Монастырь - Ширянов Баян - Страница 75

Еще одним чисто гипотетическим предложением было и то, что шныри пустят вперед кого-то из своих подогретых. Но кум почти сразу отмел этот вариант. Вряд ли кто-нибудь, кому дорога своя шкура, ринется невесть куда, где уже были убиты двое. Другой вариант, что туда можно заставить идти в исполнение какого-либо долга. Но, Лакшин знал это точно, в карты шныри не играли, а за обычный косяк верная смерть не положена. Существовал и третий тип, которого Шмасть и Пепел могли подтолкнуть к посещению внутристенных проходов. Дурак, или неопытный, плохо разбирающийся в обстановке зек. Тот, кого можно было взять на «слабо'". Однако, как совсем недавно убедился Игнат Федорович, в восьмом отряде контингент подобрался ушлый. Были, конечно, и простоватые мужики, но излишним любопытством и авантюризмом никто не страдал, да и отпор шнырям, наезжающим не по делу, мог дать всякий.

Кум покачал головой, подтверждая свои мысли. Нет, «мясо» засылать шныри не будут. Сами ломанутся. Но тогда…

Игнат Федорович помял двумя пальцами подбородок. Если зарядить завхоза проследить за помощниками? Справится ли? Исаков туповат, трусоват и услужлив. Он вполне может выполнить такую задачу, особенно если не дать ему возможности поразмышлять. А поводом для встречи может послужить вечерняя проверка. Решив так, начальник оперчасти уже довольно потирал руки, как дверь в его кабинет без стука отворилась, и на пороге возник взъерошенный Рупь.

– Товарищ майор, там зеки бузят! – Прокричал прапорщик.

– Не ори, ты, так! – Повысил голос в ответ Лакшин. – Где? Какие зеки?

– Пятидесятая бригада сняться хочет!

– Почему?

– Привидения, говорят, замучали… – Пожал плечами Рупь.

– Чего, чего?.. – Наклонился вперед кум.

– Да я-то что? Я говорю, что зычки базарят. Привидения!

– Пойдем. Быстро.

Вскочив, Игнат Федорович одернул китель и поспешил вслед за прапорщиком к входу на промышленную зону. Там, на вахте, действительно стоял гвалт.

– Снимай, давай! – Кричали арестанты, выстроившиеся, как полагается, в колонну по пять.

– Погодите вы, мужики! – Нарядчик промзоны всем телом навалился на «вертушку», вцепившись в нее обеими руками. – Рупь за кумом побежал же уже. Сейчас кум придет и разберется!

– Кум уже здесь. – Сообщил Лакшин, положив ладонь на плечо нарядчика. Тот, даже не вздрогнув, слегка повернул голову, и, убедившись, что слух его не подвел, с теми же интонациями, выпалил:

– Добрый вечер, гражданин капитан. – Вновь повернувшись к зекам, нарядчик продублировал сообщение оперативника:

– Вот, мужики, и Игнат Федорович. Все к нему.

Тотчас весь строй заговорил разом:

– Гражданин начальник!..

– Не можем работать!..

– Что за дела!?..

– Что ему еще в голову взбредет!..

– Тихо!!! – Изо всех сил гаркнул Лакшин, скрестив руки над головой. Арестанты умолкли.

– Где бугор?

– Там остался. – Ответил кто-то.

– А вы, почему нарушаете? – Спросил оперативник и, понимая, что вновь может разразиться хай, ткнул пальцем в ближайшего зека, на бирке которого значилась фамилия Невротенко. – Ты говори.

Мужик кашлянул, прочищая горло, и затараторил:

– Как можно работать, когда по цеху твари потусторонние шляются? Они, вон, сегодня следы оставляют, а завтра, хрен их разберет, может, нам бошки пробивать будут полтергейстами своими!..

– Постой, – Прервал кум эти излияния, – Что за твари?

– Дык кто их знает? Бабы всякие. Это ежели по следам судить…

– Глашкой кликать! – Донеслось из строя.

– И что за следы? – Поинтересовался Игнат Федорович.

– Нормальные следы. – Пожал плечами Невротенко. – Токмо она по железу, как по песку какому ходит…

– И светятся. – Выкрикнул голос.

– Да, точно. Свет от этих следов идет зеленый такой. Мы-то чего? Мы работать завсегда. А ежели там радиация? Мы ж не на урановых рудниках. Нам еще детей делать!

– Так. – Резюмировал Лакшин. – Стойте здесь. Я сам схожу посмотрю.

Зеки расступились перед кумом, и тот пошел в ремонтный цех. Там, в одном из углов уже стояли двое. Кум узнал нескладную высокую фигуру капитана Князева. Рядом с ним склонился над чем-то бригадир ремонтников Михаил Волжанин. Майор обратил внимание, что лица их казались неестественно зелеными.

– Ну, что тут такое? – Лакшин подошел к начальнику промзоны и бугру.

– А вот, сам посмотри. – Князев распрямился и указал ладонью на пол. Там, испуская то самое зеленоватое сияние, о котором говорили зеки, и которое окрашивало лица этих двоих, тянулась цепочка миниатюрных следов.

– Что за чертовщина! – Воскликнул Игнат Федорович.

– Вот, и мои мужики так сказали. – Невесело усмехнулся Волжанин.

– Когда это появилось? – Спросил кум у Шатуна.

– Как пришел – они, вроде, уже были. – Насупил брови Михаил. – А как стемнело слегка, светиться начали.

– Есть у нас счетчик радиации? – Теперь майор повернулся уже к Николаю Терентьевичу.

– Не знаю. – Капитан нескладно махнул руками. – Может, в части есть? Или у Поскребышева…

– Так что с бригадой делать будем? Снимать? – С этими словами кум выжидающе посмотрел на Волжанина, но бригадир, почувствовав на себе этот взгляд, сделал вид, что разговор его не касается, и принялся усердно рассматривать таинственные следы.

– Как, работа у вас есть? – Поинтересовался Князев.

Шатун неопределенно развел руками:

– Она всегда есть. С таким-то оборудованием.

– Я тебя про сейчас спрашиваю. – С некоторой угрозой в голосе пояснил капитан.

– Срочного ничего.

– Тогда – снимаем. – Решил Николай Терентьевич.

– Согласен. – Кивнул кум. – Цех запереть, и пока эти отпечатки не проверят на радиоактивность – никого сюда не пускать.

– Но это же… – Князев поднял брови.

– До утра понедельника. – Закончил за капитана Игнат Федорович. – Все равно завтра – выходной.

Пока капитан ходил в свою контору за ключами, кум и Шатун стояли у закрытых ворот обесточенного цеха. Бригадир понуро курил, а Лакшин, верный себе, пытался понять, о чем же думает этот заключенный.

– Интересно… – Как бы сам для себя, проговорил майор. – Почему это следящее привидение облюбовало именно ремонтную?