Слепой Орфей - Мазин Александр Владимирович - Страница 63

Оттолкнув Глеба, на крыльцо выскочил Фрупов, прицелился, держа пистолет двумя руками.

Треск выстрелов, лязг, звон разбитого стекла. Стежень сообразил, что Фрупов стреляет не в монстра (тот двигался слишком быстро, чтобы прицелиться), а в автомобиль.

Тварь заметалась по улице, затем перемахнула через забор напротив ворот Стежня и пропала в темноте. Глеб больше не видел ее, но чувствовал. И знал, что монстр бежит и будет бежать, не останавливаясь. И даже знал куда. В лес. В тот самый лес, откуда его выгнал топор Глебова деда.

Стежня окликнул Кирилл. Пока Фрупов палил в машину, а Стежень на это глазел, Игоев успел перенести потерявшего сознание Ласковина в гостиную. Увидев на куртке Андрея характерную дырку от пули, Стежень мысленно продолжил ее полет, и сердце его сжалось от нехорошего предчувствия. Он поспешно расстегнул куртку Ласковина… и вздохнул с облегчением. Потому что увидел под курткой бронежилет и серую головку застрявшей в нем пули.

– Рикошет,– произнес у него за спиной Фрупов.– От двери. Везучий парень.

Ласковин открыл глаза и сразу сел. Огляделся по сторонам, а уж потом – на собственную грудь.

– Думать надо,– укорил Фрупов.– А если бы в голову попало?

– Ушел? – сиплым голосом спросил Ласковин.

– Ушел,– кивнул Фрупов.

– Игоев где?

– Цел,– успокоил Стежень.– Пошел Дмитрия из подвала вызволять.

Ласковин поднялся, с кряхтением стащил куртку, броник, потер грудь.

– Давай посмотрю,– предложил Стежень.

– Не заморачивайтесь. Что это за женщина? Ваша?

– Нет.

Стежень наклонился, приподнял накрашенное веко. Знакомая картина. Только без измененной пигментации.

– Предыдущий носитель,– сказал он.– Я ею займусь.

– Может – позже? – предложил Ласковин.– Пока он далеко не ушел…

– Позже она умрет,– отрезал Стежень.– А приятель наш уже километров на десять учесал. Вы лучше подумайте, что с этим делать,– он кивнул на трупы.

– Это как раз не проблема,– заметил Фрупов.– Лес рядом, шанцевый инструмент найдется. Глеб, есть у тебя что-нибудь типа мешка для мусора?

– Стоп! – перебил Ласковин.– Это, Вова, как я понимаю, люди, а не отморозки. Не по-христиански зарывать их, как… кошек.

Фрупов посмотрел с удивлением:

– Что предлагаешь?

– Молитву прочти! – потребовали из-за двери.– Молитву Креста!

– Молитву? – Кирилл чувствовал, что Грошний – на грани срыва. Но требование в общем-то здравое. Почему бы твари не заговорить голосом Кирилла Игоева? С другой стороны, очень может быть, что Морри так же может и молитву прочесть без вреда для себя? Но приводить этот довод запершемуся в подвале Грошнему Кирилл не стал.

– Да воскреснет Бог, и расточатся врази Его, и да бежат от лица Его ненавидящии Его. Яко исчезает дым, да исчезнут; яко тает воск от лица огня, тако да погибнут беси от лица любящих Бога и знаменующихся крестным знамением, и в веселии глаголющих: радуйся, Пречестный и Животворящий Кресте Господень, прогоняяй бесы силою на тебе пропятого Господа нашего Иисуса Христа, во ад сшедшаго и поправшаго силу диаволю, и даровавшаго нам тебе Крест Свой Честный на прогнание всякаго супостата. О, Пречестный и Животворящий Кресте Господень! Помогай ми со Святою Госпожою Девою Богородицею и со всеми святыми во веки. Аминь.

– А ты крестился? – придирчиво спросили из-за двери.

– Крестился, крестился,– заверил Игоев.– Открывай или сиди до завтрака. Я ухожу.

Внутри лязгнул засов.

– Что ты предлагаешь? – спросил Фрупов.– В Лавру их отвезти на отпевание? Или сразу в прокуратуру?

– Я предлагаю,– в дверях появился Игоев. С ним – Грошний.– Я знаю, от кого они работают,– произнес Кирилл.– Позвоню. Пусть сами и решают, как своих людей хоронить.

– А на нас они не обидятся? – спросил Фрупов.

Ласковин хмыкнул. Игоев покачал головой:

– Вот если мы их тихонько в землю зароем, тогда могут и обидеться. А так – вряд ли.

– Кир,– попросил Стежень.– Отнеси женщину наверх. Я ей противошоковый вколол, стимуляторы, часок продержится.

– А ты куда?

– За нашими женщинами. Димон, полиэтилен в подсобке. Приберитесь тут, ладно?

Грошний тупо поглядел на него, кивнул не сразу.

– Успокойся, брат.– Стежень хлопнул его по плечу.– Уже все. Проехали.

Игоев бережно поднял женщину на руки и унес наверх.

Остальные занялись трупами.

– Вот дрянь,– проворчал Ласковин.– Как же его зацепить?

– Я думаю, это вопрос к нашим друзьям,– заметил Фрупов, ловко обматывая веревкой завернутое в черную пленку тело.– Мистика – это не по моей части.

– Зато по моей,– мрачно сказал Ласковин.– Ладно, взяли.

Когда Стежень привел женщин, в коридоре уже не было ни трупов, ни следов крови. Никаких следов, кроме глубоких вмятин на металлической двери лаборатории.

Глава шестая

– Душка бы с ним управилась.– Елена ласково погладила хрустальный череп.– Она таких дюжинами на завтрак кушала… в прошлой жизни.

– Ага,– поддакнул Стежень, напряг память и процитировал:

– «Индейцы довели их до маленькой площадки, на которой стояли их проклятые идолы, надели на них головные уборы с перьями и заставили танцевать перед Уицилопочтли с предметами, похожими на перья, в руках. После того как они протанцевали, их уложили на довольно узкие камни, предназначенные для жертвоприношений, каменными ножами разрезали им грудь и вытащили бьющиеся сердца, предлагая их стоявшим поблизости идолам. Тела же скинули вниз по ступеням, где их поджидали индейские мясники, которые отсекали им руки и ноги, а с лица сдирали кожу и выделывали ее вместе с бородами, и хранили, чтобы использовать потом на празднествах, то есть на безумных оргиях, а мясо они поедали вместе с перцем».

Это писал конкистадор по имени Берналь Диас дель Кастильо,– продолжал Стежень.– Один из тех нехороших испанских завоевателей, которые погубили империю ацтеков. А писал о своих соратниках, таких же испанских завоевателях, но, увы, угодивших к этим самым несчастным ацтекам в плен. Я много такой литературы перечитал. И хочу тебе сказать, что невезучие испанцы, которыми позавтракали ацтеки,– всего лишь капля в озере пролитой «хорошими» индейцами крови. Слава Богу, что европейцы завоевали Америку, а не наоборот.

– Я сочувствую твоему Диасу,– сказала Елена.– Но таков ритуал. Сила, знаешь ли, никогда не дается даром. И наши славянские предки тоже кровушкой не брезговали. И не вижу ничего плохого, если мясо убитых доставалось людям, а не червям. А что касается ритуала, то и сами ацтеки терпели не меньше. Представь, кому труднее: тому, кого быстро умертвили на алтаре, или тому, кто, натянув содранную с убитого кожу, должен проходить в ней двадцать дней, пока она окончательно не сгниет?

– Выходит, я не сообщил тебе ничего нового,– мрачно заметил Стежень.

– Ну конечно. Омерзительно, когда убивают просто так. Но если смерть приносит пользу, почему бы и нет? – Женщина очаровательно улыбнулась.

– Ни одна смерть не бывает «просто так»! – сердито заявил Стежень и тут же понял: она его дразнит.

– Ладно,– сказал он.– Со смертью я немного знаком. Сейчас речь не об этом.

– Если под «знакомством» ты подразумеваешь ту, кого вытащил с той стороны, то должна тебя предупредить: никто не может быть уверенным, что полученное за кромкой, как выражались наши предки,– это именно то, за чем он отправился.

– Не надо меня пугать! – буркнул Стежень.

Он был недоволен. В последнее время, общаясь с Аленой, он чувствовал себя не в своей тарелке. Большим, медлительным и неуклюжим.

– Разве я тебя пугаю? – удивилась женщина.– Глебушка, скажи: я тебе хоть раз сделала больно?

– Нет,– вынужден был согласится Стежень.

– И не сделаю.– Елена положила ему на грудь узкую ладошку.– Я боюсь за тебя, Глебушка! – с беспокойством проговорила она, заглядывая Стежню в глаза.– Прости, если как-то тебя обидела!