Про людей и звездей - Майорова Ирина - Страница 4

«Чего лыбишься, змеюка подколодная, – подумала светская хроникерша. – Сейчас за отсутствие нормальной темы шеф поимеет тебя по полной программе. Посмотрим, как ты тогда веселиться будешь!»

– Так, обзор закончен, все работать, зав­отделами остаются на планерку! – скомандовал Габаритов. – Мне тут с вами рассиживаться сегодня некогда. Меня в мэрии ждут. Так что давайте быстро. Каждый отдел называет «бомбу», обсуждаем заголовок – и я поеду, а чем полосы забить, сами разберетесь. Римма, давай с тебя начнем.

– У нас опять эксклюзив, Алиджан Абдуллаевич, – со всей возможной скромностью оповестила шефа и всех присутствующих глава отдела происшествий.

Уля вздрогнула. Вот змея так змея! Выходит, нарочно в своем блокнотике ничего не подчеркнула и напоказ страничку с темами выставила. И ухмылялась, когда Улька зырила на листочек, не зря. Специально, гадюка помойная, так сделала, чтоб Ульке посильнее нагадить. Сейчас, дескать, ты, подружка, успокоишься, что у меня ничего нет, а я тебе – бамс! – и вставлю по самое некуда.

Выдержав небольшую паузу, Дуговская продолжила:

– Настоящая «бомба». На Симу Ротяну совершено покушение.

– Да ты что?! – по-простецки ахнул Габаритов. Его глаза плотоядно блеснули. – Ранена? В реанимации?

– Жива-здорова, – разочарованно вздохнула Римма. И, словно оправдываясь, что не может преподнести шефу бездыханное тело популярной певицы на оцинкованном прозекторском столе, заспешила выложить информацию: – В Рязани, в цирк, где она выступала, позвонила какая-то женщина, сказала, что в здании заложена взрывчатка. Начало концерта отложили, все прочесали с собаками, ничего не нашли…

– Ну и какая это «бомба»? – недовольно оборвал Дуговскую Габаритов. – Маленькую заметку сделаешь.

– Маленькую?! – ошалела Римма. – Про Ротяну – и маленькую? Вон светская хроника любую хрень про звезд сует, а как только мы чего-нибудь нароем… Эта тетка везде за Ротяну мотается, по всем гастролям, и все время пытается к ней в гримерку ворваться. Говорит: «Минуточку с Симой поговорить хочу», а кто знает, что у нее, у сумасшедшей, в самом деле на уме? Тут такого накрутить можно!

– Еще одна крутильщица-мотальщица нашлась!!! – заорал Габаритов. – Я сколько раз говорил, что накручивать в этой редакции могу только я! Ваше дело добывать информацию, а я уж сам как-нибудь решу, как ее в газете подать!

Повисла пауза, во время которой Габаритов что-то черкал на лежащем перед ним листке бумаги. Диалог с Дуговской он продолжил уже совершенно спокойным тоном:

– Как ты там вначале тему обозначила: «На Ротяну совершено покушение»? А издеваться над нами не будут? Скажут, опять «Бытие» вошь через задний проход до состояния слона надуло. Хотя… – Габаритов стал водить по воздуху толстым, поросшим черной шерстью пальцем:

На Ротяну

совершено

покушение

Смотри, как ровненько в три строчки ложится. Роман, ну-ка прикинь, каким заголовок на первую поставить сможем. Двухсотым влезет? Классно! Все, ставь! Смотри у меня, Дуговская, текст должен быть такой, чтоб все фанаты Симы обмочились от страха и жалости! Если кто из них с инфарктом в больницу попадет, не страшно – завтра, – Габаритов хохотнул, – опять у твоего отдела «бомба» будет. Так, теперь давай ты, Асеева.

– Тема такая: «Тайны сексуальной жизни Антона Махалова».

– Ой, – закатила глаза Дуговская, – опять Махалов! Достали уже со своим Махаловым! В каждом номере – Махалов, Махалов, Махалов! Скоро про то, что он съел на завтрак и какой туалетной бумагой подтерся, писать будем.

– Да читателям и про бумагу, если она в туалете у Махалова висит, в сто раз читать интереснее, чем про то, как очередному шизоиду врачи из головы гвозди вытаскивали! – вскинулась на Дуговскую Уля.

– Так, опять начали, – скривился Габаритов. – Дуговская, ты помолчи, раз в ситуации не сечешь. Махалов сейчас мега, каждый вечер его рожа на экране телевизора… И потом, он «Бытию» рекламу делает. Сколько раз на свои программы – на «Попсовые рупоры» всякие, на «Мели, Емеля» наших журналистов приглашал. Не задаром, конечно, мы ему темы для программ подбрасывали и вообще… Вон даже на обсуждении итогов «Слышь-ка, Азия» слово Алевтине дал.

– Ага, дал, а она бред понесла, – не унималась Дуговская. – Даже ваш туповатый Махалов просек, что в эфир туфта прет, рот открыл, чтобы сгладить этот дебилизм, да ума не хватило. А телезрители над «гениальным ходом» про мистический сон Вити Силана животики надорвали. Вот интересно, Асеева, это ты сама про монстров, которые помешают Вите одержать победу, сочинила или кто из друзей-имбецилов помог?

– Дуговская!!! – взревел Габаритов. – Или ты сейчас заткнешься – или вылетишь отсюда, как говно из пули!

Реакция Алиджана Абдуллаевича на в общем-то вполне естественный вопрос (над выступлением представителя «Бытия» в той передаче ржала вся страна) могла показаться чрезмерной только человеку неискушенному. В редакции же почти все – за исключением, видимо, Дуговской – знали, что феньку про мистический сон Асеева сочинила в соавторстве с боссом.

– Хм, – наконец-то отреагировал на происходящее впавший по окончании своего обзора в анабиоз Гена Барашков. – Вообще-то русская поговорка звучит так: «Как из говна пуля». Ее употребляют, когда хотят сказать, что для выполнения какой-то работы или задачи выбран неверный исходный материал или человек. Ну вот из тебя, Алиджан, например…

Габаритов резко вскинул голову и в упор посмотрел на Барашкова. Умный Гена мигом просек содержание посланного шефом взгляда («Что-о-о?! Мне кажется, кто-то слегка забылся!»), осекся и тут же поправился:

– Нет, лучше про меня. Скажем, из меня светский хроникер, как из говна пуля. Я, мало того что всех этих звездей терпеть не могу, так я их еще и нещадно путаю. Для меня что Теткина, что Холина – все едино.

– Это потому вы их, Геннадий Брониславович, путаете, – радостно подхватила тему самая юная корреспондентка светского отдела Галя Сомова, – что у них у обоих мужья слишком молодые. Я вот все время думаю, как это парням не противно старушечьи тела по ночам обнимать? Понятно, что и Теткина, и Холина уйму деньжищ тратят, чтоб себя в форме поддерживать, но все равно ж… Вон Мадонна миллионы на хирургов-косметологов и всякие процедуры спускает, а как в купальнике перед камерой встанет, так ужас же просто! Там висит, тут болтается. Возраст-то не обманешь. А Холина с Теткиной небось постарше Мадонны будут.

Деревенское «небось» и милая непосредственность Гали вызвали на лицах «бытийных» мэтров снисходительные улыбки.

– Захочешь хорошо жить, деточка, еще и не на такое пойдешь, – с печальной мудростью в глазах и голосе изрек Габаритов. – Но мы отвлеклись. Так что у тебя там с Махаловым, Асеева?

– У меня с ним ничего, Алиджан Абдуллаевич, – игриво хихикнула Уля.

– А у него с тобой? – принял игру Габаритов.

– У него со мной, а вернее, ко мне, может, что-то и есть, только без взаимности.

– Ну, конечно, такой бюст ни одного мужика не может оставить равнодушным. Какой у тебя: пятый или четвертый? Я все время забываю…

– Бюстики четвертого в последнее время маловаты стали, значит, уже пятый…