Подарки Деда Маразма - Луганцева Татьяна Игоревна - Страница 57

– А я задавала этим людям один и тот же вопрос, и их ответ был всегда неверным, поэтому я и не рассказала никому то, что знаю о Серафиме Павловиче.

– Задайте этот же вопрос мне! – попросил Роман, чувствуя, что у него поднимается температура.

– Рискнете ответить? – усмехнулась старушка и принялась аккуратно смывать грязь с его покрасневшей, воспаленной кожи.

– Рискну!

– Зачем ты искал его могилу? – спросила Пелагея. – Я человек верующий, и мне не нравится, когда тревожат покойников, тем более что Серафим этого не заслуживает! – сказала Пелагея Спиридоновна, кинув на Романа цепкий, умный взгляд.

– Марте Михайловне, которую вы лечили от простуды, грозит смертельная опасность. Я уверен, что если бы я смог отыскать могилу доктора Завьялова, я бы спас ей жизнь. По крайней мере, появился бы большой шанс уберечь ее, а она мне очень дорога, – ответил Роман, честно глядя в глаза старушке. – Не думайте, я не вандал!

Пелагея Спиридоновна улыбнулась и вытерла руки о застиранный, но чистый передник в мелкий узор.

– Ответ верный. Все предыдущие люди хотели от могилы Серафима Павловича что-то для себя и в чем-то обманывали меня, я это чувствовала. А ты хочешь спасти человека, и я почему-то уверена, что ты не сможешь поступить подло. Слушай, милок, мой рассказ.

В то время, когда Серафим Завьялов стал здесь работать, я, то есть мы с сестрой-близняшкой еще не родились, а вот в год, когда он умер, нам с сестрой исполнилось по пятнадцать годков. Наша мама работала в поликлинике санитаркой и была в восторге от человеческих качеств главного врача. Великой души был человек! Помогал молодым врачам, никогда не позволял себе кричать на персонал и уважительно относился ко всем людям, не делая исключения, светило ли ты медицины или простая санитарка. Мы с сестрой бегали на работу к маме и старались ей чем-то помочь. Мы мыли полы, помогали мыть посуду в лаборатории. Причем делали все это мы по доброй воле и с удовольствием. Я хочу сказать, что у меня лично сложились прекрасные отношения с Серафимом Павловичем. Чудный был доктор! Он сразу разглядел во мне способную ученицу, питающую интерес к медицине. Серафим Завьялов показывал мне, как делать перевязки, учил делать уколы и очень настаивал на том, чтобы я пошла учиться в медицинский институт. Кто бы еще стал возиться с деревенской девчонкой?! Надо отметить, что моя сестра Груня проявляла меньшее усердие и не испытывала особого интереса к медицине. У нашей мамы после нас родилось еще двое детей, но вскоре наш отец ушел из жизни по трагической неосторожности. Серафим Павлович всячески помогал нашей семье, а также обещал моей маме помочь выучить меня на врача. Такое доброе сердце не могло биться долго… – проговорила Пелагея и вытерла уголком фартука слезы. – Когда Серафим Завьялов умер от сердечного приступа, с ним умерли и мои надежды на то, что осуществится моя мечта и я выучусь на врача. Нам с сестрой как старшим детям надо было получать рабочие специальности и помогать матери в трудные для всех голодные времена поднимать младших братьев. Светлая мечта стать врачом так и осталась неосуществимой… Серафима Павловича я считала своим вторым отцом, наставником; моей первой юношеской влюбленностью тоже был он, и поэтому я часто бегала к нему на могилу и плакала, рассказывая про свои жизненные невзгоды. – Пелагея вздохнула и принялась аккуратно смазывать руки Романа своей мазью, которая едко пахла какими-то травами.

– И что? Вы знаете место, где он захоронен? – выдохнул Роман, который даже не замечал боли от предвкушения открытия тайны.

– Нам с сестрой пришлось уехать на заработки, мы посылали деньги матери и братьям, чтобы они не голодали. В родные края мы с сестрой вернулись много лет спустя, теперь вот живем вдвоем в родной избе. А сколько невзгод нам пришлось пережить и помыкаться, одному богу известно! Мой талант и стремление лечить людей взяли верх над обстоятельствами, и вот теперь я успешно занимаюсь народным целительством.

– Вы знаете, где находится могила Серафима Завьялова? – нетерпеливо повторил Роман.

– Старая часть кладбища сильно изменилась… постепенно надгробия разрушились, пропали многие памятники…

– А могила Завьялова?

– Она, конечно, тоже пострадала, на памятнике невозможно уже прочитать, что в могиле похоронен именно Завьялов, и я бы никогда не нашла ее, если бы в свое время мы с сестрой не пометили надгробие… – хитро улыбаясь, ответила Пелагея Спиридоновна, начиная ловко бинтовать руки своему подопечному.

Марта вернулась к себе за перегородку и расплакалась, она уже пожалела, что наговорила Роману столько гадостей. Это произошло от безысходности ее положения. Она понимала, что ей по большому счету никто помочь не сможет.

«Что-то важное мы упустили…» – думала Марта, и внезапно одна мысль пронзила ее сознание. Марта попросила сотрудницу вызвать такси. Садясь в машину, Марта назвала адрес следственного управления.

– Артем Анатольевич, мне надо узнать у вас одну вещь, извините, что отрываю от работы, – сказала Марта, располагаясь в кабинете следователя.

– Все, что угодно, Пескова, – обреченно ответил Купряшов.

– Мне кажется, что я упустила что-то очень важное, и этим важным является то, что хотела мне сообщить Надежда. Эх, зря я тогда не поговорила с ней! Я уверена, что Надя пролила бы свет на это темное дело! Возможно, что ее из-за того, что она что-то знала, и убили!

– Теперь поздно об этом сожалеть и бессмысленно говорить, – развел руками Артем Анатольевич. – А мне в управлении скоро голову снесут за ваше дело…

– Может быть, Надежда хотела показать мне что-то? Скажите, при ней не было ничего обнаружено? – спросила Марта. – Я, конечно, понимаю, что был пожар и все могло сгореть, но вдруг сохранилось хоть что-то?

– Марта, вы держите меня за дурака? Неужели вы думаете, что, если бы мы обнаружили какие-нибудь важные улики, мы бы не воспользовались ими? Да наши криминалисты вылизали в том помещении каждый квадратный сантиметр! Действительно, в том пожаре много чего сгорело, но все же сохранилась дамская сумка Надежды, обгоревшая снаружи и сохранившая внутри все свое содержимое.

– Я могу взглянуть на нее? – слезно попросила Марта.

Артем Анатольевич нажал кнопку селектора.

– Марина, принесите мне вещдоки по делу за номером двести восемьдесят два, а именно сумку Пирожковой Надежды.

Пока Марта со следователем перекуривали, в кабинет принесли пластиковый пакет. Артем Анатольевич высыпал содержимое на стол.

– Смотрите, здесь все, что было найдено при Надежде, которая хотела вам что-то сообщить. Здесь пудреница, помада, тушь для ресниц, кошелек с небольшой суммой денег, расческа, бумажные салфетки, женские гигиенические тампоны, духи фирмы «Кензо», освежитель для полости рта, вот, пожалуй, и все, никаких записок и шифровок, уверяю вас… Что-то кажется вам, Марта, подозрительным? – спросил с легкой усмешкой следователь.

– Нет, конечно, – рассеянно ответила Марта, перебирая эти обычные дамские предметы. Она машинально открыла кошелек.

– Там пятьсот рублей с копейками, – откликнулся следователь.

– Что это?! – с ужасом и дрожью в голосе спросила Марта, вынимая из кошелька фотографию мужчины в строгом костюме и при галстуке.

– Это – фотография вашего покойного мужа, насколько ее опознали все свидетели, – терпеливо пояснил следователь, – что вы так испугались?

Марта оттянула ворот футболки и вздохнула полной грудью.

– Ничего… я просто отвыкла видеть его таким… живым… – растерянно ответила она.

– Я понимаю. Его смерть стала для вас потрясением. Но в том, что его невеста носила с собой его фотографию, нет ничего подозрительного.

– Конечно, – с готовностью подтвердила Марта, переворачивая фотографию и прочитывая телефонный номер, что был написан на ней обычным карандашом. – Я узнала все, что хотела, и больше не буду отнимать ваше время, – встала она со стула.

– Береги себя, – попросил следователь, который больше ничего не мог предложить Марте, – и не отпускай от себя этого Романа… на всякий случай. Все-таки он – здоровый мужик и, наверно, сможет защитить тебя в нужный момент.