Чистильщик - Мазин Александр Владимирович - Страница 94

– И как вы предполагаете, мы с этим поступим?

– А что тут предполагать? – пробасил Петренко.– Шлепнуть гаденыша – вот и все предположение!

– Погоди,– недовольно отмахнулся Васильев.– Я слушаю вас, Николай Николаевич.

– Я согласен с Александром.

– Это… заказ? – осведомился Валерий, глядя прямо в глаза собеседника.

– Нет,– спокойно ответил тот.– Это предложение.

Васильев покачал головой.

– Нет. Я рассматриваю это как заказ. И у него есть цена.

Николай Николаевич некоторое время раздумывал.

Петренко забеспокоился. Лицо Васильева было непроницаемо.

– Хорошо,– наконец ответил Николай Николаевич. Валерий услышал, как рядом шумно вздохнул Петренко.– Что вы хотите?

– Цена – ответ на вопрос,– спокойно ответил Валерий.– Честный ответ. Предупреждаю: от этого ответа зависит, будем ли мы с вами сотрудничать, и каким будет это сотрудничество.

– Слушаю внимательно.

– Кто застрелил Силыча?

Николай Николаевич ответил не сразу. Васильев уже начал думать, что ответа вообще не будет…

Николай Николаевич вздохнул.

– Я ждал этого вопроса,– сказал он.– Иначе оказалось бы, что я вас переоценил, Валерий. Виктора Солохина убил я.

Над столом повисло напряженное молчание. Стало слышно, как спорят о чем-то три девушки за соседним столом, как отваживает пьяного барменша…

– Когда-нибудь,– сказал Николай Николаевич,– вы поймете, почему я это сделал. Поймете необходимость. Виктор бы меня понял.

– Возможно,– сухо произнес Валерий.– Но вряд ли одобрил.

– Возможно,– согласился Николай Николаевич.– Если вы хотите меня убить, советую сделать это немедленно. Потом будет труднее.

Васильев ощутил тяжесть пистолета под мышкой. Искушение было довольно сильным.

– Не надо,– широкая лапа Петренко легла на плечо Васильева.– Я ж тебе сказал. Он такой и есть. Порода такая. Горбатого могила исправит.

Маленькие глазки хохла разглядывали Николая Николаевича без всякого дружелюбия, но и без ненависти.

– Насчет могилы ты прав,– Васильев усмехнулся, одними губами, и напряжение спало.

Петренко опытным глазом заметил: убийца Силыча не расслабился. Как бы четко он ни просчитал ситуацию, а стопроцентной уверенности в том, что Валерий прямо сейчас не выстрелит ему в лоб, не было.

Николай Николаевич взял у Петренки листок, поднес зажигалку.

– Думайте,– сказал он.– И звоните.

Встал и пошел к выходу.

Васильев смотрел ему вслед и понимал: просто убить этого мерзавца – слишком просто. И еще ему хотелось понять: как это можно – застрелить того, кого считаешь другом… Ради каких-то «высших» интересов. Неужели стать таким – нормальный финал того, кто намерен служить Государству? Или это – выродок?

– Да плюнь на него! – Петренко обнял друга.– Хрен с ним! Пускай ползает. Силыча не оживишь, а этот говнюк еще пригодится!

– Пусть ползает, говоришь? – с недоброй усмешкой произнес Васильев.– А я не хочу, чтобы он ползал. И не хочу, чтобы этот козел чистил свою парашу нашими руками. И этого не будет!

– Успокойся,– проговорил Петренко и вдруг понял: его товарищ очень-очень спокоен. И говорит не просто так.

– А ну, давай выкладывай! – потребовал здоровяк-хохол.

Васильев надавил на белесый пепел, оставшийся от сгоревшей бумаги. Пепел рассыпался.

– Сделаем так…– сказал он и изложил Петренко свою задумку.

– Ну, блин, ты даешь! – выслушав, восхитился тот. И тут же усомнился: – Только больно накручено. Это ж не кино, Валерик, это…

– Хуже! – закончил за него Васильев.– Короче, Сашок, поможешь?

– А куда я денусь? – Петренко ухмыльнулся.– Куда я, на хрен, денусь из колеи? А эти, они согласятся?

– Думаю, да,– сказал Васильев.– Сейчас выясним.

Он раскрыл бумажник, нашел нужную визитку и набрал номер…

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ

– Он или дурной или… совсем дурной! – заявил Петренко, после того как они добрый час отнаблюдали за Михаилом Геннадиевичем Харитоновым, выгуливающим вдоль улицы кобеля.

– Может, он на пса рассчитывает? – усмехнулся Валерий.

– На кого? Тю! Это ж сеттер!

– В его положении я бы и на стаффордшира особенно не полагался,– заметил Васильев.

– А может, он суперкомандос? – Петренко развлекался.

– С таким брюхом и задницей? Завтра мы его возьмем. Перед прогулкой. И у нас будет еще минимум час, пока его хватятся.– Васильев достал телефон.– Николай Николаевич? Его уже нет? Тогда свяжитесь с ним и передайте, что звонил Валерий. Да, он знает. Пусть мне перезвонит. Срочно. Поехали, Сашок.

Николай Николаевич позвонил, когда Васильев уже был дома, на Металлистов.

– Завтра во второй половине дня нам надо встретиться,– сказал Валерий.

– Надо, значит, надо. В то же время и на том же месте, где и в прошлый раз. Подходит?

– Вполне.

– Я слушаю вас внимательно, Валерий,– произнес Николай Николаевич.

Стакан с пивом он держал в руке. Полный стакан, едва пригубленный.

– Я обдумал ваше предложение,– сказал Васильев.– И по поводу заказа. И по поводу дальнейшей совместной работы. Но у меня есть еще одно условие.

– Слушаю.

– Я не могу сказать,– Валерий замялся.– Могу показать.

– Показывайте.

– Тогда, если вы согласитесь проехать с нами…– колеблясь, проговорил Васильев.– Или, хотите, вызовите служебную машину, если вы мне не доверяете.

– Не доверяю,– кивнул Николай Николаевич.– Я, Валерий, никому не доверяю. Но машину вызывать не буду. Она уже здесь. Если вы посмотрите в окно, то ее увидите. Светло-зеленая «восьмерка». Я поеду с вами, но нас будут сопровождать.

– Я понимаю,– кивнул Васильев.– Тогда давайте не будем откладывать.

Они покинули кафе и подошли к «лексусу». Валерий предупредительно распахнул заднюю дверь, пропустил Николая Николаевича вперед, сам сел рядом. В тот момент, когда он захлопывал дверцу, Петренко глянул в зеркальце заднего вида и, не поворачиваясь, только немного откинувшись назад, саданул пудовым кулачищем в лоб пассажиру. Не мешкая ни секунды, Васильев воткнул ему в шею шприц-тюбик со снотворным.

– Его прикрытие – в зеленой «восьмерке»,– сказал он.– Езжай не спеша.

– А куда торопиться? – удивился Петренко.– У нас еще пятьдесят минут.