Империя зла - Гущин Александр - Страница 3

3

– Помогу, ежели пожалею, мил человек. Беглый ты против кого хошь воевать будешь. Расскажи свою историю так, чтобы я тебя пожалел.

Я-то не беглый. В горы, от таких как ты ушел, век бы вас не видеть, кровопивцев. Так нет, и здесь достали, нелюди. Рассказывай, стервятник, чего натворил, а нет – уходи.

Федосеев, тщательно выбирая слова, стараясь употреблять слова деда, начал свой рассказ. Суть его заключалась в том, что работал он в организации нелюдей, которая не простила ему ошибку и хотела убить. Но он сам кого-то убил и бежал. Просит лишь разрешить перезимовать. Дед подобрел, когда полковник рассказал, что убил троих "подлых людей". И разрешил погреться у очага.

7. В этом разделе рассказывается, как умер Иван Шарипович.

Через несколько дней полковник знал почти всю историю юродивого деда. В 1942 году дед, точнее капитан Иванов, выполняя задание командывания, специально попал к немцам в плен. По словам Иванова, он был офицером разведывательного отдела штаба армии. Бежал из плена после выполнения задания. Определили после плена в штрафной батальон, так как штаб армии, вместе с командирами, был уничтожен немцами при прицельной бомбежке. Никто не мог подтвердить, что

Иванов был заброшен к немцам по заданию советского командования. Из штрафбата его забрали представители СМЕРШ и долго били за то, что он якобы навел фашистские самолеты на штаб собственной армии. – Сломали меня не тогда, а в 1944 году, – заговаривался старик. По окончанию войны был ГУЛАГ. После смерти Сталина, Иванова из советского концлагеря выпустили, и ушел он пешком через весь союз, подальше в горы, чтобы не общаться с людьми. Всех представителей власти он боялся и ненавидел.

Подходы к сакле легко просматривались, и днем полковник помогал старику по хозяйству, ухаживая за немногочисленной скотиной отшельника. С десяток коз и овец паслись недалеко от сакли, выщипывая траву из-под выпадавшего временами снега, а Федосеев, зорко оглядывая подходы к жилым развалинам, выполнял поручения старика по приготовлению козьего сыра и ожидая "гостей".

Юродивый старик стал называть полковника Федосом, своей проницательностью он опять поразил матерого шпиона. В полночь, 10 ноября 1962 года дед ушел в селение Казбеги, откуда привел на следующий день вооруженных военных. Полковник наблюдал за военными из-за укрытия, что облюбовал себе ранее. Находясь в трех километрах от сакли, разведчик ГРУ похвалил себя мысленно, что покинул жилище деда сразу после его ухода. Выпал снег, следов не было никаких.

Наблюдая за пришельцами в бинокль, Федосеев узнал в них несколько знакомых офицеров. Значит автомобиль "Победа" найден, и разведывательное управление раскручивало машину поиска.

В жилище старика Федосеев вернулся только 13 ноября. Военные ушли

12-го утром, зачем-то сняв отпечатки пальцев у Ивана Шариповича.

Когда Михаил Исаевич вернулся, дед был уже при смерти. Он сказал, что военные обмолвились, что беглец, вероятно, ушел на юг, в сторону границы.

– Они не доказали себе, что в автомобиле "Победа" был именно я, – подумал с некоторым облегчением полковник.

Жизненный путь старика Шариповича завершился, он просил только пить и привести священника. Подавая воду, полковник обронил:

– Зачем тебе священник, у тебя ни одной иконы нет в сакле, поздно вспоминать бога.

– Потому нет икон, что боюсь, за иконы судить будут. В 1944 году

СМЕРШ нашел икону в моем вещмешке. В НКВД били долго меня, ну и я четверых своих костоломов изувечил, силушка была, слава богу…

Ивана Шариповича как будто забила падучая, он застонал и заскрежетал зубами.

– Заставили съесть икону, нелюди. Сломали… Матушка в бога православного нарекла верить. А прадед мусульманином был… Слушай

Федос…

Дед Иван умирал. Слова его то звучали громко, то звенели свистящим шепотом. Он вспоминал то детство, то войну.

– У прадеда бороденка была жидкая, татарская, а я весь волосами оброс, – дед приподнялся и показал рукой на север, северо-восток.

– Федос… Поезжай в Приютное, Федос… Видел я видение… Там, где речка Сорочка встречается с речкой Новотоцкой подойдет к тебе мальчик… Мальчишка лет двенадцати. Он Спаситель от СМЕРШ… от

НКВД. Помоги ему, Федос. Видение я такое видел…Может это я был…

Поезжай в Приютное… Там я дед Лапа…Первый боец был… Поклонись могилам моих предков… Помоги…

8.Как полковник ГРУ стал дедом Вано.

Иван Шарипович Иванов умер днем, к вечеру Федосеев подготовил все для погребения покойного, просмотрел документы, фронтовые фотографии умершего и вдруг осознал, что усопший внешне похож на него полковника ГРУ Федосеева Михаила Исаевича. Волосы у обоих седые. Усы и бороду можно отрастить и "состарить" лицо при помощи солнца и гримерных принадлежностей. Из сообщения сестры старика полковник понял, что родных у Ивана, кроме неё самой в Приютном никого не осталось. Звание юродивого позволяет не помнить подробностей своей прошлой жизни. Мешали полковнику только отпечатки пальцев, но для человека, работающего в ГРУ, не было ничего невозможного. В чемоданчике с гримерными принадлежностями, которые изготовил институт маскировки Главного разведывательного управления, было несколько тюбиков-баллончиков с твердеющим на воздухе жидким спреем, который при распылении на кисти рук копировал отпечатки ладоней и пальцев. Проще говоря, спрей затвердевал и превращался в дышащие для предотвращения отпотевания рук тонкие незаметные, гибкие как резина пленки-перчатки, которые несли на себе нужные для разведчика следы.

Такие перчатки советские разведчики называли "варяжками". Методом зеркального отражения с выворачиванием наизнанку оттисков, применяя вспомогательный тюбик для фиксации зеркального отражения, Михаил

Исаевич изготовил несколько пар тончайших "варяжек" с отпечатками рук покойного. "Варяжки" советские разведчики не любили, так как они требовали тщательной подгонки к собственной руке, легко повреждались и, при внимательном исследовании, их можно было обнаружить. Потом их надо было смазывать специальным жиром, чтобы они оставляли следы. С варяжками полковник работал долгое время, специальным штампом вырезал отверстия для ногтей. Затем изготовил несколько тончайших плоских пленок – отпечатков с ладоней и пальцев усопшего деда Лапы.

Специальным клеем Федосеев укрепил эти гибкие пленки на своих руках.

Весной 1963 года, когда лицо шпиона стали скрывать отросшая борода и усы, Федосеев, под личиной юродивого деда Вано, посетил селение Казбеги, где почтальон вручил ему письмо. Соседка оповестила о смерти сестры Анастасии и о том, что дом Ивановых пуст. Вернувшись в жилище деда Лапы, полковник принял решение. Он еще раз разровнял, замаскировал могилу деда, разбросал камешки на могиле, уничтожил свою одежду и, взяв только необходимое, отправился на край земли, в глухую Оренбургскую область, планируя переправить оружие и некоторые нужные для шпиона вещи после того, как освоится на новом месте.

9. Как дед Лапа отстаивал свое имя.

22 июня 1963 года разговор стариков в селе Приютном, что в Тоцком районе Оренбургской области не сулил ничего хорошего бывшему полковнику ГРУ Федосееву Михаилу Исаевичу, который жил уже почти целый месяц в доме Деминой (по фамилии мужа) Анастасии, что умерла в прошлом году. В селе и в новом убежище Михаил Исаевич вел себя осторожно, зная, что любой промах ведет его к смерти. Отпечатков пальцев в своем жилом помещении полковник не оставлял, зато очень позаботился, чтобы в случае обыска обнаружили отпечатки пальцев

Ивана Шариповича.

Федосеев выдавал себя за деда Лапу, юродивого брата Анастасии, и никто ничего не заподозрил, если бы не этот старик Демин, родственник мужа Тоси. Дёмин, стоя в очереди у входа в магазин утверждал, что приехавший не похож на Ивана Шариповича, дескать,