Тиски - Маловичко Олег - Страница 10

Денис говорит спокойно, но я вижу, что он мен­жуется.

– Почти приехали. – И я наклоняюсь вперед, к Пуле. – Направо сворачивай, где дворы.

Машина замедляет ход. Мы оказались у крайнего дома пятаков, где живет Мишка Арарат. По одну сторону – шоссе и лес за ним, по другую – серые кубы пятаков, похожие на спичечные коробки, оброненные богом.

Мы заезжаем на импровизированную стоянку в ста метрах от дома. Пуля останавливает эвакуатор и включает прожектор. В свете его луча видна древняя «Ауди», на крыльях которой пылают нарисованные языки желтого огня.

– Стоп, так это Мишки Арарата, – удивленно тянет Дэн.

– Денис, ты догадливый – караул. – Меня пробивает смех, ему вторит Пуля.

– Тут, Дэн, такая история… – Подпустив в голос елея, я прислоняюсь почти к самому уху Дениса. – Это тебе сейчас кажется, что она – Мишки Арарата. И ему так кажется. Но на самом деле – это наши полторы тонны баксов. Цепляем, тащим на пустырь, а там нас покупатель ждет. Пять минут стыда, обеспеченная старость, ну?

Денис смотрит на меня открытыми чуть шире обычного глазами, и я облегченно ему улыбаюсь – вроде бы прокатило.

– Вы вообще идиоты?.. Тачки угонять?.. – От былой нервозности моего товарища не осталось и следа. Он смотрит на меня так, словно перед ним какое-то противное ископаемое, мелкий жучок. – Вам сколько лет, чего как пацаны-то?

– Дэн…

– Чего – Дэн? Чего – Дэн, я понять не могу? Пуля, разворачивай машину. Разворачивай, поехали отсюда. Пуля!

Я как-то и забыл про Пулю, а теперь все зависит от него. Пуля сидит не шелохнувшись, упершись взглядом в стекло перед собой, и только сильнее сжимает руль.

– Пуля, ну, у Крота, понятно, башня с пробоиной, но ты-то? Как ты повелся на эту туфту?.. Ты что, правда хочешь…

– А у меня нет телки богатой, как у тебя, Дэн. – Пуля по-прежнему не смотрит на Дэна, и мне кажется, взгляд его вот-вот оплавит лобовое стекло. – И я не собираюсь, как батя, всю жизнь на мусорке…

– Дэн, мы эту тачилу все равно возьмем, – подключаюсь к терке я, – с тобой, без тебя. Не хочешь третьим – нам больше достанется. Решай.

– Идиоты.

Дэн открывает машину, а я пытаюсь ухватить его за рукав, но, поймав его холодный взгляд, разжимаю пальцы. Чтобы оставить последнее слово за собой, я кричу вслед его удаляющейся фигуре:

– Ты сейчас неправильно делаешь, Дэн!.. Дэн?.. Ну, и адиос!

В ответ Дэн, не оборачиваясь, показывает фак.

– Что теперь? – спрашивает Пуля.

Ну да, все правильно, Дэна нет – роль лидера достается по наследству мне.

– Чего, чего… Сами справимся. – А в зеркало я смотрю, как Денис уходит от стоянки через дом, к дороге, где узкая улочка пересекается с шоссе и светится желтым бойница ночного киоска.

Я не лезу, пока Пуля занимается своими захватами и рычагами. Лучшее, что вы можете сделать, чтобы помочь профессионалу, – не мешать ему. После того как Дэн свинтил из акции, существенно осложняется вопрос со сбытом. Хорошо, треть я еще могу впихнуть Ленкиным друзьям, хотя брать у нее бабки перед трахом или после – ниже моего достоинства, я тогда себя буду сутером чувствовать. Сливать таблетки в «Орбите» тоже не годится – там постоянно трутся друзья Арарата, и им не составит труда сложить два и два и запалить начинающих дилеров. Чтобы активизировать мозжечки или, по другому пути, чтобы отодвинуть неудобную мысль на задворки сознания, я забиваю косяк. Ухмыляюсь иронии ситуации – мы угоняем Мишкину тачку под его же траву.

Когда я вбираю в себя первый напас, втягивая дым под завязку, к стоянке подруливает «девятка» с фирменной ментовской символикой. Микроскопическая надежда, что менты просто едут малой скоростью и вот-вот исчезнут с глаз, растворяется, когда машина останавливается.

Все, на что меня хватило, – это нагнуться над Мишкиной машиной и только тогда выпустить из легких дым.

Я реально пересрал. Все, думаю, пипец, приплыли. Нет, понятно, можно будет откупиться, но все равно ведь покуражатся ребятки, примут, помурыжат, еще и поупрашивать себя заставят, чтобы бабок взяли. Которых нет, кстати.

В голове это за секунду пролетело, таким клиповым монтажом – задержание, обезьянник, пиздюлины. А сам над машиной склонился, типа, что-то мне там надо.

А Пуля конкретно залип. Стоит, глазами хлопает, рот открыл. На лбу как табло мигает: «Настоящим даю признательные показания…»

Можно в принципе сквозануть. Рвануть к переулку между домами, со скоростью молнии прошмыгнуть мимо детской площадки к магазину – и за гаражи. Я неплохо знаю этот район и уверен, что смогу ото­рваться. Я слегка приседаю, готовый броситься наутек, и вдруг слышу голос:

– Вы чего делаете? – Я поворачиваюсь и вижу Дэна. Он идет к нам со стороны подъезда, прижав к уху мобильный, и я не сразу понимаю, что он задумал, а когда понимаю – моментально включаюсь в игру.

– Да чего ты кипятишься, шеф? – работаю под ­туповатого пролетария, а-ля Пуля.

– Вы как цепляете? – орет Дэн. – Я хоть царапину найду на бочине, вы мне и грунтовку, и покраску оплатите!

– Э-э-э… – мычит Пуля.

– Чего ты экаешь тут? Э-э-э, – дразнит Пулю Денис, и я вижу, что ему самому страшно, но он превозмогает страх куражом, ввинчивая нервы в истерику: – Как мне шефу вашему позвонить, а? Номер давай, чего вылупился!

Пуля наконец приходит в себя и торопливо идет в кабину. Он уже успел примандячить Мишкину «Ауди» к Боливару, и, по большому счету, нас здесь ничего не держит. Кроме ментов.

А Денис поворачивается к ним спиной как ни в чем не бывало и продолжает «разговор» по мобильному:

– Нет, я сейчас никак не могу, тачкой занимаюсь… Да прислали тут двух уродов рукожопых… Про тебя, про тебя, работай давай. – Это уже мне. – Второй час ковыряются.

Денис приподнимает брови – ну что? Из-за его спины мне видно, что менты, утратив интерес к происходящему, уезжать, однако, не собираются. Выставив на крышу салона термос и пакет с бутербродами, они ужинают. А фигли: окраина города, лес рядом, чистый воздух.

Минуты тянутся медленно. Мне кажется, кто-то по ту сторону экрана пустил пленку с нашей жизнью с замедленной скоростью.

Пуля, и так товарищ не реактивный, сейчас работает вдвое медленнее, так что ментам достаточно подойти на пару шагов ближе, чтобы срисовать все по белой Пулиной физиономии. Я с деловым видом хожу кругом, держа в руках какой-то левый ключ, как священник крест, которым можно отогнать дьяволов, и только Денис не теряет присутствия духа.

– Спокойно, Пуля, – шепчет он, повернувшись к ментам спиной, – все нормально будет.

И Пуля успокаивается.

Под равнодушными взглядами ментов мы садимся в кабину и отчаливаем. Ехать до поворота далеко, но, гад буду – никто из нас даже не вздохнул, пока ментовская «девятина» была видна в зеркале заднего вида.

Мы молчим, пока Пуля ведет машину мимо ставка, автовокзала, дальше к портам. Молчим, когда он сворачивает с главной на извилистую грунтовку. Молчим, когда нас трясет на выбоинах, усеявших путь к город­ской свалке. И только когда Пуля останавливает машину на пустыре за свалкой и мы выбираемся наружу, мы начинаем ржать.

– Ну, где покупатель ваш? – бросает Денис, когда мы успокаиваемся.

Я как-то по ходу и забыл, что у нас еще третий акт не сыгран.

Я хватаю из-под сиденья заранее заныканную кувалду и с дурашливым смехом бегу к машине.

– Крот! Крот, ты чего делаешь? – Голос Дениса за спиной.

Размахнувшись, я бью кувалдой по передней двери, и тишина пустыря нарушается противным визгом сигнализации. Следующий удар забивает очередной вопль недовольного Дениса, пытающегося понять, в чем дело. Когда дверь отлетает, Пуля забирается в ­салон, колдует с электрикой, и вой сигналки обрывается на полуноте.

Еще удар, и обшивка из пластика разлетается на куски. Я поднимаю с земли пакет с таблетками и, отбросив ненужную кувалду, поворачиваюсь к Денису.

– Колеса, Дэн! Я присек, как Мишка ныкает. Здесь по полкосаря на рыло, минимум.

– Вы меня обманули, что ли? Вы сразу знали…