить карантин.

Все население Долины, сорок мужчин и тридцать пять женщин, вывезены в Атланту техниками в защитных костюмах и помещены в изолированное помещение. Сама Долина расположена в Колумбии, но местные власти с радостью препоручили все дело гринго, чтобы не понести самим ответственность за вспышку какой-нибудь чудовищной болезни.

Вскоре установили, что Кукурузники страдают от особой формы лучевой болезни. При этом, однако, ни в самом зерне, ни в язвах на телах больных самые чувствительные детекторы не смогли выявить никаких признаков радиации. Исследователи пришли к однозначному выводу: «Если этиология этого заболевания действительно связана с радиацией, то речь идет о какой-то форме излучения, неизвестной науке на настоящий момент».

68

Конопля (исп.).

69

Как приятно… добрый день… мы здесь уже много лет (исп.).