Кольцо Уракары - Михайлов Владимир Дмитриевич - Страница 65

Мысль о собственном личном телохранителе меня позабавила: можно будет устроить с ним конференцию по обмену опытом. Однако плотный присмотр мне никогда не нравился, так что я попробовал возразить:

– А нужно ли? В случае чего я и сам за себя постою…

– Это вам лучше знать. Но без спутника нельзя: вас примут за мелочь, с которой и разговаривать зазорно. Уж поверьте: я знаю, как надо. Да и была такая команда насчет вас.

И крикнул в переговорник:

– Дюжан, зайди!

В дверь вошел человек. Я взглянул на него. Узнал. И насторожился.

Потому что в вошедшем телохранителе опознал того самого унтера, что был моим соседом в полете с Теллуса и, понеся от меня некоторые потери, сошел с корабля именно на Симоне. Об этом маленьком эпизоде я успел уже забыть, но сейчас он вновь возник в памяти.

Было это совпадением – или результатом какого-то умысла?

Это еще предстояло выяснить.

Во всяком случае, заслуживало внимания хотя бы то, что, завидев меня, унтер (в мыслях я продолжал называть его так) не очень-то удивился. Вернее, изобразил удивление, но это получилось у него не очень убедительно. Артистизма ему явно недоставало.

– Проводи гостя, – сказал ему папа. Унтер жестом указал мне на выход.

Часа через три он же зашел за мной и сказал, что пора ехать. Унтер вел себя спокойно и сдержанно, и если бы я не был уверен в своей памяти, то наверняка решил бы, что обознался и это – совершенно другой человек. Но памяти я верил.

Начали мы, как и предполагалось, с ресторана, у дверей которого нас встретили целых два швейцара, наряженных не в привычные ливреи, но в вакуум-скафандры, то была имитация, конечно, но впечатление возникало достаточно внушительное. Холл и обеденный зал были выдержаны в том же духе: стены были украшены громадными, подсвеченными изнутри фотоснимками далеких галактик и шаровых скоплений; временами свет пригасал, а оркестр, игравший в дальнем конце зала, умолкал, и слышался низкий, уверенный гул стартовых двигателей, записанный скорее всего наверху, на космостарте. Но в отдельных кабинетах обстановка была нормальной – без фотографий и рева. В одном из таких кабинетов нас и ждали.

Ожидавших было двое. Средних лет, в дорогих костюмах, хотя ни у одного из них не было в петлице значка с эмблемой парламента этого мира, так что я не был уверен, что они являются депутатами. Скорее это были парламентские юристы или хозяйственники; мне, впрочем, было все равно, кто они, – лишь бы у них хватило полномочий для того, чтобы решить мой вопрос.

Унтер, после того, как ввел меня в кабинет и представил мою персону ожидавшим, вышел, сказав, что пообедает в зале, видимо, был уверен, что мой разговор тут протянется достаточно долго. И в самом деле, одна лишь процедура заказа заняла не менее четверти часа, похоже, она являлась своего рода ритуалом, в ходе которого метрдотель, сопровождаемый двумя официантами, называл предлагаемые закуски, первые и вторые блюда, объяснял состав и технологию их приготовления, свою речь иллюстрировал отличными фотографиями блюд, уже при одном взгляде на которые начиналось бурное слюноотделение. Заказчики неторопливо обсуждали каждую рекомендацию и в конце концов объявляли свое решение. Возникало впечатление, что идет парламентская дискуссия по поводу важного законопроекта. Я в это время старался развлечься тем, что прикидывал – во что станет мне эта процедура: платить-то предстояло из моего кармана, и хотя деньги не были, собственно, моими, я все равно внутренне ужасался называемым ценам, жизнь приучила меня к умеренности.

Когда стороны пришли к окончательной договоренности и метрдотель величественно выплыл из зала, а официанты принялись снаряжать стол для предстоящего принятия пищи, мы затеяли легкий разговор на общие темы: в частности, о политике федерального центра по отношению к остальным мирам, о стремлении Армага окончательно перетащить одеяло на себя и о прочем, столь же для всех нас вроде бы неважном. Я тем временем проанализировал собственное состояние и с удовольствием понял, что почти в форме, так что мог вступать в игру с достаточной уверенностью в своих силах. Сделав такое заключение, я принялся разглядывать моих собеседников на просвет, ожидая найти в их головах какой-то замысел, обращенный против меня: люди эти могли оказаться и агентами любой Службы, местной или даже федеральной и в памяти своей держать задание, например, по захвату или даже полному устранению меня, грешного. Я испытал странную смесь разочарования и удовольствия, когда убедился в том, что ничего подобного их рассудок не содержит, оба они были настроены лишь на то, чтобы дать мне поменьше и содрать при этом побольше. Наконец, когда официанты, уставив стол напитками и закусками и налив бокалы, удалились, мы перешли собственно к делу.

– Итак, вас интересует некая государственная должность, – не успев прожевать балык симонианского квазиосетра, обратился ко мне один из них, отличавшийся тем, что был лыс, в то время как его коллега порос обильными кудрями тускло-серого цвета. – Боюсь, что это будет сложно…

– Даже очень, – присовокупил кудрявый. Я ответил им лишь вопросительным взглядом.

– Не говорю уже о том, что этот пост в настоящее время занят, – продолжал лысый, – но даже в случае его освобождения на него уже претендует четверо кандидатов.

– Очень достойные люди, – прозвучала реплика второго члена дуэта. – Очень, очень.

– Совершенно верно. И при этом каждый из них готов понести расходы…

– Немалые расходы, очень немалые…

– Я бы сказал даже – очень большие, для того чтобы… Ну вы ведь понимаете, не так ли?

– Я уверен, что вы понимаете!..

Пока они распевали на два голоса, я тоже открыв рот – но только для того, чтобы положить в него еще один вкусный кусочек. Однако после этого воззвания к моей понятливости я решил, что пора вместо дуэта организовать трио.

– Ну а если я беру эти расходы на себя и вы получаете готовый факт без всяких забот и достаточно быстро? Или еще лучше: просто гарантирую вам, что проблем с освобождением поста у вас не возникнет?

Я выговорил это с той небрежной уверенностью, которая должна была внушить собеседникам, что стоит мне пальцем пошевелить, и сразу же начнут происходить серьезные события. А чтобы они прониклись этой мыслью до конца, добавил еще:

– Я не привык, чтобы мне отказывали.

Кажется, это возымело действие.

– У нас и в мыслях не было – отказать вам…

– Мы бы и не пришли вовсе, если бы намеревались…

– В этом я уверен, – успокоил их я. – Полагаю, что речь идет о цене, и более ни о чем?

– Н-ну… – глубокомысленно протянул лысый.

– Эмм… – Интонация кудряша выражала глубокую задумчивость.

– Я готов выслушать ваши мнения, – приободрил оппонентов я.

– При совершенном уважении к вам – очень сложно. Если бы дело было только в цене… – затянул лысый.

– О цене всегда можно договориться, ведь верно? – подхватил второй. – Вас ведь не напугает сумма в пятьсот тысяч?

Разумеется, названная сумма меня не испугала. Однако же удивила. Президент выдал мне миллион; именно такой была, по его сведениям, цена. Похоже, должности в этом мире сильно подешевели?

– Вполне приемлемо, – откликнулся я вслух. – И давно у вас держатся такие цены?

– Цены? Очень давно… Мы рады, что они вас устраивают, и у нас не возникло бы ни малейших сомнений, если бы не личности других претендентов…

– Люди с громадным весом, вы понимаете?

– С весом, да. И с неограниченными возможностями.

– С неограниченными? – выразил я сомнение.

– Ну пусть с почти неограниченными. Но в наших условиях мы вынуждены…

– Мы льстим себя надеждой, – речь кудрявого становилась похожей на его шевелюру, – что сможем найти компромисс с вами не только по финансовой стороне проблемы, но и…

– В самом ли деле вам нужна именно эта должность? – поставил вопрос ребром лысый.

– Понимаете ли, остальные претенденты хорошо известны и находятся в тесных дружеских отношениях со многими депутатами. Нет, мы ни на минуту не сомневаемся в ваших достоинствах и известности, может быть, даже славе…