Как заарканить миллионера - Биварли (Беверли) Элизабет - Страница 58

— Дорси… — словно эхо, повторил Адам. Склонив голову и подняв брови, он всматривался ей в лицо так, словно решал какую-то трудную задачу.

— Не жду, что ты поймешь, — продолжала она. — Я и сама-то толком не понимаю. Но… я не просто Мак. Да, во мне есть Мак. Наверно, есть и Лорен Грабл-Монро. Но обе они — только часть меня. Никто, кроме меня,

об этом не знает, да и я сама узнала совсем недавно.

Адам молчал, глядя на нее так, словно хотел вобрать в себя ее волосы, глаза, губы… душу. И вдруг — расплылся в озорной улыбке:

— Может быть, мне пора узнать тебя получше? Во всех твоих проявлениях?

Дорси не успела ответить — он припал к ее губам.

О, что за поцелуй! Ничего хищного, жадного, требовательного — только наслаждение. Только нежность. Только просьба о понимании. Медленно, мягко, ласково пробовал он на вкус сочную мякоть ее губ — и Дорси отдавалась ему с радостью, без остатка, таяла, растворялась в его поцелуе, смутно понимая, что здесь ее место, что здесь она хотела бы остаться навсегда, что ничего иного не желает и не захочет пожелать во веки веков…

Приподнявшись на цыпочки, она обвила руками его шею, запустила пальцы в густую копну темных волос. С жаром отвечая на поцелуй, она ощущала горьковатый привкус кофе, мятный — зубной пасты, и что-то еще — такое смутное… такое неопределимое…

Надежда. Вкус надежды. Чувствует ли его Адам? Этого Дорси не знала — могла лишь догадываться. Но знала: у них все получится. Любовь, рожденная в их сердцах, вскормленная долгими задушевными беседами, страстными взглядами, прощальными поцелуями на крыльце, жаркими ночами, проведенными вместе, эта любовь истинна. А истинные чувства не умирают. Пусть впереди у Дорси еще много пасмурных дней — вместе с Адамом она преодолеет все.

С неохотой оторвавшись от ее губ, Адам взглянул ей в глаза.

— Как же мне не хватало тебя… Дорси. — Он улыбнулся, со значением произнеся ее настоящее имя. — К этому имени мне придется привыкнуть. Но, господи, как же я по тебе скучал! Я на все готов, чтобы тебя вернуть!

«Он на все готов, чтобы меня вернуть?» — изумилась Дорси. Господи боже! А она-то все это время изнывала от тоски и отчаяния при мысли, что потеряла его навсегда!

— Прости меня! — прошептала она. — Если можешь, прости.

— Давно простил, — с готовностью ответил он. — Только пообещай, что с этой секунды между нами не будет никаких секретов.

— Обещаю, — ответила она;

— Я тоже, — улыбнулся он. — И, пожалуй, начну сеанс откровений прямо сейчас Дорси, я люблю тебя. Во всех твоих ипостасях.

Она выдавила нервный смешок

— Даже Лорен?

— А что плохого в Лорен? Она — яркая, смелая, остроумная женщина. И классно смотрится в мини-юбке

— Лучше, чем Мак в галстуке? — рассмеялась Дорси.

Он задумчиво прищурился:

— Как сказать. Это зависит…

— От чего?

— От того, где завязан галстук.

— Ах ты развратник! — в притворном негодовании воскликнула Дорси.

Подтверждая это обвинение, он усмехнулся совершенно развратной усмешкой.

— Точно, детка, и сейчас ты в этом убедишься! — И снова притянул ее к себе.

«Как легко все получилось!» — думала Дорси. После этого кошмарного месяца она не сомневалась: искать дорогу к Адаму будет не легче, чем прорубаться через джунгли в дождливый сезон. Кухонным ножом. Босиком и с завязанными глазами. С бешеным ягуаром на закорках и тучей москитов над головой.

А оказалось…

— Знаешь, — прошептал он, касаясь губами чувствительного местечка у нее за ухом, — у меня к тебе одна просьба.

«Ну разумеется!» — сказала она себе.

— Хочешь, чтобы я встала перед тобой на колени и молила о сексе?

Он удивленно выгнул темные брови.

— До сих пор мне это в голову не приходило, но вообще-то мысль интересная…

— Адам!

— Может быть, попозже, — сжалился он. — Сейчас я прошу о другом. Скажи, что ты ко мне чувствуешь? Только честно.

В.глазах его явственно читалась неуверенность, тревога… даже страх. Господи, и он еще сомневается? Что ж, всю свою жизнь Дорси будет показывать Адаму, что именно к нему чувствует. Самыми разными способами. Во всех своих воплощениях. Мак будет любить его как верный и надежный друг. Лорен — как страстная, чувственная любовница. А Дорси… Дорси будет просто любить. Всем сердцем. Всей душой. До конца жизни — а может быть, и дольше

И все это кипение мыслей и чувств она уложила в три коротких слова.

— Я люблю тебя, — ответила Дорси. — Люблю. Честное слово.

— Никогда не думал, — промурлыкал Адам, — что честность так возбуждает!

Дорси давно уже заметила, что он возбужден — не зря тесно прижималась к нему бедрами.

— Итак? — спросил он, сообразив, что она заметила его возбуждение. — Что же дальше?

— Карлотта сейчас дома, так что поедем к тебе, — без колебаний ответила она. Адам просиял улыбкой.

— Непременно, и очень скоро, — пообещал он. — Но я хотел знать, что ты будешь делать дальше?

— Хм… — Дорси задумалась, стараясь не показывать разочарования. Пока она удовлетворилась тем, что прижалась к нему покрепче — Ректор ясно дал понять, что в «Северне» для меня нет места. По крайней мере, на факультете социологии. Может быть, ведро и тряпку мне доверят, — горько усмехнулась она.

— Может быть, тебе стоит послать резюме в другой колледж или университет? — предложил он. — В Чикаго множество учебных заведений.

— Я уже получила несколько предложений, — призналась Дорси. — И из местных колледжей, и из других штатов.

Улыбка стерлась с его лица.

— Каких еще других штатов? Из Индианы, что ли?

Она покачала головой:

— Нет, из Новой Англии.

— Из Новой Англии?

Она кивнула:

— Да, и на длительный срок.

— Новая Англия?!

— И зарплата подходящая.

— Новая Англия!!

Дорси, не выдержав, расхохоталась.

— Но они предлагают читать лекции по масс-культуре и средствам массовой информации.

Адам с явным облегчением улыбнулся в ответ.

— А мне это неинтересно, — добавила Дорси и прижалась к Адаму еще крепче. — С массовой культурой я не хочу больше иметь ничего общего. Мне нравится преподавать, но преподавать именно социологию. Беда в том, что никто больше не видит во мне серьезного ученого. Все воспринимают меня как Лорен Грабл-Монро, только без парика. Ума не приложу, где теперь искать работу.

— Попробуй писать, — предложил Адам.

— Ни за что! С писательства-то и начались все мой беды! — простонала Дорси.

— Да, но только потому, что ты прятала свое истинное «я». Не желала признать, что Лорен Грабл-Монро и Дорси Макгиннес — одно и то же. А теперь все знают, что вы с Лорен — одно лицо, и ничто не мешает тебе писать под собственным именем.

— Но о чем писать?

Он чуть отстранился, и она подняла голову, чтобы взглянуть ему в лицо.

— Для начала опубликуй свою диссертацию. Дорси от души расхохоталась:

— «Элитный клуб для состоятельных мужчин как микрокосм маскулинизированного общества»? Да уж, представляю, какие очереди выстроятся за этим бестселлером!

— Непременно выстроятся, если ты кое-что там подправишь, добавишь сенсационности и придумаешь броское заглавие. Как тебе, например, такое «В логове врага: феминистка в мужском клубе»?

— Прекрати! — тщетно пытаясь справиться со смехом, воскликнула Дорси. — Ты же знаешь, Линди с меня шкуру сдерет!

— А ты не называй имен.

— Нет, ни за что! — отсмеявшись, решительно объявила Дорси.

— Можно ведь писать книги по социологии, — заметил Адам. — Ярким, популярным языком — так, как написана «Как заарканить миллионера».

— Но…

— И бросать преподавание тебе не придется, — продолжал он. — Только делиться знаниями будешь не с разгильдяями-студентами, а с теми, кому действительно интересно тебя слушать. Как Лорен на встречах с читателями.

— Но это не преподавание!

— Почему? — возразил Адам. — Я прекрасно помню, как в Северо-Западном университете Лорен прочла своим читателям целую социологическую лекцию. Я ведь там был, помнишь?