Смотри на вещи проще - Надеждина Ирина Николаевна - Страница 72

– Токсикоз. Слыхал о таком явлении? Знаешь, в начале беременности это явление вполне нормальное. Некоторые только по нему и ориентируются.

– Беременности?! – он уронил сигарету.

– Да, а что? – Генрих Стефанович растерялся. – Что с тобой, Димка?

– Геша, а теперь я тебе буду обязан всю жизнь, это уж точно, – он побледнел.

– Ты что, не знал?

– Если всё будет нормально, приеду в гости и расскажу. Я не видел Вику уже неделю. Сейчас я что угодно отдам, чтобы она вернулась ко мне.

– Да вы обои оригиналы, как я посмотрю, – Валевский покачал головой.

– Если у тебя есть минута, постой пока она выйдет. Это гарантия того, что она сядет в машину. С остальным я разберусь.

– Ну, ну, – Генрих Стефанович с любопытством посмотрел на Дмитрия. – Чего ради друга не сделаешь.

Глава 84

Вика переоделась, взяла сумку, попрощалась с сотрудниками и пошла домой. Наконец-то дежурство, вымотавшее её до предела, было окончено. Осталось добраться до своего временного пристанища – квартиры подруги – и выспаться, пока подруга вернется с работы. Единственным неудобством было то, что добираться предстояло ещё почти полтора часа.

Вика вышла из здания и остановилась от неожиданности – возле двери стояли, курили и разговаривали Дмитрий и Валевский. Возвращаться назад, сделав вид, что забыла зонтик или ещё что-нибудь, было глупо. Она знала, что Дмитрий никуда не уедет до тех пор, пока не дождется её. Кроме того, ей в глаза бросилась его бледность и усталый вид. Обида обидой, а сердце екнуло, не случилось ли чего-нибудь. Ещё и Валевский…

– Доброе утро, – сказал Дмитрий, подходя к ней.

– Кому как, – мрачно улыбнулась Вика, стараясь не подать виду.

– Генрих Стефанович, ты не против, если мы тебя оставим и поедем? А то мне бы ещё в офис успеть, – обратился он к Валевскому.

– Не против, Дмитрий Максимович, – улыбнулся Валевский. – Я тоже сейчас домой поеду, вот только докурю.

Вике ничего не оставалось делать, как сесть в машину. Когда Дмитрий повернул ключ зажигания, она сказала:

– Довезешь меня до первого поворота и я выйду.

– Что это ещё за новости?

– Это не новости, – она старалась говорить с видом полного безразличия. – Простоя я не хочу всю жизнь быть непонятно кем.

– Вика, прости меня, я виноват! – голос Дмитрия даже слегка охрип от напряжения. – Что хочешь, только прости!

– А что мне хотеть? – Вика натянуто улыбнулась. – Хватит, что я знаю, чего не хочу.

– Зайчонок, прости! Ты же прекрасно знаешь, что ты никогда не была для меня непонятно кем, – в его голосе появились молящие нотки. – Я тебя люблю!

– Дим, не стоит… Вообще, останови, я хочу выйти…

– Никуда ты не пойдешь, и останавливать я не собираюсь. Мы домой едем.

– Ты думаешь, что я не уйду снова?

– Не уйдешь, – ответил Дмитрий тоном, не терпящим возражения.

– Хочешь, я скажу сейчас, то чего ты ждешь? – Вика, как когда-то в ресторане, готова была или наговорить ему резкостей, или расплакаться. – Хан, я не твоя любимая наложница! Так вот, не жди, не скажу! Устала я, Дима, играть в любимую наложницу всемогущего хана.

– У тебя от усталости проблемы с памятью начинаются. Я тебе всегда говорил, что ты любимая, но не наложница. Разве что, в первый раз. И, если уж на то пошло, эту игру начала ты. Для меня игрой это никогда не было. Не забывай, любимая жена.

– Уже не жена. Кольцо я оставила. Видел?

– Видел. Только какое это имеет значение, в кольце ты, или без кольца? Для меня ты жена в любом случае.

– А знаешь, почему я игру эту начала? Я, как чувствовала, что это у нас не навсегда! Думала, вдруг что, не так больно будет… – она повернулась и пристально посмотрела на Дмитрия. – Мне очень хотелось, чтобы со мной рядом был вот такой всемогущий и всесильный, который меня защитит от кого и чего угодно и никому не даст в обиду! Я, как последняя дурочка, влюбилась в тебя! Мне так нравилось, что ты не треплешься, как все, не набиваешь себе цену, не рисуешься, не жалуешься! Идеальный мужчина – добрый, умный, сильный, ласковый, надежный! Вот с таким бы остаться на всю жизнь! У меня одно время даже навязчивая идея была, что я тебя уже очень давно знаю. Просто сложилось так, что мы давно не виделись.

– Ну, не оправдал я твоих надежд! – он горько улыбнулся. – Я же тебе говорил, что я по жизни боюсь.

– Не то, Дима, не то… – у Вики дрогнул голос. – Бояться могут все… Только почему ты так долго не верил мне и так веришь ей? Почему она с тобой вытворяет, что хочет?

– Хорошо… что ты прикажешь? Когда я её на лестницу вышвырнул, ты кричала, чтобы я остановился. Теперь, оказывается, не так… Я же готов выполнить твою любую просьбу, любой каприз.

– Не любой, Дима… – она вздохнула и отвернулась. – Началось всё с того, что ты не каприз не выполнил, и не просьбу. Ты меня даже выслушать не захотел! Я понимаю, что услышать такое, как ты услышал, это страшно. Но ты же не хотел услышать то, что для тебя, может быть, было бы спасением! Сначала ты попросил меня дать возможность побыть тебе одному, а потом, когда тебя растаскало, чтобы я не начинала говорить, слышала одну и ту же фразу: «Не сейчас! Мне уже безразлично… Двадцать лет из жизни выброшено!». Вот я и решила, раз тебе всё безразлично…

– А как ты думаешь, здорово это было? – Дмитрий остановил машину. – Лолита мне столько лет пудрила мозги тем, что хочет детей, знала, что я хочу, пользовалась этим, а сама аборты делала. Сама же слышала. Я ведь говорил, что жил с ней и выбрыки её терпел только из-за того, что жаль мне её было. Женился на ней только из-за этого. Оказалось, она надо мной просто смеялась!

– Дима, ты меня не слышал, и слышать не хотел. И не говори, что не слышал, потому, что был пьяный. Не потому. Не хотел – не услышишь. И вообще, я пойду…

Вика хотела открыть дверь, но дверь оказалась заблокированной. Она ещё раз безуспешно дернула ручку и повернулась к Дмитрию. В её глазах стояли слезы.

– Открой!

– Не подумаю.

– Зачем же ты тогда остановился?

– Не хочу говорить, когда должен всё время смотреть не на тебя, а на дорогу.

– Нам не о чем больше говорить, – Вика снова отвернулась.

– Есть. Я знаю, что не услышал. Ты права в том, что обиделась на меня. Но ты будешь не права, если не простишь меня. Тогда действительно окажется, что Лолита стоит между нами и может сделать, что угодно. Она же этого только и добивается, чтобы мы разбежались. Неужели ты этого не понимаешь?

– Понимаю. Но я не хочу, чтобы ты доказывал ей таким образом, что тебе на неё плевать! Я же тоже живая, у меня есть душа… есть… – голос Вики задрожал, она осеклась и заплакала.

– Перестань, прошу тебя, – Дмитрий обнял её и привлек к себе. – Не плачь. Прости меня.

– Оставь меня… видеть тебя не хочу…

– А слышать? Я знаю, что я тогда не услышал. Прости меня, пожалуйста. Мы уже достаточно напереживались. Тем более, тебе сейчас нельзя волноваться… успокойся… Если тебе хочется, покричи на меня, только не плачь…

– Отстань… Всё мне можно… – всхлипывая, пролепетала Вика.

– Нельзя. Переживать нельзя, курить нельзя, уставать нельзя. Это вредно тебе, вредно нашему маленькому, – он поцеловал Вику в заплаканные глаза. – Прости и перестань.

– Откуда ты знаешь? Валевский сказал?

– Ну, ты же не успела. А почему раньше не сказала? – его голос звучал мягко и ласково. – Когда в Крым ездили, сказала, что ещё не уверенна, потом ничего не говорила… От кого пряталась?

– Не хотела говорить до свадьбы… – Вика попыталась глубоко вздохнуть, но дыхание дрожало. – А, когда ездили отдыхать, действительно была неуверенна… И вообще, я не хочу, чтобы ты женился на мне из-за этого… не думал, что я тебя хочу на себе женить…

– Глупышка. Я женюсь на тебе, только потому, что ты – это ты. Потому, что люблю тебя. И ничего не повлияет на моё желание жениться на тебе. Если бы ты это сказала, то никогда бы я не решил, что ты меня женить хочешь. Просто была бы очень большая радость, – Дмитрий поцеловал её. – Перестань. Прости и скажи, что прощаешь… Ведь всё равно не отпущу…