Кольцо Уракары - Михайлов Владимир Дмитриевич - Страница 92

Итак, второй звонок уже прозвенел; третий же я обязан был услышать, когда встретился со взглядом человека, от которого зависела моя дальнейшая судьба – если она вообще еще существовала. Но, к сожалению, звонок долетел до меня очень не сразу. Дело в том, что когда Повидж провел меня по опустевшим в жаркий рабочий час этажам и коридорам Рынка и подвел к двери с неброской табличкой «Д-р Б.Дж. Зенден. Начальник отдела безопасности», когда он, деликатно постучав, распахнул передо мною дверь, все еще не опуская оружия, – я без труда опознал в сидевшем за столом человеке того, кто считанные дни тому назад оказал мне услугу в терминале Топси, когда мне нужно было без помех пронести мимо мздоимца-пограничника кристеллы с таинственной записью. Мне в те минуты казалось, что я провел очень лихое и удачное воздействие: почти мгновенно удалось подчинить его моей воле. Вот и сейчас почудилось, что мне по-прежнему везет. Но затеплившаяся было надежда тут же погасла, оставив после себя лишь хилую струйку дыма.

Причина в том, что я по старой привычке попытался сразу же заглянуть ему в нутро и произвести на скорую руку инвентаризацию его мыслей и чувств. В первую очередь, конечно, имевших отношение ко мне – но не только. Всегда ведь приятно чувствовать, что владеешь ситуацией.

Но на сей раз оказалось, что с таким же успехом я мог бы пытаться пролететь на скользуне сквозь железобетонную стену метровой толщины. Уже первая попытка коснуться его моим полем закончилась полным поражением. Наоборот: я почувствовал, что чужое поле – его – ворвалось в меня, и потребовалось крайнее напряжение, чтобы не допустить его слишком глубоко.

При этом ни лицо его, ни взгляд не выразили совершенно ничего. Ни намека на улыбку и ни тени раздражения или гнева. Он выглядел так, словно не помнил той нашей встречи и не заметил моей нынешней попытки. И сказал только:

– Приятный молодой человек. Присаживайтесь. Хотите что-нибудь сказать? Как прошло первое знакомство с нашей системой после столь удачного, хотя, увы, незаконного проникновения в Рынок? Успешно?

Повидж под столом толкнул меня коленом. Пришлось говорить, хотя, если быть откровенным, сейчас я с удовольствием бы помолчал, чтобы как следует вдуматься в новую обстановку. Все еще казалось, что я смогу вывернуться. Но я уже начал испытывать к сидевшему напротив меня человеку непроизвольное почтение.

Поэтому я, стараясь как можно натуральней выразить лицом и голосом наивную обиду, изложил все, что на скорую руку успел придумать. Основой моей конструкции были ссылки на неуемное, хотя и не вполне приличное любопытство, а также на горячее желание работать в Рынке и как можно скорее разобраться для этого во всех особенностях этой службы.

Закончив, я ожидал вопросов. Будь я на месте Зендена, у меня нашлось бы их не менее полудюжины, потому что в моем отчете (поскольку, как вы понимаете, самое интересное я предпочел не оглашать) возникло несколько зияний, или белых пятен, не все из которых удалось замазать и подкрасить так, чтобы не вызвать никаких сомнений. Однако все, похоже, прошло гладко – судя, во всяком случае, по тому, что за разъяснениями ко мне никто не стал обращаться.

Я облегченно вздохнул. Как оказалось – преждевременно.

– Ну, что ты скажешь? – обратился д-р Зенден к моему новому нанимателю. – Что с ним сделаем? Твой вывод?

– Какие могут быть сомнения: немедленное уничтожение, – ответил мой земляк, и голос его при этом ничуть не дрогнул.

– Пожалуй, я с этим соглашусь, – все так же не меняясь в лице, заявил Зенден. – Кто у нас там сегодня дежурный исполнитель?

– Зачем же упускать заработок? – удивился Повидж. – Мне самому деньги нужны. И потом, это же меня он хотел надуть, как маленького. Вот я с ним и разочтусь.

И в первый раз за все эти минуты (мне они показались ненормально длинными) гостеприимный земляк повернулся ко мне:

– Ну, пошли? Все, представление окончено.

Я ощутил, что силы совершенно оставили меня, их не хватило даже на то, чтобы встать со стула.

– Ничего, – подбодрил меня Зенден. – Вы не первый, кто пытается проникнуть к нам, чтобы порыться в наших архивах. И, естественно, лишь один из многих, решивших, что мы плохо охраняем свои интересы. Пусть даже вы действовали более квалифицированно по сравнению с другими. Так что ведите себя достойно. Единственное, чем мы можем вам помочь, – это не затягивать процедуры.

Только в этот миг я почувствовал, что ко мне вернулась хотя бы способность разговаривать.

– Подождите! – Это прозвучало хрипло, но уже при следующих словах мой голос очистился: – Вы что – серьезно? Да это цирк какой-то! В чем я виноват? Что такого сделал – или не сделал? Совершенно ничего не понимаю! Объясните хоть что-нибудь!

– Да что уж, землячок, – подвел итоги Повидж. – Да ты поставь себя на наше место и скажи: как бы ты сам разобрался с человеком, которому доверился и который решил провести тебя? Мало того, что собирался скрыть обещанную информацию от Рынка, но еще и утаил очень много вещей, куда более важных. А тут, у нас, ты хотел, понятное дело, провернуть свою операцию за нашей спиной – и этим нанес бы Рынку убыток. Такой, какого и представить себе не можешь. Если бы это тебя собирались вот так – дважды – кинуть, как ты сам поступил бы с таким прохвостом?

Ответ я дал, не задумываясь:

– Как я разобрался бы? Зависит от того, какие качества проявил бы этот человек в деле. Если бы я увидел, что работать он способен, – выругал бы его как следует, а он и сам бы понял уже, что со мною шутить не стоит. И постарался бы использовать его наилучшим образом – исходя из его возможностей. А что до твоих обвинений, то я просто не понимаю, о чем идет речь. Какая еще «операция»? Ни сном, ни духом…

"Т"-люди заложили? – Мысли летели в эти мгновения со скоростью света в пустоте. – Или с Серпы? Нет, вряд ли. И те, и другие потеряли бы на этом немало – а они не из тех, кто любит убытки. Что еще? Взяли и раскололи ее? Если бы взяли – я бы почувствовал, да и расколоть ее даже мне было бы не под силу. Кто еще мог быть в курсе? Да никто; они просто блефуют.

– Ты подумай получше, – продолжал я вслух. – Может, ты меня с кем-то спутал? Или кто-то заложил тебе в мик такую программку – насчет меня? Да что вы тут, в конце концов, тронулись, что ли?

– Врешь, – сказал Повидж, хотя (показалось мне) не очень уверенно.

– Я же говорил тебе, что он нахал, – сообщил Зенден моему земляку.

– Пошли, земляк, – поторопил меня Повидж. – Раз ты говоришь, что не виноват, – значит, и вопросов к тебе больше не может быть никаких. Умирай спокойно. А то мы болтаем, а время уходит. А оно больших денег стоит.

Время! Это он просто так – к слову пришлось, или имеет в виду то самое время, отсчет которого велся и во мне и которого оставалось уже меньше месяца?

Пришлось сделать громадное усилие, чтобы хоть как-то прийти в себя. Неожиданность заставила меня все эти минуты вести себя так, словно я был совершенно беспомощным теленком. Но ведь чего-то я все-таки стоил! А мысль об уходящем времени подхлестнула меня и заставила с медленного шага перейти на галоп.

Я успел уже понять, что воздействовать на Зендена не стоило и пытаться: своими возможностями он явно превосходил меня. Но ведь с земляком я справлялся! Значит, надо ударить по его сознанию, по подкорке, по тонким телам… Я ведь силен и хорошо обучен. Только не бояться, не спасовать перед этими двумя, для которых уничтожить человека, похоже, ничего не стоит…

Все это промелькнуло в голове, пока я медленно поднимался со стула. Не оставалось времени на постепенное проникновение; пришлось таранить его защиту (слабоватую для меня) и обрушиться всеми силами, какие я только успел собрать. Впрочем, инстинкт самосохранения – прекрасный катализатор для мобилизации всех ресурсов человека.

Видимо, мой запас энергии оказался все же достаточным. И когда я остановился рядом с Повиджем, он проговорил – похоже, неожиданно для самого себя:

– Может, все же объясните ему, шеф? Просто для того, чтобы он там – по ту сторону – не держал на нас лишнего зла?