Надежды и муки российского футбола - Мильштейн Олег Александрович - Страница 56

А тренер? Он должен быть со своими «солдатами», иначе его не поймут. Он не должен их бояться психологически. Страх – дополнительный допинг. У футбольного тренера своеобразная психология: он готовит своего подопечного сбить с ног другого человека и, возможно, искалечить. Это очень непростая вещь. В футболе то, что к нему притягивает, и то, что отталкивает, – одно и то же. Этого нет, пожалуй, ни в одной другой игре (ну кроме, разве, хоккея): чтобы тараном сбить человека, зная, что он упадет с раздробленным коленом! Злейший человек, – это, конечно, не каждому дано.

Почему великие игроки редко становятся великими тренерами? Я все-таки считаю, что это разные профессии. Одна профессия сродни учительской, воспитательской, другая – это, как ни крути, тяжелый физический труд. Это не значит, что футболисту не надо думать головой – надо, это же не монотонное копание лопатой. Но прежде всего труд футболиста, конечно, – это разновидность тяжелого физического труда.

О творчестве, о вдохновении в футболе говорить трудно, но следует. Можно вдохновенно играть из-за страха: перед тренером, перед толпой зрителей, которая здесь же вынесет свой приговор. Только применимы ли здесь слова «творчество», «вдохновение»? Вот когда за родную деревню, когда за Россию, «Вперед, за Родину!» – это да!

В футболе, конечно, как и во всех играх, главное – победа. Если мы проведем аналогию с рыцарским турниром, то вообще получится один к одному: массовый турнир, только без лошадей, без копий, с очень четко поставленной задачей – пробиться любой ценой сквозь все препятствия и победить.

Владимир Поляков

Ведущий редактор отдела «Политика, экономика» «Литературной газеты», публицист,

болельщик

Футбол требует осмысления

Секрет притягательности и популярности футбола? Я помню, как я сам начинал в детстве. До сих пор вспоминаю это, хотя уже прошло сорок лет. Я начинал заниматься футболом достаточно активно. В свое время мечтал стать футболистом, ходил в секцию, но, к сожалению, зрение выступило ограничителем. Почему занимался? Во-первых, это было жутко интересно: это азартно, это захватывающе, получаешь удовольствие от процесса игры, потому что игра эмоциональная, азартная, спортивная, по-настоящему спортивная. Игра физкультурная, потому что здесь задействован весь ты: все твое тело, все твои эмоции, даже твой мозг. И получаешь от этого прежде всего эмоциональное удовольствие.

Теперь о футболе с точки зрения зрителя. Вот сейчас мне уже представляется, что зритель проигрывает перед игроком: игрок получает неизмеримо больше удовольствия. Но для зрителя зато это зрелище! Не хочу употреблять слово «шоу», потому что «шоу» в русском языке имеет все-таки немножко другие семантические оттенки. Это прежде всего зрелище, азартное зрелище, захватывающее. Особенно когда ты проникаешься к игрокам каким-то особым, личным отношением… они для тебя становятся своими. В свое время, когда я был азартным болельщиком, очень азартным спартаковским болельщиком, для меня игроки были как бы заочными друзьями – и отношение к ним было именно как к друзьям. Хоть он тебя не знает, но ты его знаешь отлично, и его успехи – это, по сути, твои успехи. Вот такая сильная вовлеченность.

В школе футбол был предметом постоянных разговоров, постоянных конфликтов. Класс делился практически пополам: на болельщиков ЦСКА и болельщиков «Спартака» (другие клубы в наших спорах фигурировали как-то меньше). Мы, спартаковцы, конечно же, пытались доказать, что лучше «Спартака» команды нет.

Почему именно футбол, а не какой другой вид спорта? Во-первых, потому, что он, наверное, один из самых демократичных видов спорта. В сравнении, например, с горными лыжами, хоккеем для игры в футбол требуется очень мало. Даже легкая атлетика требует стадиона, потому что без беговой дорожки это уже не легкая атлетика. А футбол – это буквально любой ровный участок, пустырь, только обозначь фуражками или двумя кирпичами ворота. На пляже можно играть босиком. Достаточно дешевых кед – и уже можно с удовольствием играть в футбол.

Вот эти демократичность и доступность, я думаю, и привлекательны для игроков. А для зрителей – кроме демократичности, футбол ведь еще и очень прост: правила незамысловатые; в принципе только офсайд, пожалуй, вызывает какие-то вопросы, и то его все хотят отменить, проводились даже различные эксперименты, связанные с положением «вне игры». А так – очень простые правила, и зритель, даже придя первый раз, вообще впервые увидев футбол, моментально, через пятнадцать минут, понимает все правила и вовлекается в игру, в зрелище – ему это интересно. Здесь, опять же, как бы два аспекта. С одной стороны, простота, а с другой – сложность в подготовке футболиста, потому что все-таки человеку свойственно почти все в жизни делать руками. Нас как учили? Рука создала человека. А в футболе руками человек практически не пользуется, играет ногами, а ноги у нас, в общем-то, не предназначены для сложных действий, только для ходьбы и бега… а здесь приходится посылать мяч ногами по очень сложным траекториям!

Зрителю игра кажется очень простой, поэтому как болельщик он чувствует себя стратегом, ему кажется, что он в ней разбирается. Но выйти на поле и сыграть подобно футболисту он не может, потому что для этого требуется очень специфическая подготовка. Хотя, с другой стороны, сама игра позволяет спускаться на любой уровень. Это как в компьютере: разные степени трудности. Можно просто гонять мяч. Мы, например, начинали играть в детском саду, причем играли с вбрасываниями, с угловыми, а ведь нам было по пять-шесть лет! Но мы, насмотревшись по телевизору, уже кое-что понимали и играли по всем правилам.

Поэтому я думаю, что вот это сочетание простоты и доступности, с одной стороны, и демократичности – с другой, и делают футбол столь привлекательным и популярным. Хотя в то же время там присутствует элемент цирка. Вспомните, как Виктор Серебряников «закручивал» через «стенку» мячи, как Валерий Л обановский «закручивал» угловые, как Лев Яшин вынимал мячи из «девятки», как Николай Осянин забивал с сорока метров, – ведь все это цирковые элементы! Или финты Федора Черенкова, приводящие к обводке трех-четырех человек. Это цирковая зрелищность! Ну, а цирк любят и дети, и взрослые.

«Что значит футбол для Вас лично?» Для меня поначалу, в возрасте где-то одиннадцати-двенадцати лет, футбол, конечно, был смыслом жизни. Я мечтал сам стать футболистом. Начиная примерно со второго класса, я начал выписывать «Советский спорт», хотя мои родители абсолютно не интересовались спортом, и внимательно изучал практически все, что связано с футболом. Тогда в провинции трудно было купить газету «Футбол», но я ухитрялся договариваться с киоскерами – они мне оставляли по блату.

Это, в общем-то, и определило мою профессию. Уже в отрочестве я хотел стать спортивным журналистом, и уже тогда именно футбол предполагался объектом моей будущей профессии. Я хотел посвятить ему всю свою жизнь. Идя в семнадцать лет на факультет журналистики МГУ, я предполагал, что обязательно буду именно спортивным журналистом, и был близок к этому. Практикум на пятом курсе проходил в газете «Советский спорт», но позже особые обстоятельства помешали мне стать спортивным журналистом. Хотя до сих пор мне иногда кажется, что даже сейчас неплохо было бы перейти опять в спортивную журналистику.

«Что, на Ваш взгляд, главное в футболе: непредсказуемость, результат, сама игра, игроки?» Мне кажется, в футболе нельзя говорить о главном. Это приблизительно так же трудно, как сказать, что главное в борще, где все главное: и кусок хорошего мяса, и приправы, и последовательность в приготовлении. Так и в футболе.

Непредсказуемость – да. В футболе часто бывают сенсации, особенно в кубковых матчах, когда команда из второго эшелона может победить команду даже высшего эшелона. И это позволяет болельщикам надеяться на какое-то чудо.