Тело угрозы - Михайлов Владимир Дмитриевич - Страница 77

(Оговоримся при этом: Столбовиц не принадлежал к агентам-двойникам. Мало того: напрямую он даже и не работал на какую-либо или какие-либо разведки. Это, он считал, было бы ниже его достоинства. Как любил думать он о себе сам – как большой артист, он не состоял в труппе ни одного театра, но работал по антрепризе – мог наняться на спектакль, отыграть с блеском и тут же прощально помахать ручкой, ведя переговоры уже на другом конце страны, а то и в другой стране вообще. В частности, в пору знакомства с нынешним гостем он «играл» в Москве, представляясь ему человеком из Лэнгли, хотя на деле и тогда уже был одиночкой.)

Но вот теперь он оказался именно в такой пиковой ситуации. Потому что на этом человеке скрестились интересы обоих заказчиков, но хотели они разного. Последние переговоры показали: если заказчик-раз продолжал настаивать на деликатной, но надежной и по возможности продолжительной изоляции, лучше всего в заведении, принадлежащем государству (а вовсе не на ранчо Столбовица, чего, впрочем, он и сам не хотел), для чего надо было еще найти соответствующий повод, – то заказчик-два – про себя Столбовиц именовал его Большим, в то время как второй числился Малым, на что весьма обиделся бы, узнав об этом, – в последнее время категорически подтверждал: охранять как зеницу ока, держать в полной боевой готовности, хотя активность объекта ограничить как можно более.

Так что приходилось, всерьез выполняя заказ Большого, усердно работать и по проекту Малого; тут нельзя было просто саботировать, ограничиться видимостью деятельности; Столбовиц знал, что именно у Малого колпак был больше и прозрачнее, и водить его за нос было бы похуже русской рулетки. Так что и по этой линии работалось всерьез – в надежде на то, что в последний миг удастся как-то выскользнуть, нейтрализовав претензии Малого; что касается Большого, то об этом и мыслей в голову не приходило: именно на нем строились все расчеты на ослепительное будущее самого игрока.

Надо было работать – и он работал.

Еще из вертолета Столбовиц сделал несколько срочных звонков. И когда прибыл в свою контору, заказанные им сведения были уже сброшены на его винчестер. Внимательное ознакомление с ними заняло примерно час и его явно удовлетворило. Закончив, он, посмотрев на часы, убедился в том, что в нужном ему месте в Европе ночь еще не наступила, и по линии, оснащенной скремблерами, делающими разговор недоступным для постороннего контроля, связался с человеком в Европе, которому после очень краткого вступления сказал:

– Интересующее меня лицо навещало вашу страну три месяца тому назад, не так ли?

Ему сообщили, что именно так: приезжало, и три месяца назад, все точно.

– Не возникло ли при этом каких-либо зацепок?

На том конце линии поняли, что он имел в виду.

– Нет; к сожалению или наоборот – но обошлось без происшествий.

– Хорошо. А к вам он прибыл непосредственно из…

Столбовиц назвал другую европейскую страну – из тех, что в прошлом веке входили в контролируемую Москвой восточноевропейскую зону; эта страна и сейчас продолжала – ничего не поделаешь – граничить с Россией, с ее изолированной от остальной территории областью.

– Именно оттуда, вы правы.

– И, завершив визит вам, он направился в…

– Да. Он пробыл у нас всего…

– Благодарю – это все, что я хотел узнать.

Сразу же он позвонил в страну, все еще граничащую. И задал тот же самый вопрос. Но ответ, полученный им, удовлетворил его, похоже, куда больше предыдущего.

– Зацепки? – переспросили там. – Ну, смотря как понимать… Секунду… Да, вот: был остановлен дорожной полицией и оштрафован за превышение скорости движения.

– Вот как? Это интересно. Скажите: а это превышение не привело к каким-то печальным последствиям?

– Печальным…

– Ну, знаете, как это бывает: лихачи – это те, чьи действия чаще всего приводят к эксидентам… к авариям, катастрофам, человеческим жертвам…

– На этот раз, слава Матери Божьей, обошлось. Да иначе его задержали бы всерьез, завели бы дело…

– Но ведь вы знаете, как это бывает: полиция не всегда проявляет должное внимание к обстоятельствам; а что касается жертв, то я, например, знаю случаи, когда машиной сбивало человека, удар отбрасывал его в придорожную канаву. А эти кюветы, бывает, зарастают так, что сразу в них ничего и не разглядишь. И только позже, когда поступало заявление об исчезновении человека, его находили – да и то не сразу. А виновник происшествия к этому времени успевал уже, как в данном случае, покинуть страну…

– В данном случае? Вы хотите сказать, что…

– Да ничего я не хочу сказать – кроме того, что уже сказал. Я всего лишь высказал предположение, не более того. Приведу еще одно: в случае, если бы дело обстояло именно так, вы, подозревая, что виновником гибели прохожего является именно человек, оштрафованный за превышение скорости, объявили бы его в розыск Интерпола с просьбой задержать и выдать властям вашей страны, поскольку он обвиняется в убийстве, пусть и непредумышленном, в неоказании помощи и бегстве с места происшествия – ну и так далее.

– Разумеется, если бы события развивались подобным образом, мы именно так и поступили бы. Конечно же.

– И совершенно правильно. Могу помочь вам: этот виновник, насколько нам известно, находится сейчас на территории Соединенных Штатов. Надеюсь, что полиция этой страны получит все нужные сведения и документы в самый короткий срок.

– Понял вас.

– Постарайтесь, чтобы это было если и не завтра, то хотя бы не через год. Таким временем мы не располагаем, хотя небольшой резерв, конечно, имеется. Вы меня поняли?

– Разумеется, сразу просто невозможно. Ведь нам надо еще найти…

– Господь милосердный! У вас что – людей не сбивают? Если так, то я немедленно переселяюсь в вашу страну на постоянное жительство.

Собеседник чуть усмехнулся, давая услышать, что понял шутку. Ответил же серьезно:

– Таких случаев хватает, к сожалению. Я имею в виду – когда сбивают, а не когда переезжают к нам. Хорошо, я все понял. Будет сделано.

Звонить в третью страну, таким образом, не понадобилось. Ну что же, теперь события будут развиваться в полном соответствии с нормами закона – и с этим уже никто и ничего не сможет поделать. Но «в соответствии с законом» значит – не спеша: еще древние знали, что закон хром и потому шагает медленно.

А тем временем гость усилиями Столбовица (и Лу Королефф) будет защищен от нежелательных случайностей надежнее, чем в любом другом месте. В случае, конечно, если не предпримет никаких сумасшедших демаршей.

Осталось лишь надеяться, что москвич хотя бы вполовину так умен, каким кажется.

4

Серьезный разговор с пятерыми астронавтами, что готовились к героической, давно и по-разному описанной людьми, но ни разу еще (насколько известно) не происходившей в действительности экспедиции на Марс, не был легким ни для тех, кто его начал, ни для других – кому предстояло, тщательно обдумав, дать свои ответы; причем посоветоваться они не имели права даже с самыми близкими и дорогими им людьми. Перспективу они могли обсудить разве что между собой, и для того, чтобы сделать это, они попросили дать им время: одни сутки. Потому что слишком уж много возникало всяких «за» и «против».

В самом начале их откровенно посвятили во все, что до сих пор оставалось высоко секретной информацией. Объяснили, почему все эти данные являются секретными и должны оставаться такими, во всяком случае, до возникновения в этом деле полной ясности. Не забыли упомянуть и о том, что – по предварительным прикидкам и прогнозам специалистов – небесное тело, если оно и на самом деле является явлением природы, скорее всего нарушит все расчеты той самой экспедиции, к которой экипаж готовился. Время ее предполагаемого старта было вычислено заранее, чтобы орбиты корабля и Марса сблизились как раз в то время, когда оба тела будут находиться, грубо говоря, в одной и той же точке. Ничего нового в этом не было – уже не один зонд совершал такое путешествие – однако, по уже упомянутым приблизительным расчетам, приближение бродячего тела (а большинство астрономов после того, как нарушитель вроде бы пришел в норму, уже почти уверилось в том, что тело является монолитом и потому должно обладать массой, которую нельзя было не принимать во внимание) могло как-то повлиять если и не на финиш-планету, то на корабль – определенно; а чтобы сохранить нужные параметры траектории, понадобился бы дополнительный расход топлива, что могло бы поставить под сомнение возможность обратного старта с Марса – а это, как понимал каждый, означало бы гибель.