Кольцо Уракары - Михайлов Владимир Дмитриевич - Страница 97

Я так и не понял: остался он доволен мною – или, наоборот, испытал разочарование. А он продолжил:

– Теперь можете знакомиться с Рынком самостоятельно. Только ведите себя пристойно.

– Зачем это ему? – возразил Повидж. – Если он будет работать на выезде, то…

– Человек должен знать, – не согласился с ним Зенден, – на кого он работает. Да и к нему пусть попривыкнут. Не бойся: он тут не заблудится. Доказал уже.

– Ну, ты – начальник, тебе и решать, – пожал плечами Повидж.

– Кому же еще! – подтвердил Зенден.

Все было весьма естественно, но интуиция подсказывала, что передо мною была лишь разыграна сценка, смысл которой пока оставался мне неясным.

– Идите отдохните пока, – велел мне Зенден. – Через час будете приносить присягу Рынку. Он (кивок в сторону Повиджа) зайдет за вами. Смотрите, чтобы голова была ясной: дело-то нешуточное.

Это мне и самому было понятно.

Повидж зашел не через час, как я ждал, но минут за двадцать до срока. И сразу заговорил о делах.

– Станешь работать под моей командой – как и уговаривались, – заявил он. – Конечно, если согласится начальство. А то ведь они могут тебя для начала посадить в какой-нибудь архив или в этом роде. Сразу в оперативники – это, приятель, исключение, скажи спасибо мне. Формально вопрос еще не решен, примешь присягу – и я официально заявлю, что прошу прикомандировать тебя ко мне. Вообще своих помощников я подбираю сам, как и все мы – старший состав, но решает все же руководство. Не сразу, а после проверки.

– Вроде бы я уже прошел ее…

Повидж усмехнулся:

– Если говорить серьезно – мы тут проходим ее всю жизнь. На разных уровнях, конечно, но проверка продолжается всегда. Знакомство с Рынком – тоже один из видов, да ты и сам это понимаешь.

Я и в самом деле понимал.

– Но чтобы я предложил тебя, мне, парень, потребуются гарантии. Очень серьезные.

– Гарантии чего? – не понял я. – Вроде бы вы из меня все уже вынули, до последнего бита.

– Мне нужен залог, ясно? Залог твоей верности. Того, что в один прекрасный миг ты не захочешь кинуть меня – и очень серьезно. Например – нарушить наше с тобой соглашение.

– А оно еще в силе?

– А ты думал? Даже больше, чем раньше.

– Как же интересы Рынка?

– Ни черта ты еще не понимаешь. Рынок в любом случае свое получит. Это – святое. И распоряжаться результатами будет тоже он независимо от того – кто эти результаты получит: я, ты, Зенден, черт, дьявол… Рынку все равно, кто добьется результата. Но вот нам это вовсе не безразлично. Потому что процент, настоящий процент идет именно тому – или тем, – кто своими руками сделал дело, остальным достается мелочь. А от реализации уракары процент светит такой, что ой-ой. Получить – и хоть завтра в отставку, если придет такая блажь. Зенден будет добиваться, чтобы куратором поиска назначили его. Скорее всего так и сделают. Но сам он таскать каштаны из огня не станет: давно уже не занимался оперативкой. Это он оставит нам. Но как только настанет момент истины, он каким-то финтом – на это он великий мастер – в лучшем случае ототрет нас в сторону, а в худшем…

– В худшем – потратится на веночек на нашу с тобой двухспальную могилу, – закончил за Повиджа я.

– Да, конечно. Вот чтобы этого не случилось, мы и должны держаться вместе до конца. А чтобы я был в тебе уверен, мне и нужна надежная гарантия.

– Гарантия чего?

– Ну хотя бы того, что ты не сбежишь, прихватив то, что тебе удастся тут раздобыть. И то, что мы пока еще из тебя не вытащили. Ну не поднимай брови: уверен, что у тебя еще немало осталось в разных загашниках твоей памяти. Нутром чую. Да нет, я не в обиде: всякий нормальный человек старается оставить себе побольше…

Я почувствовал, что начинаю злиться.

– Да я и так весь в твоих руках, какую тебе еще гарантию дать?

– Ну своей жизнью рисковать мы давно привыкли, – усмехнулся Повидж. – Нас ни одна компания не станет страховать, это уже проверено. Мне нужно что-то посолиднее.

– Прикажешь завещание составить в твою пользу? От этого предложения он просто отмахнулся:

– Нет. Мне не это нужно.

– Что же? – Уже поняв, каким будет ответ, уже внутренне свирепея, я все же задал этот вопрос.

– Брось, брось. Ты уже понял. Не тугодум. Я только и смог, что развести руками:

– Денег у меня, как ты знаешь, нет, ребенка, чтобы оставить в заложниках, – тоже… Жена, правда, имеется, но она далеко-далеко, даже не знаю – в каком углу Галактики…

– Справедливо. И тем не менее – твоя жена, паренек, вот чего я хочу в залог.

Так и есть, но я еще попробовал свести все к шутке, показать, что никак не могу принять его слова всерьез:

– Ты не в ее вкусе, Повидж. Тебе там не светит.

– Только не притворяйся идиотом. Ты все прекрасно понял. И не надо изображать ревность. Просто я навел справки. У нас это, сам понимаешь, особых проблем не составляет. И по этой информации, ты относишься к ней очень серьезно – как ни к кому другому. Свою шкуру ты готов поставить на кон, но не ее. И мне нужно, чтобы ты был твердо уверен: начнешь хитрить – нет, даже еще только подумаешь о том, чтобы начать, – и первой пострадает она. Серьезно и необратимо.

В этом я ему поверил сразу. И хмуро проговорил:

– Да не собираюсь я кидать тебя – да и всю фирму тоже. Она ведь теперь и моя – разве не так?

– Вот и докажи.

– Я же тебе сказал: не знаю, где жена. У нее – свои дела. Мы разделились, когда я отошел от дел – ну а она не захотела…

– Твоя биография мне сейчас ни к чему. Неизвестно, где она? Возможно. Но не говори, что не знаешь, как ее найти. Конечно, у вас есть способы связи. Не могут не быть. Вот и передай их нам. А уж мы найдем способ воспользоваться ими.

– Да какие способы, какие? – Я чувствовал, что теряю контроль над собой. – Она в операции. Значит – и ЛК ее, и вообще все персоналки изменены, включая и внешность, связь с нею есть только у тех, кто эту операцию ведет – а я и понятия не имею, что это за люди, даже – к какой системе они относятся: к официалам, «теням» или еще к кому-нибудь.

Но Повидж оставался непробиваемым:

– Это все твои проблемы, только твои. Словом, так: ты сейчас же сообщаешь мне все пути ее поиска, а уж мы за сутки наверняка сможем не только отыскать ее, но и доставить сюда. Ты и не представляешь, какие у нас есть для этого способы. При этом обещаю: ей не причинят ни малейшего вреда. Только когда она окажется тут, тебя допустят к настоящим делам. А больше с тебя и вправду взять нечего.

– Круто. А если откажусь?

– Я ведь тебе сказал уже: выхода у тебя нет – только вынос.

Я вздохнул. Даже и сейчас я не испытывал к Повиджу особого доверия.

Я понял, что идея взять мою жену в заложники показалась привлекательной не только Повиджу, а скорее всего и принадлежала не ему. Впервые я серьезно пожалел, что связался с Рынком: система была защищена лучше, чем я полагал. Однако постарался внешне никак не проявить охвативших меня чувств.

– Ладно, – сказал я. – Чума на оба ваших дома, я дам путь. Хотя ты сам понимаешь: шансов почти нет. А уж за одни сутки – вообще бред. Но не хочу, чтобы вы думали, что я держу что-то за пазухой. Но тогда и мне следует попросить определенных гарантий в отношении меня самого.

– По-моему, все, что тебе полагается, мы уже обещали.

– Обещание – не гарантия. А я хочу быть уверен в том, что останусь в операции «Уракара» до самого конца. Что меня не сбросят с поезда.

– И чем же мы можем тебя успокоить? -

– Я хочу присутствовать при расшифровке кристеллы.

– Только-то?

– Для меня это важно.

– Скажу и об этом, – неожиданно легко согласился Повидж. – Быть посему. Доложу незамедлительно.

– А мне чем пока заняться?

– Да просто поброди по Рынку, тебе ведь уже сказали.

– Ага, – сказал я, кончиками пальцев погладив двухсантиметровый матовый диск, с недавнего времени прикрепленный к моей груди: рыночное удостоверение личности и пропуск – с достаточно низким, впрочем, уровнем допуска. Но рассчитывать на большее с самого начала было бы наивным. – Поброжу. А то как бы вообще не разучиться ходить.