Интерфейсом об тейбл - Бетке Брюс - Страница 60

Гуннар тупо улыбнулся мне. Из его уст вырвалось глухое, странное мычание.

— Ты не заболел? — Я сделал шаг к ванне. И тут из мыльной пены вынырнула Реба.

— Здорово, Макс! — радостно вскричала она. На ней было что-то типа акваланга — только дыхательная трубка шла не ко рту, а к носу. — Фу-у-у, от этих дел ужас как пить хочется! — Она выхватила у Гуннара фужер, выпила залпом, сунула фужер в его руку и вновь нырнула на дно ванны.

— А-а, — вымолвил я. — Мне, собственно…

— ИСЧЕЗНИ, — процедил Гуннар сквозь зубы.

— Да, разумеется. Непременно. — Развернувшись, я удрал так быстро, как только мог унести меня мой слабенький интерфейс. Спустя несколько секунд я выпрыгнул в реальность и снял очки.

Тут— то я и узрел нашего домовладельца Джерри. Он стоял у грузового лифта с ведерком краски в руке и неописуемой гримасой (надеюсь, я никогда больше таких гримас не увижу) на лице. Я попытался взглянуть на нашу троицу его глазами. М-да, просто трио высокотехнологических мимов из кабаре для голубых.

— Не спрашивай, — сказал я Джерри. — Не спрашивай ни о чем.

К концу недели мы накопили немало полезной информации о Фрэнклине Кертисе. Вот только ничего хорошего эта информация нам не обещала.

— Вот его электронный адрес, — сообщил Ле-Мат, кинув передо мной на клавиатуру листок бумаги. — С высотой технологий у этого типа все в порядке. Он подключился еще до того, как стало к чему подключаться. И кстати, я ничуть не удивлюсь, если у него есть свой МУДИ.

— У Кертиса? — Инге сморщила нос. — Мужская гордость не потерпит!

— Может быть, — пробурчал Ле-Мат, — но вы послушайте…

И он зачитал нам с распечатки следующий текст:

КЕРТИС: Я считаю себя писателем школы Станиславского. Я всегда пытался влезть в душу моих персонажей, увидеть мир их глазами, рассказать их историю их же устами. Но недавно я придумал несколько хитрых приемов, которые позволяют мне… э-э-э… забраться в шкуру моего героя в тот миг, когда с него семь шкур сдирают.

БАТОНОЖАТКА: Э-э-э… как в виртуальной реальности?

КЕРТИС: Отнюдь. С виртуальной реальностью — ничего общего. Я говорю об остроте ощущений, которая как минимум на одно поколение опережает то, что считается виртуальной реальностью сроки ламеров и баналов. Подробнее, извините, не могу — строжайшая засекреченность, сами понимаете, — но в процессе работы над моей новой документальной книгой «Робох Рен» я плотно общался с людьми, которые разрабатывают новое поколение военных симуляторов… БАТОНОЖАТКА: Ой, типа «Аргуса», да? КЕРТИС(насторожившись): Где вы слышали это название? БАТОНОЖАТКА: Не помню, в Сети, наверно…

КЕРТИС: Это сверхсекретный проект. Насколько много вам о нем известно?

БАТОНОЖАТКА: Практически ничего. Ну разве что это совместная разработка «МДИ-Биомеда» и «Рокуэлла-Тиокола» и что, согласно первоначальному плану, она должна была быть завершена еще два года назад и должна была стоить в шесть раз меньше, чем получилось.

КЕРТИС (выдернув из потайной кобуры пистолет): Эй, крошка, это же секреты федерального значения! Как ты узнала? Кто твой источник?

БАТОНОЖАТКА (испуганно): Честно, я просто наткнулась на это где-то в Сети…

КЕРТИС(опрокинув стул, бросается на интервьюерку и приставляет к ее лбу пистолет): ИЗМЕННИЦА! ИУДА! МАТА ХАРИ! НА КОГО РАБОТАЕШЬ, ГОВОРИ ПРАВДУ? НА КУБУ? НА ЛИВИЮ? ИМЕНА ДАВАЙ!

БАТОНОЖАТКА (обливаясь слезами): Ни на кого! Я везде внештатно!

КЕРТИС: А-А, ДВОЙНОЙ АГЕНТ? ОЧЕНЬ ПРИЯТНО. У МЕНЯ НА РОДИНЕ ЗНАЮТ, ЧТО ДЕЛАТЬ С МРАЗЬЮ ВРОДЕ ТЕБЯ (взводит курок).

БАТОНОЖАТКА (в истерике): Христом Богом клянусь, мистер Кертис, я простая журналистка! Пожалуйста, не убивайте меня, пожалуйстанеубивайтеменя, пожалуйстанеуби…

КЕРТИС (вновь овладев собой): Ну что ж, есть вероятность, что вы говорите правду — хотя мне как-то не верится… Ого, да вы обмочились. Ведите себя прилично, а?

БАТОНОЖАТКА (невнятно бормочет, мычит, бубнит под нос).

КЕРТИС: Ну ладно, считайте, что отделались первым предупреждением. Но вы отсюда не выйдете, пока не съедите свой диктофон.

Плюхнув бумажку на стол, Ле-Мат испытующе поглядел на нас с Инге:

— Ну? Военные симуляторы? «МДИ-Биомед»? Это вам ни о чем не напоминает?

— Да так, есть немного, — пробурчал я. — А что там дальше в интервью? Ле-Мат покосился на бумажку:

— Ничего, я вам все зачитал,

— Все-е? — подскочила на стуле Инге. Ле-Мат вновь заглянул в бумажку:

— Ага, тут еще примечание от редакции, что журналистка попала в больницу. Боль в животе. Должно быть, съела что-нибудь.

Задумчиво раскачиваясь на своем синем пластиковом стуле, я почесал подбородок — и вновь чуть не вмазался макушкой в пол.

— Ладно, составим список. Что нам известно?

— Фрэнклин Кертис богаче, чем сам Господь Бог, — сообщила Инге.

— Но адрес Бога мы не знаем, а насчет Кертиса все четко, — возразил Ле-Мат. ~ Я и реальный достал, и Сетевой.

— Но у него большие связи в министерстве обороны, — заметила Инге. — Картер даже предлагал ему пост министра.

Ле-Мат вытаращил глаза:

— Да? Я не знал. В семьдесят шестом?

— Не-а, в девяносто шестом.

— Тогда ясно, чего он отказался, — понимающе кивнул Ле-Мат.

Я попытался вновь вернуть разговор в деловое русло:

— Ну а его персональный компьютер? Что нам известно?

Ле-Мат стукнул кулаком по штабелю журналов:

— Что у него их целая персональная сеть. Похоже, у него весь особняк кабелями ОС1 обмотан. В каждой комнате по компьютеру. Даже в туалетах.

— Вы его «Артефакт» не читали, нет? — криво ухмыльнулась Инге. — Эту книжку он явно написал на унитазе — а потом запутался, какой бумагой подтираться, а какую оставить.

— Ну а топология? — вопросил я, хватаясь за соломинку. — Серверы?

— Распределенная обработка данных, — пробубнил Ле-Мат, — равноправные системы. Но должен вас обрадовать, дети: первичный сервер — рокуэлловская многофункциональная коробка. А Рокуэллы работают на НАСА. Эти ребятки так верят в чинопочитание и жесткую иерархию, что все важные файлы наверняка в их сервере.

— Ага, — протянул я. — Значит, опять пойдем делать подкоп и взрывать главный реактор. Весело. — Я окинул взглядом Ле-Мата и Инге. — Как вы думаете, в какое время суток туда лучше сунуться?

— Утром спозаранку, — не задумываясь, выпалил Ле-Мат.

— Почему?

— Ну, он же писатель, — пояснил Ле-Мат. — Каждый дурак знает, что писатели — ночные совы. И к тому же горькие пьяницы. По утрам у него похмелье — не до рабо-О-ОЙ! — Инге больно ткнула ему локтем под ребра. Он обернулся к ней:

— Да, милая?

— Гуннар, — ласково проворковала она, — ты лично знаком хоть с одним активно работающим писателем?

Ле-Мат призадумался:

— А поэты считаются?

— Поэты вообще не работают, — отрезала Инге и обернулась ко мне. — Мы к нему залезем, когда он будет давать сеанс одновременной раздачи автографов. Это лучший шанс.

Тут нервно встрепенулся я:

— МЫ?

— Если вы думаете, что я вас одних отпущу, — заявила она, — то у вас одна извилина на двоих, и та — прямая.

Я покосился на Ле-Мата — тот пожал плечами. Похоже, у них уже был разговор на эту тему. Я вновь обернулся к Инге:

— Но тебе-то это зачем?

— Коготок у меня уже увяз, — передернула она плечами. — Так и так — всей птичке пропасть.

Я попытался обдумать эту новую информацию — и пришел к выводу, что думать тут особо нечего.

— Ну ладно, автографы — первое место в хит-параде шансов. Что на втором?

— Даже писатели иногда едят, — заметила Инге. — Надо узнать, когда он обычно обедает и ужинает — и вот вам полчаса, когда система будет включена, а хозяина в ней не будет.

Ле-Мат поднял руку:

— Можно внести предложение? Переглянувшись, мы с Инге милостиво кивнули:

— Просим.

— Похоже, разведка нам очень даже не помешает. — А ты что, пойдешь добровольцем? — Боже упаси, — побелел Ле-Мат, — Но твои Тварьки, если их чуть модернизировать, отлично справятся. Запустим их сегодня же.