Автопортрет - Каралис Дмитрий Николаевич - Страница 84

Ольга стригла меня на кухне. На моих голых плечах выросли мохнатые эполеты.

Вечером мы ходили в Малый зал филармонии на "Амати-трио", из Бельгии.

Утром были с Ольгой в бассейне.

Этакая светская жизнь.

И только на следующий день, утром, я вспомнил, что 12 апреля - памятный для меня день. Весьма памятный. В тот день семь лет назад в Гатчине уже зеленела трава...

Сегодня был в доме Набоковых, на Герцена 47. Там теперь редакция газеты "Невское время". В комнате, где родился Владимир Владимирович Набоков, я вручал свою книгу "Игра по-крупному" Соболеву В.М., техническому редактору книги и корректору Сафоновой О.Н. Они теперь работают там

В комнате стоят компьютеры, факсы и из окон видны окна квартиры Ольгиных родителей - напротив. Я видел занавески на последнем четвертом этаже и корзинку с яйцами между окнами.

Соболев провел меня по дому. Показал стенной сейф, к которому швейцар Набоковых - Устин повел матросиков и рабочих - экспроприировать барские драгоценности.

1-й этаж - владения Набокова-старшего: деревянные панели и плафоны на потолке бывшей библиотеки, "боксовый" зал со скрипучим паркетом... Там комитет по печати и полиграфии Ленгорисполкома. Кабинет Соболева - в спальне гувернантки. Витражи на лестнице целы, с клеймом изготовителя: "... Рига". Славные витражи. И дом славный.

Таинственность и возвышенность живут в его огромных комнатах. И маленькая винтовая лестница в углу дома - со стороны Исаакиевской площади. А во дворе каретник, где стоял один из первых в России автомобиль, принадлежащий семье. Что там теперь - и говорить не хочется...

25 апреля 1991г.

Несколько дней назад случился затяжной снегопад.

Деревья под моим окном стояли залепленные снегом, а снег все падал и падал. Сидишь за машинкой - а за окном медленно, по-зимнему падает снег. Несколько дней шел снег и навалило по колено. И сейчас, через неделю, еще лежит во дворах и темных углах.

26 апреля 1991.

Сегодня приснилось, что я разговариваю со Сталиным. Показываю ему какую-то книгу, листаю ее. Что-то обещаю для него сделать. И страх с примесью почтения. Знал ли я во сне, что Сталин умер? Вероятно, знал. Но велик гипноз титанической личности, великого тирана - и я не позволил себе вольностей.

Потом снились поезда, неисправные телефоны-автоматы, спешка, бег, 2-я Советская, известие о чьей-то смерти, гости...

А вчера в поликлинике одна пожилая женщина говорила: "Ленин - святой. Вы потом поймете это. Да, Ленин - святой..." И сидела она в очереди не к психиатру, а к хирургу.

27 апреля 1991г.

Купили, наконец, на автомобильном рынке машину - "ваз -2105", за 24 тыс. 300 руб. Довесок в триста рублей - это комиссионные.

Голубая машина в обмен на мою зеленого цвета книгу. Гонорар пришел на сберкнижку в пятницу, а в субботу поехали и купили. Никаких особенных чувств не испытал, кроме ощущения новых хлопот.

28 апреля 91.

Сегодня выдалось время, и я бродил по своему старому району. Тихий воскресный день, солнце за светлыми облаками, нет машин, почти нет прохожих, и я прошелся мимо своей 165 школы (бывш. 1-й Гимназии), прошелся по Кирилловской улице и дальше - тем маршрутом, которым два года (9-й и 10-й кл.) спешил на занятия. Школа наша стоит с заколоченными окнами - ремонт. И многие дома рядом ждут оживления - старые дома. С трудом узнавал былые места. Двадцать лет там не ходил, с выпускного вечера. И вечер вспомнил, и Надю Шипилову, и ребят, и девчонок. А вот ощущение от первого поцелуя вспомнить не мог. Помню, как стояли в ее парадной и неумело пытались целоваться - и все.

Я показывал тестю машину, которую временно поставил на его стоянку. Ему понравилась.

Вчера долго искал в "Других берегах" Набокова описание его дома на Б. Морской - закрались сомнения в расположении комнаты, где он родился. Я считал, что это 3-й этаж, три крайних к площади окна. А Самуил Лурье сказал, что 2-й этаж. Искал, но не нашел. А сегодня лень. Учил англ. слова по карточкам.

30 апреля.

Ходили с Ольгой на Святослава Рихтера в Малый зал филармонии. Бах, английские сюиты. Нас посадили на дополнительные стулья на сцене. Рихтер сидел к нам спиной.

Желтые старческие пальцы, лысый затылок с белым пушком, лакированные туфли на желтых педалях рояля - они то газовали, то нажимали на тормоз. И дивная музыка, которой правил этот старик-водитель.

1-4 мая. Зеленогорск.

Майские провели на даче.

Два мужика, которых привел племянник Вовка, вскопали за три водочных талона и 30 руб. огород под картошку и место под лужайку, которую мы хотим разбить с нашей стороны участка. Первый раз воспользовался наемной рабочей силой на своем огороде. Старею или мудрею?

5 августа 1991 г.

Бешеное лето.

Брат Юра приехал из Владивостока с сыном. Принудительная родственная пьянка.

Дела: выпустил книгу Валерия Попова "Праздник ахинеи", сборник прозы.

Ольга шила тряпки, строчила "вареные джинсы" и сама продавала их на зеленогорском рынке. Мы с ней эти самые "варенки" и варили в нашей бане, когда я возвращался из города с работы. Технологию придумали сами, по справочникам и слухам.

Рэкетиры какие-то накатились на Ольгу - я дал им с пьяных глаз 250 рублей, послал за водкой и привел к себе домой, чтобы поговорить за жизнь и расспросить о трудностях их непонятного ремесла. Ольга разогнала нашу компашку, обругала меня, и на следующий день, протрезвев, я поднял на ноги половину Зеленогорска, чтобы погасить их, потому что они снова заявились к Ольге уже в расширенном составе. Молодые заезжие ребята из Кирилловского.

Одному сломали челюсть - тому, который грозил Ольге, что она всю жизнь будет работать на лекарства, и он пришел через три недели просить денег за вставленные фарфоровые зубы. Сказал, что заплатил 3 тысячи - занял у друга. Меня дома не было. С ними объяснялась Ольга в присутствии Юры - сказала: никаких денег, катитесь подальше. Юра в тот момент чистил селедку на улице большим колбасным ножом и молча слушал рассуждения рэкетиров, подтачивая нож о наждачный круг. Сказал, что у них, кажется, был пистолет. Или газовый баллон. Один из них держал руку за пазухой. Юра не проронил ни слова. Рэкетиры повыпендривались и ушли.

Хоть повесть пиши про это сумасшедшее лето...

Персонажи:

Лева Никитин - бывший артист оперетты, шофер автобуса с нашей улицы. Эдакий шекспировский Фальстаф, будивший меня утром предложением съездить куда-нибудь на его старом носатом автобусе. И мы ездили. Занял у меня денег и запил.

Сашка Гузов - сын персонажа моей повести "Мы строим дом", возил меня на моей машине в качестве шофера нашего представительства.

Слава Иоффе - местный авторитет, приятель моих старших братьев, бывшая послевоенная шпана, ныне коммерсант в авторитете. Принимал участие в разборке с заезжими рэкетирами.

Светка - буфетчица. Живет на нашей улице. Простая справедливая тетка.

Саша Конышев - ее гражданский муж, бывший ресторанный музыкант, зам. директора Дома писателя.

Танька Мартышова - рыночная торговка, несчастная женщина.

Юра Иванов, - мой товарищ по Коммунару, уважаемый местный житель, перегоняющий из Финляндии машины.

Сеня - директор зеленогорского рынка. Молчаливый человек.

Женя Татаринцев - шофер из зеленогорского гаража.

Паша - его приятель, который спросил "рэкетира": "Ты будешь вставать на колени и извиняться перед женщиной, гнида, или не будешь?" И после этого сразу дал по зубам.

Рэкетиры - Женя, Сережа, Олег (длинноволосый) и др. жители пос. Кирилловское.

Юра - мой брат.

Юрик - его сын. Все лето болтался по бабам.

Вовка - племянник. Помогал шибко умными советами и ходил за выпивкой.

Рыночные люди.

28 сентября 1991г.

Весь август и сентябрь не писал в дневник. Путч случился, когда мы с Ольгой подъезжали к венгерской границе. Были в Венгрии десять дней - у Имре и Анико. Потом я во Францию летал на пять дней.