Цветок Запада - Беверли Джо - Страница 49

Имоджин даже не представляла себе, что надо чего-то опасаться, находясь так близко от Каррисфорда.

– Но кто?..

– Ворбрик, – резко сказал Фицроджер, повернулся и ушел.

Имоджин понимала, что имела полное право остаться у постели Берта, но теперь она сомневалась, что это мудрое решение. До сих пор девушке даже не приходило в голову, что ей снова грозит опасность. Она оставалась все тем же сокровищем, которое могли похитить. Кроме того, она сохранила девственность, и если об этом кто-либо узнает, то это могло обернуться страшной бедой.

Как только брак станет реальным, никто не сможет разлучить их с Тайроном, и никакое обследование, никакие клятвы, даже самые ужасные, не смогут ничего изменить. Правда, ей придется покаяться в лжесвидетельствовании, но она сможет получить отпущение грехов. Теперь Имоджин захотелось, чтобы муж связал и изнасиловал ее.

Брат Майлс был у постели Берта. Он удивился, когда увидел Имоджин. Умирающий метался в бреду.

– Леди Имоджин, мне показалось, что он звал вас.

Имоджин села и снова взяла в свою руку ладонь Берта, другую руку она положила ему на лоб.

– Я вернулась, – сказала она раненому. – Это приходил лорд Фицроджер. Ему пришлось вернуться к королю в Каррисфорд. Мне кажется, что из-за него мы испытали столько волнений! Я говорила тебе, что он притащил в замок распутных девок? Я не позволю, чтобы у меня в замке творилось подобное!..

Берт немного успокоился. Имоджин показалось, что она увидела усмешку на губах брата Майлса. Он повернулся и пошел осматривать других раненых.

Через некоторое время Берту стало хуже, у него распухло лицо. Имоджин ничем не могла ему помочь. Он продолжал сжимать ее руку. Если бы у него было больше сил, он сломал бы ей пальцы.

Имоджин умолкла. Она опустилась на колени возле постели и стала молиться. Девушка поняла, что плачет, когда на распухшей руке умирающего увидела свои слезы. Она пыталась унять их, но не смогла. Потом вошел брат Майлс и начал читать молитвы:

– Хотя я иду под сенью смерти, мне не страшно, потому что ты, Господь, рядом со мной.

Конец наступил внезапно. Берт с трудом вздохнул и отошел в мир иной.

– Слава Иисусу Христу, – выдохнула Имоджин и положила голову на распухшую вялую руку Берта.

Кто-то поднял ее и повел прочь. Она с трудом поняла, что это Фицроджер.

– Тихо. Я давно наблюдаю за тобой. Здесь и моя вина тоже. Мне следовало бы учесть, что в твоих руках Берт мог растаять, словно воск.

Имоджин разрыдалась, а Фицроджер поднял ее на руки и понес. Она решила, что он посадит ее на лошадь, хотя у нее уже не оставалось сил для езды верхом. Но вместо этого он уложил ее на постель.

– Где мы?

– Это комната для гостей. Обычно женщины ночуют в специальном доме за пределами монастыря. Но мне удалось убедить добрых братьев, что ради твоей безопасности тебе лучше оставаться в стенах обители. Тебе было сделано исключение, потому что братия ценит благотворительность Каррисфорда. Но они поставили нам два условия. Первое, что я останусь с тобой, чтобы препятствовать безумным приступам похоти, присущим всем дочерям Евы. И второе, что мы ни в коем случае не совершим соитие, находясь на этой святой земле. Мне кажется, что нам не стоит беспокоиться по поводу любого из этих условий, правда?

Имоджин присела, у нее уже не оставалось сил, чтобы стоять.

– Нет, нам не о чем беспокоиться. Фицроджер подал ей деревянную миску и кубок.

– Здесь есть хлеб, сыр и мясо.

– Как хорошо! Имоджин принялась за еду.

– Как король? Он сильно злится?

– Он понял, что ты не собиралась удирать, и теперь он считает тебя благородной и христолюбивой женщиной. Сейчас его больше ничего не волнует, потому что нет никаких сомнений в реальности нашего брака, тем более он не сомневается в моей преданности. Его волнуют военные проблемы. Прибыл ответ от Ворбрика. Он выказал полное неповиновение.

– Король выступит против него?

– Он уже приказал осадить замок Ворбрика. Как только мы займем его, то сразу же двинемся на Беллема.

– И ты тоже поедешь?

– Конечно. Мне казалось, что тебя это обрадует.

– Как насчет Ланкастера? Я не хочу оставаться с ним.

– Не волнуйся. Когда я поеду, то граф и его люди отправятся вместе со мной.

– Наверно, он теперь нам не опасен, ведь он, кажется, поверил моей клятве.

– Я в этом не уверен. Он лишь затаил злобу, но окончательно не сдался. Мне кажется, что он слишком много времени проводит в обществе отца Фульфгана и почему-то стал более спокойным.

Имоджин понимала, что желает знать Тайрон, и она ответила мужу:

– Я не говорила отцу Фульфгану, что я все еще девственница.

– Надеюсь, что это так. Но он мог догадаться.

– Не знаю…

– Тебе не нужно напоминать, – холодно сказал Тайрон, – что ты обещала избавиться от священника.

Девушка смутилась и отвела взгляд.

– Да, я так и сделаю, когда мы вернемся домой.

Фицроджер посмотрел на нее и сказал:

– Ты помнишь, что я говорил тебе? Наверно, нам так и придется сделать.

– Я понимаю тебя и согласна на все. Если нет другого выхода, возьми меня силой. Я не хотела бы стать женой Ланкастера. Наверно, в Англии есть кто-то, за кого бы я не задумываясь вышла бы замуж, но я такого еще не встречала, а тебя вот встретила.

Тайрон изумленно поднял брови, и девушка поняла, что выразилась довольно грубовато, но это прозвучало не более бестактно, чем все то, что наговорил ей муж. Фицроджер выдержал паузу и произнес:

– Мне все равно, что ты думаешь обо мне, лишь бы ты не нашла такого человека позже и не стала бы петь другие песни.

– Милорд, я сохраню верность брачному обету. Когда я обманула Ланкастера, это была первая и последняя лживая клятва в моей жизни.

– Я могу отвечать только за свои слова, но приложу все усилия, чтобы не разочаровать тебя.

– Я знаю, – тихо сказала Имоджин. – Поэтому я тебе и верю.

– Вот как? Тогда тебе лучше лечь спать. Уборная за дверью, а больше никаких других удобств здесь нет.

Имоджин сходила в уборную, потом вернулась и посмотрела на узкую кровать.

– Здесь нам вдвоем не уместиться.

– Я буду спать на полу. Я привык к такому… И потом, так будет спокойнее, нас не соблазнят плотские утехи, правда?

В его словах прозвучала явная ирония, и Имоджин поняла, что у ее мужа плохое настроение.

Может быть, его мучает похоть? – подумала она.

Имоджин оценивающе посмотрела на жесткую постель. Ей так хотелось покончить с неопределенностью. И еще она подумала, что, может, вдали от Каррисфорда и от ужасных воспоминаний все будет лучше, но она ни в чем до конца не была уверена.

Имоджин сбросила тунику и драгоценности и легла на кровать, не снимая другой одежды. Девушка видела, как Тайрон положил рядом с собой меч, а в углу комнаты заметила его кольчугу, шлем и щит. Он решил не расставаться с доспехами.

– Ты считаешь, что и здесь подстерегают опасности? – спросила его жена.

– Сейчас везде опасно. Поэтому я и служу Генриху. Англии нужна твердая рука, чтобы народ мог спокойно спать у себя дома.

– И ты считаешь, что он действительно справится с этим?

– Да. Генрих очень сильный человек.

– Иногда ты говоришь так, как будто он тебе не очень-то и нравится.

Фицроджер внимательно посмотрел на жену.

– Иногда я не нравлюсь сам себе. Генрих, как и я, делает то, что должен делать. И если у нас есть возможность добиться чего-то, мы особо не задумываемся о средствах.

– Как будет хорошо, когда в стране установится мир.

– Скоро так и будет.

– А как же Ворбрик и ему подобные?

– Мы их раздавим, и очень скоро.

– И тогда в этой части страны воцарится порядок?

– Да, непременно.

– И я просто средство для достижения этой цели?

Фицроджер заколебался.

– Да, скорее всего, так.

– И если бы я была вонючей страшилой, ты все равно женился бы на мне?