Черный Стрелок - Мазин Александр Владимирович - Страница 52

Алеша покачал головой.

– Как знаешь, – Юматов спрятал телефон и вызвал охрану.

– Проводите мистера Даймонда в двести пятнадцатую, – приказал он. – Мистер Даймонд – наш гость. На ближайшие пять дней.

Глава тридцать шестая

Пограничный катер, малым ходом приближавшийся к причалам напротив хлебаловского особняка, естественно, не остался незамеченным.

– Ты глянь, – бросил один из «рыбинспекторов» другому. – Лайба наша чухает. То-то Хожняк порадовался бы!

– Ну им и вломят за самоволку! – заметил его напарник.

Согласно «официальной» версии, распространенной среди рядового состава хлебаловских «гвардейцев», во время нападения на базу «рыбинспекции» катер находился в рейде, из которого в срок не вернулся. О том, что боевое плавсредство было захвачено «неприятелем», бойцы Хлебалова не знали. Так что ни один из охранников на пирсе даже и не подумал о том, чтобы сообщить дежурному о появлении катера. Если бы покойник Хожняк не пересолил с секретностью, дальнейшие события, вполне возможно, развивались бы по другой программе.

Первая граната угодила прямо в распахнутые двери особняка, причинив изрядные разрушения холлу, но никого не ранив: людей в холле не было. Вторая должна была войти в окно первого этажа, но влепилась в угол оконного проема. Все равно выстрел был хорош. И игрушка тоже. Раньше Уж из этой модели не стрелял, только из ГМ-93, но они, в общем-то, не отличались. Уж толкнул вперед цевье, перезаряжая, и последнюю, третью, гранату вогнал в окно над входным козырьком.

Теперь наступила очередь пулемета. Жаль, орудие не смогли починить. Половина веселья насмарку.

О том, что его главная резиденция в Ширгороде подверглась массированному обстрелу, Хлебалов узнал далеко не первым. Потому что из уважения к собеседнику выключил оба мобильника. А собеседником Хлебалова был не кто иной, как Л.Н. Сурьин.

В огромном роскошном банкетном зале бизнесцентра «Экспресс» был занят единственный столик. За ним разместились двое: Сурьин и Хлебалов. Шеренга официантов, почтительная тишина.

– О делах – после! – энергично произнес Лев Никитич. К процессу поглощения пищи он относился благоговейно.

Вышколенный официант снял блестящую крышку, Сурьин сладострастно втянул ароматный пар, кивнул одобрительно. Официант просиял: хозяин доволен!

Напротив второй официант проделал ту же операцию с блюдом Хлебалова. Тот предпочел бы сначала поговорить, а уж потом набивать желудок, но спорить не стал. После так после.

– За наше будущее! – напыщенно произнес Сурьин, поднимая бокал.

– Да!

Хрусталь звякнул.

Сурьин аккуратно поставил пустой бокал (который тут же был наполнен услужливым официантом), отделил от сочащегося жиром куска молодой баранины тоненький ломтик, окунул в соус и уже почти поднес ко рту, когда в кармане его пиджака зазвонил телефон.

У Сурьина были два мобильника. Один – обычный, второй – для особо важных персон. Звонить мог только второй, поскольку первый был выключен. Также из уважения к собеседнику.

С крайне недовольным выражением лица Лев Никитич положил вилку и сказал:

– Сурьин слушает.

При этом в тоне его голоса ни малейшего недовольства не ощущалось. Лев Никитич очень хорошо владел своим голосом.

– Прошу меня извинить, – сказали в трубке, – что мешаю вам попробовать это замечательное блюдо…

При этих словах Сурьин, намеревавшийся ответить на незнакомый голос грубо и бросить трубку, от намерения своего отказался и беспокойно завертел головой. Панорамные окна, которые кольцом окружали зал и, вероятно, мнились архитектору удачной идеей, в этот момент показались Льву Никитичу очень серьезным дефектом здания.

– Кто? – одними губами спросил Хлебалов, от которого беспокойство Сурьина, разумеется, не укрылось.

– Я представлюсь попозже, – пообещали на другом конце линии связи. – Сейчас хотелось бы поговорить о вещах, более неотложных. Вилочку пока положите. Ненадолго.

– Я слушаю вас очень внимательно, – произнес Сурьин, затем зажал рукой микрофон трубки.

– Беги к моим держимордам, – велел он официанту. – Пусть подключатся и пробьют, откуда звонят. И скажи, чтобы жалюзи закрыли.

– Как нам стало известно, – продолжали в трубке, – вы намереваетесь жениться на Елене Булкиной. Нам бы хотелось, чтобы вы отказались от своего намерения.

– Кому это – «нам»? – недовольно произнес Сурьин.

– …Вероятно, вам не известно, – проигнорировал собеседник его реплику, – что Булкина – невеста другого человека. Теперь вы это знаете и, несомненно, откажетесь от этой свадьбы. Тем более что Алена вряд ли разделяет ваше желание вступить в брак.

– Да кто ее спросит! – Сурьин потерял терпение, тем более что его распоряжение насчет жалюзи уже было выполнено, а сам он, на всякий случай, пересел на другой стул. – Неужели ты, недоделок, думаешь, что можешь меня напугать? Да я тебе ноги из жопы вырву!

– Лев Никитич, – укоризненно произнес его собеседник. – Если вам не угодно поддерживать разговор в цивилизованной форме, то я могу сказать проще: Слушай ты, козел драный! – голос в трубке утратил всякую мягкость. – Тебе внятно сказали: не тронь девку! Заройся по пояс и сиди тихо, как страус на яйцах! – от трубки шел такой яростный напор, что Сурьин инстинктивно отодвинул ее подальше от уха.

– Да что ты!..

– Молчи, козел! – бешено перебил Сурьина собеседник. – Ты не понял! Я – Ванька-мститель! Только рыпнись – и я тебе печень из жопы вытащу! – яростный хохотнул. – Можешь у Хлебала спросить! Особо про то, что с его халупой только что случилось. Он тебя в это говно втянул! Ему так и так крездец! А тебя, хомяк, предупредили! Смотри-и!

И связь прервалась.

– Откуда звонили? – ровным голосом спросил Сурьин возникшему у стола дежурному охраны.

– Неясно, Лев Никитич. Закрытый номер.

– Твою мать, – прошипел Сурьин. – На хера я вам такие бабки плачу! Это мой номер должен быть закрытым, понял! Мой, а не этого хрена! Да я…

Дежурный стоял навытяжку, с каменным лицом. Доступность и недоступность телефонных номеров лежала вне его компетенции и служебных обязанностей, но он не стал объяснять этого хозяину.

Пока багровый от ярости Сурьин отчитывал своего безопасника, Хлебалов, уловивший часть разговора, включил мобильник и набрал номер Застенова.

Через тридцать секунд бритый череп никитского «князька» стал таким же розовым, как сурьинские хомячьи щечки.

Глава тридцать седьмая

– Ну дядя Лева, откуда я знала, что это бандит? – нежным жалобным голоском протянула Надя. – Такой импозантный мужчина! Такой английский… Между прочим, получше, чем у тебя! – она лукаво улыбнулась. – А какие манеры… Слушай, а если он бандит – давай его купим! – глаза ее азартно вспыхнули. – Будет меня охранять! Ну дядя Лева! – она сложила губки бантиком. – Подари его мне!

Сидевший рядом Хлебалов скрипнул зубами. Эта пигалица с блудливыми глазками вызывала у него острое желание свернуть ей нежную шейку. Или оттрахать по-черному. Только вряд ли эти желания удастся реализовать. Пигалица – наследница Сурьина. Хотя… Булкина ведь тоже наследница…

– Ты, Надежда, совсем совесть потеряла, – буркнул Сурьин. – Мало того что в дом ко мне привела неизвестно кого, вернее, известно кого. Так еще хочешь, чтобы я его отпустил. Бандит бандиту рознь, знаешь ли. Можешь у Николая Григорьевича спросить, что это за фрукт. Николай Григорьевич его в люди вывести собирался, в Англию учиться отправил… А он его вот так отблагодарил! Ты что хочешь? Чтоб он тебя своим корешам продал, а я потом за тебя выкуп платил? Уйди, Надежда, с глаз моих, пока я тебя своими руками не выдрал!

Надя, скроив обиженное личико, повернулась и вышла, демонстративно, не попрощавшись.

– И что прикажешь с ней делать? – ворчливо проговорил Сурьин. – Двадцать с хвостиком лет девке! А чуть попадется смазливый пацан – куда мозги деваются? Но он хитер, твой выкормыш! Нащупал слабое место!