Сон в Нефритовом павильоне - Автор неизвестен - Страница 104

«Юньнаньский узник Ян Чан-цюй готов умереть, дабы искупить свои прегрешения перед Вашим Величеством. Дерзкими речами он оскорбил его священную особу и не сумел доказать свою преданность ему и делу защиты отчизны. Однако Сын Неба не оставил Ян Чан-цюя своими милостями: он простил дерзкому слуге его речи и сохранил ему жизнь. Ян Чан-цюй смиренно благодарит государя!

С детских лет мне известно, что любовь подданного к государю и сына к отцу — основа Пяти отношений: отец рождает и растит сына, государь воспитывает и наставляет его на путь истины; отец может отругать сына и прогнать из дому, но даже если отец ослеплен гневом, сын обязан повиноваться отцу и почитать его!

Сегодня я не страшусь признаться Вашему Величеству, что готов впасть в новое прегрешение, дабы остаться до конца человеком честным и прямым, достойным видеть над головой небо, а под ногами землю. Находясь в ссылке, я продолжал получать из столицы вести о жизни страны. Одна из них потрясла меня: я узнал, что Ваше Величество отправились к Восточному морю! Не стану много говорить о том, что маги, окружающие Вас, — это просто шарлатаны, что отправиться на моление к морю уговорили Ваше Величество злонамеренные люди! Напомню лишь Вашему Величеству о запоздалом раскаянии ханьского У-ди! Этого правителя заботили всерьез только шалости незаконного его сына, чуского князя.

Любое государство крепко человеколюбием и порядком. С недавних пор наши законы устарели и не способствуют высоким проявлениям преданности. Воцарился беспорядок, государство пришло в упадок, нравы портятся. Ваше Величество прилагаете все силы, чтобы спасти отчизну, взываете к совести министров и сановников, пытаетесь успокоить народ, но негодяи разрушают хорошие начинания, и все идет прахом, и растет недовольство простого люда, и разбойники поднимают головы!

Поверив хитрому магу, Ваше Величество уехали за тысячи ли и долго отсутствуете. Всякий скажет, что это на руку врагам отчизны! На протяжении трех последних династий нас тревожат северные и южные варвары, причем северные границы государства очень близки к столице. Хотя мы выстроили Великую стену,[313] есть путь через Ляодун и Гуаннин к сердцу державы, и это до крайности беспокоит меня. Поэтому прошу Ваше Величество повернуть коней и поспешить в обратный путь, дабы оградить отчизну от опасности. Хорошо, если мои предостережения пойдут на благо государству. Как жаль, что государь и его верный подданный далеки друг от друга, словно страны Цинь и Юэ! Молю Ваше Величество не посчитать мое послание за новую дерзость!»

Окончив чтение, император стукнул яшмовой ладонью по подлокотнику трона.

— И такого подданного мы решились отправить в изгнание! Как без него нам спасти державу?!

Сын Неба поднял глаза на Дун Чу и Ма Да. — А что скажете вы, храбрые воины?

— Мы верные слуги вашему величеству и Яньскому князю и намерены разделить с отчизной все радости и горести!

Тяжело вздохнул император.

— Яньский князь — образец преданности и самоотверженности, его ниспослало нам само Небо! Мы раскаялись в своих ошибках, но от этого легче пока не стало: варвары близко, и никто не знает, чем кончится поход нашего войска под началом Лу Цзюня. Возвращаем вам прежние должности и звания, вы остаетесь при нас и помогаете нам против сюнну!

Император взял бумагу и кисть и собственноручно начертал вот что:

«Мы прочитали Ваше послание и устыдились. Вы доказали нам свою преданность, и мы раскаялись в своем отношении к Вам — поспешите на помощь! Варвары подошли к столице, мы отрезаны от нее и находимся сейчас на берегу моря. Только Ваша мудрость и таланты Хун могут спасти нас и страну!»

Он призвал к себе самого искусного наездника из своих телохранителей, вручил ему послание и приказал без остановок скакать в Юньнань. Тот вскочил на коня и помчался на юг.

Тем временем Лу Цзюнь вел свое войско к Шаньдуну. Внезапно налетел сильный ветер и сломал древко желтого знамени командующего. Лу Цзюнь счел это плохим предзнаменованием, позвал даоса Голубое Облако и спросил, чем, по его предположению, завершится поход. Даос помолчал и говорит:

— Желтое знамя — это направление на середину. Видимо, в душе вашей поселились сомнения.

— А что означает сломанное древко? — испуганным голосом спрашивает вельможа.

— Раздвоение мыслей, — засмеялся даос, — ибо вы решили служить хану варваров, если не сможете послужить императору!

Лу Цзюнь покраснел и больше уже ни о чем даоса не спрашивал.

У границ Шаньдуна войско расположилось станом. Хан Елюй сидел в крепости, но, узнав, что подошел большой отряд минов, пошел в наступление, десять раз сходились враги, никто не одолел. Тогда Голубое Облако поднялся на возвышение, произнес заклинание: тотчас подул злой ветер, зарядил черный дождь, песок и камни посыпались с неба на сюнну, откуда ни возьмись появились бесы и демоны, которые ринулись на варваров и окружили их со всех сторон. Разъяренный хан успел увести войско в крепость и послал гонца за Тобаром. Тот оставил часть войска в столице, а с другой частью поспешил на выручку Елюя. Выслушав рассказ хана о сражении, он сказал:

— Думаю, в стане минов есть маг, который и напустил на нас нечисть. Надо действовать хитростью.

— А как? — спросил хан.

— В столице мне удалось захватить семьи некоторых минских сановников, — ответил Тобар, — среди них жена и дети Лу Цзюня. С их помощью мы и заставим его сдаться. Он ведь не из тех, кто беззаветно предан своему императору!

Елюй одобрил план и приказал доставить из столицы семьи минских вельмож.

Между тем циньский князь Шэнь Хуа-цзинь, который уже много лет не бывал в столице, узнав о нападении варваров, забеспокоился и пригласил к себе супругу, сестру Сына Неба.

— Мне стало известно, что император уехал за тысячи ли от столицы, власть при дворе захватил коварный Лу Цзюнь, северные сюнну воспользовались этим, они уже в столице, а мать и супруга императора скрылись неизвестно куда. Я не могу оставаться в бездействии. Надобно собрать войско и идти на помощь царственным особам!

Принцесса запричитала:

— Какой позор матушке-императрице на старости лет! О Небо, как ты могло допустить это? Я готова последовать за великим князем и отдать жизнь ради спасения трона!

— В вашем участии пока нет надобности. Я сам сделаю все, чтобы найти вашу мать и привезти ее сюда!

Князь собрал семитысячное войско и звездной ночью двинулся на поиски. По дороге он наткнулся на длинный обоз, в котором сюнну везли женщин. Почти все пленницы плакали, но были и такие, которые весело переговаривались и смеялись, разодетые в яркие кофты.

— Потаскушки! — крикнул князь. — Этих не спасать! Князь отбил у варваров несколько телег, подошел освобожденным и начал расспрашивать, кто они и откуда. Две женщины особенно заинтересовали его — они совсем не походили на простолюдинок. На расспросы одна из женщин ответила:

— Я приближенная императрицы, зовут меня Цзя. А эта девушка — моя служанка.

Это были Фея Лазоревого града и Су-цин, не рискнувшие назваться своими именами. Князь начал спрашивать об императрице и, узнав, что она в безопасности, полюбопытствовал:

— А кто были те блудницы, что укатили с сюнну?

— Родственницы Лу Цзюня, — ответила Су-цин. Князь с трудом удержался, чтобы не выругаться.

Успокоившись, он сказал Фее:

— Я должен двигаться с войском дальше, а вы отправляйтесь в мое княжество Цинь и будьте возле принцессы. Кончится война, тогда вернетесь в столицу.

Фея подчинилась. Князь отрядил ей в охрану десяток воинов, а сам двинулся в путь.

Тем временем сюнну привезли пленных женщин в Шаньдун и доложили хану, что по дороге на них напали воины княжества Цинь и отбили несколько экипажей с пленницами. Эта весть не обеспокоила Елюя, ибо ему были нужны только близкие Лу Цзюня. Хан поднялся на крепостную стену вместе с вельможными дамами и крикнул Лу Цзюню:

313

Великая стена — грандиознейшее фортификационное сооружение, тянущееся на несколько тысяч километров от Цзяюйгуаня в провинции Ганьсу до побережья Желтого моря. Строилась и перестраивалась в течение многих столетий, особенно при Цинь Ши-хуане в конце III в. до н. э. Стена должна была оградить собственно китайские земли от вторжения северных народов, но выполнить эту роль полностью не могла.