Тело угрозы - Михайлов Владимир Дмитриевич - Страница 131

Сам не зная, он оказал, однако, Миничу немалую услугу: не позволил ему сорваться в загул. Когда Минич очнулся – его больше не тянуло к стакану. Пока, во всяком случае. Все-таки интересно было трезвым взглядом увидеть – чем и как все закончится.

– Ничего, – бормотал Кудлатый, широко шагая. – Не хочешь со мной заодно – будешь тянуть вместе с этим срок. А я дела буду делать и над вами весело смеяться… Пришел мой день.

Гридень и Зина были вдвоем в его каюте; сидели на диване, но не рядышком, тесно прижавшись, как можно было бы подумать, но в разных концах его, словно еще только собирались познакомиться – хотя все, что должно произойти, и ей, и ему было совершенно ясно, и обоих радовало почему-то. Хотя никаких реальных оснований для того не было, они друг друга едва знали – шапочное знакомство, как это называется, – но была с обеих сторон некая подсознательная уверенность в том, что вот – пришло наконец, найдено то, что нужно, поискам чего отданы годы (хотя на деле вряд ли это было так), и теперь торопиться было совершенно некуда, потому что все время, сколько бы его ни оставалось впереди, годы или всего лишь часы, – все оно принадлежало только им. И поэтому они пока только разговаривали – и не о чем-то существенном и конкретном, но как бы ни о чем – каждый проговаривал несколько слов о себе, о происходившем и давно, и недавно, о хорошем и плохом, веселом и страшном, о разных людях и своем отношении к ним – в общем, знакомились друг с другом, души их как бы проникали друг в друга – осторожно, опасаясь обжечься обо что-то раскаленно-неприятное, – и с каждой минутой чувствовали себя все уютнее, все домашнее, душа как бы становилась общей – и это было куда важнее и нужнее, чем сразу упасть на простыни и начать строить дом с крыши, пренебрегая фундаментом. Вот чем занимались двое, над чьими головами сейчас вроде бы уже собралась гроза, когда зазуммерил телефон – не дальний, защищенный от всяких помех аппарат Гридня, а корабельный, местной связи…

– Не могли бы вы заглянуть ко мне во второй отсек?

То был голос капитана.

– Я же просил не беспокоить без крайней надобности!..

– Виноват. Тем не менее – могу я рассчитывать?

– Это срочно? Действительно?

– Так точно, ситуация серьезная.

– Ну, если так…

– Мне пойти с тобой? – спросила Зина так, словно всю жизнь уже ходила рядом с ним.

– Мне будет очень приятно, – улыбнулся он.

Это должно было означать: «У меня нет и не будет от тебя секретов».

«Орел» шел в надводном положении, но капитан не предложил владельцу корабля подняться наверх. Он сказал:

– За нами поспешает корвет. US Navy. Возможны сложности. Считаете ли вы, что нужно уходить от него, или не обращать внимания? Уйти можем только на погружение: скорость у него больше, да и навести самолеты для него – дело минутное. Нас же так или иначе видно со спутников.

– А собственно, чего нам бояться? Мы – невооруженный корабль, все документы у нас, полагаю, в порядке, находимся в нейтральных водах – зачем же убегать?

– Трудно сказать, кем считают нас американцы. По документам мы теперь – частная прогулочная яхта. Но ведь с их точки зрения можем оказаться и разведывательным кораблем, отсутствие торпед и ракет еще ничего не значит. Они захотят убедиться, а может быть, и задержать, отконвоировать на их базу – для выяснения.

– Чем это может нам грозить?

– В лучшем случае – потерей времени. Некоторыми неудобствами. Вроде присутствия их людей на борту, если они решат отвести нас в порт.

– Гм… Ну ладно, а уйти от этого корвета мы можем?

Капитан пожал плечами:

– Думаю, что да, но им это не понравится. Тогда они смогут начать форменную охоту. Вплоть до…

– Ну, сдаться никогда не поздно, а?

– Откровенно говоря, я не стал бы рисковать. В такой ситуации лучше разойтись миром.

– М-да, конечно… – пробормотал магнат – просто чтобы заполнить звуками речи паузу, нужную ему, чтобы понять: кто, как и зачем? – и принять решение, которое – он чувствовал – должно быть единственно верным. – Разойтись миром? Только так, только так. Передайте на этот корабль: мы останавливаемся и ждем их приближения. Не забудьте лишний раз подчеркнуть: мы безоружны. А у меня хватит времени, чтобы уладить все с берегом.

И Гридень, вытащив свой аппарат, быстро – одной кнопкой – набрал номер. Ему ответили сразу.

– Вариант два, – сказал он. – Сверхсрочно.

И дал отбой. Капитан тем временем скомандовал «Стоп».

И – как будто это послужило сигналом – центральный пост сразу заполнился людьми. Не моряками. Охранниками Кудлатого. И сам он тоже вошел вслед за ними.

– Что это значит? Кто позволил вам войти?

– Минутку, капитан. Я лишь выполняю свой долг. А долгом своим считаю сообщить вам, что этот человек, – он ткнул пальцем в сторону Гридня, – разыскивается судебными органами нашего с вами государства по обвинению в серьезных преступлениях. И ваша обязанность – не повиноваться его приказаниям, но немедленно арестовать его и направиться к российским берегам, чтобы сдать его органам власти. И сразу же дать радио о его задержании. В ином случае вы сами становитесь его соучастником.

– Если это шутка, – проговорил капитан, – то очень глупая и не ко времени. Мы сейчас…

– Не разговаривайте с ним, – сказал Гридень. Капитан перевел на него вопросительный взгляд. – Лучше попросите у него подтверждения сказанному.

– Срочно радируйте на берег, капитан, – не умолкал Кудлатый. – Вы намерены повиноваться закону? Мы что, стоим? Почему? Что тут творится, хрен бы вас всех побрал?

Зажужжал телефон. Капитан схватил трубку.

– Докладывает вахтенный офицер из рубки. Подошла шлюпка с американца. Требуют разрешения подняться на борт.

Гридень кивнул, едва заметно усмехнувшись.

– Добро, – сказал капитан. – Не препятствовать.

Корвет застопорил машины в двух кабельтовых и выслал катер с группой то ли досмотра, то ли захвата. На борту «Орла» никто не оказал ни малейшего сопротивления. Лейтенант, возглавлявший группу, поспешил прежде всего представиться, назвав себя представителем ракетно-ядерной инспекции США, действующей согласно международному соглашению.

– Что здесь у вас происходит, капитан?

Вопрос никого не удивил: не та была обстановка, какой полагалось быть в командном центре корабля, тем более – такого. Слишком много посторонних, слишком разгоряченные лица, блестящие глаза…

– Вы застали здесь попытку захвата корабля преступниками, – ответил за капитана Гридень. – Вы успели вовремя. Я владелец этого судна и прошу вас принять все необходимые меры.

Лейтенант на мгновение сосредоточился.

– Мистер… Гриден?

– Да, это я.

– Я предупрежден о вас. Мичман, этих – под стражу и под замок. Выключить и опечатать средства связи!..

После осмотра первого, торпедного отсека и ракетных шахт, которые, собственно, и нельзя было больше так называть, командир группы расставил своих людей по нужным местам, лишая команду «Орла» возможности управлять движением корабля, сам же вместе с капитаном и владельцем судна уединился в апартаментах Гридня.

– Лейтенант, – немедленно начал Гридень со вполне уместной интонацией возмущения в голосе: все должно было происходить как полагается, поскольку переговоры писались сразу на два журнала, русский корабельный и американский. – Как вы только что убедились, мое судно не вооружено, приспособлено целиком для туристических плаваний и никак не может представлять ни малейшей опасности для Соединенных Штатов – тем более что мы находимся в нейтральных водах, и между нашими странами нет состояния войны. Скорее, я бы сказал, наоборот. По какой же причине вы задерживаете нас и высаживаете вооруженный десант? И отнимаете возможность даже связаться с посольством моей страны в Вашингтоне? Можете вы объяснить мотивы ваших действий?

– Так точно, сэр, могу. Командир корвета приказал сообщить вам, что эта операция входит в план контроля над морскими стратегическими ракетоносцами любого флага и не имеет адресного отношения именно к вашему судну. Это лишь морской вариант соглашения о всеобщей инспекции, которое подписано президентами и моей страны, и России. – Он слегка кашлянул. – Кроме того, не стану скрывать, сэр, что в мою задачу входит также и обнаружение всякого рода разведывательной аппаратуры, а она, как вы понимаете, может находится и на борту невооруженного судна.