Ради твоей улыбки - Беверли Джо - Страница 29

Френсис знал, что хотя Николас ненасытен в любви, он всегда относился к женщинам с уважением.

— Но тогда почему бы тебе не отказаться от этого дела?

— Как я могу? Вдруг проклятый заговор окажется успешным?

— Возможно, Милчем найдет другой способ предотвратить его.

Николас в раздражении уставился на разбросанные по скатерти кусочки хлеба.

— Я намерен сегодня обсудить с ним ситуацию, но, боюсь, другого пути нет. Тереза — наша единственная ниточка. Милчем пробовал предпринять лобовую атаку, но это ни к чему не привело — она ясно дала понять, что будет иметь дело только со мной. А я, кажется, закончу свои дни в сумасшедшем доме.

Глава 8

На следующий день, когда Николас вновь уехал по делам, Элинор с удовольствием приняла приглашение маркиза покататься.

— Это не опасно? — спросила она, разглядывая его высокий фаэтон. — Судя по виду, достаточно легкого ветерка, и он запросто перевернется.

— Вы напрасно мне не доверяете: у меня не только прекрасный экипаж, но и сам я отличный возница.

Собрав волю в кулак, Элинор по ступенькам забралась на сиденье, и они помчались, свысока поглядывая на встречные экипажи.

— Думаю, от наследника герцогского титула ждут, чтобы он величественно шествовал по жизни.

Маркиз рассмеялся и одарил ее одной из своих ослепительных улыбок.

— Временами мне кажется, что жизнь простых смертных куда привлекательнее жизни богатых наследников.

Элинор опустила ресницы. Она не могла не признаться самой себе, что какая-то частичка ее души тянулась к нему, но маркиз не имел над ней такой власти, как Николас. Более того, жизнь без мужа была ей теперь совершенно невыносима, и Элинор, погруженная в мечты о предстоящей ночи, пропускала мимо ушей потоки острот, которыми попытался блеснуть маркиз.

Она вернулась домой в превосходном настроении, напевая модный мотив и безмятежно помахивая соломенной шляпкой, которую держала за ленты. Увидев, что муж спускается навстречу ей по лестнице, она радостно улыбнулась ему:

— Я прекрасно провела время. Надеюсь, у вас день прошел так же удачно, как и у меня?

Тут Элинор с тревогой заметила, что он избегает встречаться с ней глазами и, отвернувшись, перебирает лежащую на столе стопку писем.

— Боюсь, мое запутанное дело займет еще некоторое время. — Николас перевернул письмо, будто читал его. — Один мой друг хочет, чтобы я приобрел для него кое-какую собственность. Когда я согласился на это, задача не представлялась трудной, но продавец оказался очень требовательным, теперь я вынужден постоянно уделять внимание этому вопросу. Тем не менее мне необходимо довести дело до конца, поскольку результат для меня чрезвычайно важен.

— Как это, должно быть, утомительно, — вздохнула Элинор, раздумывая, каким образом «дело» ее мужа может быть связано с мадам Беллэр. Скорее всего он использует дом этой особы для переговоров, а не проводит с ней все время.

— Не стоит ли пригласить этого продавца к нам? — неожиданно спросила она. — Может быть, хорошая кухня и добрая компания помогут вашим усилиям?

В глазах Николаса появился странный блеск, но ответ его прозвучал весьма уклончиво:

— Хорошее предложение, только, боюсь, это не выход. Сила моего собственного убеждения — единственный ключ к решению проблемы. Но все равно спасибо. — Он снова вернулся к бумагам. — Здесь масса приглашений для вас, дорогая.

— Да. — Элинор взяла стопку визитных карточек. — Тетушки усиленно вводят меня в свет, а ваши храбрецы сопровождают, когда могут.

— Боже правый, должно быть, это ужасно утомительно. Элинор засмеялась, и Николас в ответ улыбнулся ей, по-видимому, радуясь, что они перешли к более безопасной теме.

— Временами это несколько нервирует, — призналась она, — но я научилась выбирать себе компанию. Кстати, я обещала быть сегодня на вечере у Бреттонов. Френсис вызвался сопровождать меня, но…

— Мне нужно уехать ночью, — быстро сказал Николас, — но я могу проводить вас. Или, если хотите, тихо проведем вечер у камина. Вы обедаете дома?

— Да. Френсис заедет позже.

Поднимаясь к себе, Элинор проклинала это обстоятельство — после сегодняшнего утра она рада была остаться с мужем наедине.

За обедом у нее было прекрасное настроение, и Николас, казалось, получал от этого удовольствие. Они обсудили герцогиню Ольденбургскую, которая прибыла посмотреть торжества по поводу победы над Наполеоном, но отказалась остановиться в Карлтон-Хаусе, и поговорили о возможном участии в торжествах русского царя и прусского короля, однако, к досаде Элинор, краткий миг наслаждения больше не повторился.

И в дальнейшем Николас относился к ней как к милой незнакомке, всячески избегая оставаться с ней наедине. Даже если они спали в одной постели, он держал дистанцию. Элинор понятия не имела, как приблизить его — она пускалась на разные уловки, но это ни к чему не привело. Время от времени она пыталась поговорить с ним с глазу на глаз, но он вежливо пресекал эти попытки.

Наконец Элинор пришла к заключению, что ее план оторвать мужа от француженки привел к обратным результатам. Николас понял, что не может разрываться между двумя женщинами, но отверг не любовницу, а жену.

Когда собственная спальня Элинор была наконец отделана и она перебралась туда, это стало хоть и горьким, но все же облегчением. Во всяком случае, теперь не приходилось питать тщетных надежд на то, что в какую-то ночь она станет для него желанной.

Лорд Мидлторп, частый ее компаньон, видя, как страдает Элинор, однажды, когда Николас обедал у него, попытался поговорить с ним на эту тему:

— Когда ты свободен от своих дел, не лучше ли тебе обедать дома, Ник?

— Нет, — последовал короткий ответ.

— Элинор будет рада твоему обществу, — упорствовал хозяин.

Николас вздохнул, понимая настойчивость друга.

— Не могу, Френсис. Я провожу с ней достаточно времени на публике. Не хочу обсуждать это, но я не могу оставаться с ней наедине.

— Почему? В какой-то мере я понимаю — ты не хочешь сейчас заниматься с ней любовью, но отчего бы просто не составить ей компанию?

Николас печально улыбнулся:

— Когда я вижу ее, то хочу прикоснуться, прикоснувшись, захочу поцеловать, поцеловать… — Его пальцы сжались в кулак, потом расслабились. — Она вот-вот влюбится в меня, а я не могу сейчас ответить ей. Это еще хорошо, что мои дела с Терезой не получили огласки, но где гарантия, что так будет продолжаться, пока я не доведу все до конца? Если правда выйдет наружу, пока наши отношения таковы, как сейчас, Элинор будет огорчена, оскорблена, но это не разобьет ее сердца.

— А как ты думаешь, когда все это кончится?

— Одному Богу известно. Я могу только сказать, что заговор существует и Тереза его участница. Я обещал ей деньги, защиту от судебного преследования, отъезд в Америку, но она хочет, чтобы я ехал с ней. Я обещал и это, хотя, конечно, не сдержу слова. Не понимаю, почему она медлит? Похоже, эта женщина кого-то боится.

Лорд Мидлторп машинально ковырял вилкой кусочек рыбы — от беспокойства за друга аппетит у него совсем пропал. И все же он не мог сдержаться и не высказать то, что думал по этому поводу.

— Будь осторожен, Ник. Элинор страдает, несмотря на всю твою заботу. Ты можешь зайти так далеко, что возврата уже не будет.

— Знаю, — сдержанно ответил Николас. Лорд Мидлторп поднял на него глаза.

— Как ты думаешь, если в вашем доме появится третий человек, это поможет?

— Ты намерен перебраться к нам? — Николас усмехнулся.

— Я подумал об Эми.

— Зачем ей переезжать — она замечательно проведет время в твоем доме.

— Не совсем так, — сказал лорд Мидлторп и принялся излагать свой план.

Элинор наконец утешилась тем, что публичного скандала не случилось, хотя безрассудное увлечение мужа, конечно же, не могло оставить ее полностью равнодушной.

Но сейчас было не время для скандалов: с каждым днем нарастало радостное возбуждение от окончания войны. Регент оказывал почести русскому царю и прусскому королю. Светский сезон стал бесконечной чередой балов и празднеств, и все здания были украшены разноцветными флагами.