Сон в Нефритовом павильоне - Автор неизвестен - Страница 88

88

Император наслаждался музыкой в Фениксе, когда ему принесли послание Яна. Сын Неба выслушал его и с обидой в голосе обратился к Лу Цзюню:

— Может, мы и допустили некоторые просчеты, но почему он утверждает, что, подобно Мин-хуану и Хоу-чжу, мы довели страну чуть не до гибели?

Лу Цзюнь в ответ:

— Всему причиной действия Чистой партии. Вольности, допущенные в отношении вас Су Юй-цином, угрозы Инь Сюн-вэня, наскоки Яньского князя — все одно к одному. У кого не бывает просчетов? Но зачем же их преувеличивать, зачем угрожать государю и жалить его, подобно змее? Я, старый вельможа, облагодетельствованный вами, не могу, как и возглавляемая мною Мутная партия, оставаться в стороне. Ян Чан-цюй молод, он прибрал к рукам всю власть в военном ведомстве, достиг высокого положения и потому считает себя вправе дерзить самому Сыну Неба. Припомните, ваше величество, что Инь Сюн-вэнь — его тесть, а Су Юй-цин — его сообщник. Яньский князь, узнав об опале сановного Иня и ревизора Су, бесцеремонно добивается их восстановления. Если не наказать их всех, как должно, наскокам не будет конца.

Государь промолчал, перечитал сам послание Яна, и лицо его приняло гневное выражение. Он ударил кулаком по столику и вскричал:

— Себя, значит, он сравнивает с Гао-яо, Ци, Хоу-цзи, Се-и, И Инем, Фу Юэ и Чжоу-гуном, а нас — с танским Мин-хуаном и чэньским Хоу-чжу?! Так ли поступают преданные слуги?!

Государь помолчал и снова возвысил голос, в котором звенела яшма.

— Пусть явятся сюда все музыканты и пусть играют. Мы желаем весь вечер слушать музыку!

Дун Хун и музыканты разобрали инструменты и приготовились играть, но Лу Цзюнь остановил их:

— Ваше величество, за что вы хотите навлечь гибель на не повинного ни в чем Дун Хуна? Сегодня во дворце не вы хозяин, здесь властвует Яньский князь, — ведь в его руках сосредоточены бразды правления страной! Или вы запамятовали, как ханьский полководец Цао Цао[260] убил Дун Чэна?[261] На днях вы велели Дун Хуну посетить Яньского князя, и тот сказал нашему таланту: «Ты недолго будешь пользоваться своим положением!» Это можно понять, как желание князя убрать со своего пути всех ваших любимцев и занять при дворе особое место. Он давно вынашивает мечту избавиться от Дун Хуна, ему не дают покоя милости, которыми вы осыпали музыканта. Если сейчас вы поступите вопреки воле Яньского князя, то Дун Хуну не сносить головы!

Сын Неба разгневался теперь не на шутку и приказал оркестру начинать. Музыканты играли чудесные мелодии, а Ян ждал в приемной ответа на свое послание.

Никто не появлялся из внутренних покоев, только звуки музыки сотрясали стены. Поняв, что упреки в забвении дел не тронули императора и что милости ждать нечего, Ян передал со слугой второе послание, написанное тут же, у дверей Феникса. Сын Неба не стал даже слушать, что пишет Ян.

— Мы отрубим голову тому, кто доставит еще одно послание Яньского князя! — воскликнул император.

Слуга вышел к Яну и сообщил о решении Сына Неба. Ян поднялся и печально произнес:

— Если я уйду без ответа, то кто же поможет нашему государю?

Он смело шагнул к дверям, ведущим внутрь. Тем временем Лу Цзюнь отдал распоряжение закрыть все входы и не пускать князя. Ян сказал себе: «Мне, конечно, далеко до преданности Фань Куая,[262] но я преодолею все преграды и скажу государю правду».

Пройдя через сад, он оказался перед дверями Феникса. Охрана и слуги не сделали даже попытки удержать его. Он ступил на порог и столкнулся с новым ревизором Хань Ин-вэнем, который во все горло кричал:

— Император приказал не пускать Яньского князя! Изменившись в лице от гнева, Ян вопросил:

— Может быть, вы — единственный верный слуга нашего государя?

Глаза Яна сверкали, брови сошлись на переносице дугой, — ревизор сник и отступил в сторону. Князь приблизился к императору и поклонился.

— Я не могу понять ваше величество! Еще совсем недавно вы осыпали меня милостями как героя, в любое время были рады видеть меня. Я помню ваше доброе лицо, ваш мягкий голос, когда вы говорили: «Мы молоды, только вступили на престол и еще не научились управлять страной, вы, князь, наша опора, помогайте нам избегать ошибок!» Теперь вы наслаждаетесь музыкой, запустив и забросив государственные дела, и даже не пускаете меня к себе.

Ян говорил, и слезы катились из его глаз и падали на ворот халата. Приближенные императора были потрясены смелостью Яна, многие плакали.

Сын Неба обиженно произнес:

— Пусть вы хороши, как Гао-яо, Ци, Хоу-цзи и Се-и, но почему сравниваете нас с императорами Мин-хуаном и Хоу-чжу, погубившими свои царства?

Князь отвечает:

— А почему под наплывом минутного гнева вы отвергаете своих верных подданных? Император Шунь был добр, но Гао-яо открыл ему глаза на происки Дань Чжу.[263] Гао-цзу[264] был мудр, но смелые речи Суй Чана помогли ему разоблачить козни Цзе[265] и Чжоу.[266] Я не равняю себя с такими преданными слугами, как Гао-яо и Сун Чан, но почему бы вам не сравниться с Шунем и Гао-цзу и не выслушать меня?

Сын Неба продолжает свое:

— Не понимаем, что содеяли мы, чтобы нас можно было сравнить с Мин-хуаном и Хоу-чжу?

— Если правитель творит добро, он поступает, как Я о, Шунь, У-ван и Тан-ван, если же он не творит добра, он становится похож на Мин-хуана и Хоу-чжу. Все в руках правителя! Я поступил недостойно, приравняв ваше величество к двум плохим государям, но кто мешает вам проявить достоинства хороших? Я не могу льстиво ставить вас в один ряд с Яо, Шунем, У-ваном и Тан-ваном, если ваши ошибки напоминают мне о Мин-хуане и Хоу-чжу. Умоляю ваше величество вершить добрые дела и прогнать от себя льстецов!

Все время, пока Ян говорил, император ерзал, сжимал и разжимал пальцы, наконец, оттолкнул от себя столик и выкрикнул:

— Придворные разделились на партии, между ними разгорелась распря. Вы считаете нужным, чтобы я разогнал Мутную партию?

Князь сложил на груди ладони и поклонился.

— Напрасно вы полагаете, что преданный подданный может оказаться в противном вашим интересам лагере, иначе — осмелится участвовать в действиях партии, выступающей против государя, или решится оспаривать власть государя. Причина ваших сомнений — клевета на честных подданных! Прошу вас уничтожить клеветников и восстановить мир и порядок в стране и при дворе!

Император ударил кулаком по подлокотнику трона и грозным голосом вопросил, кого князь называет клеветниками.

Ян ответил:

— Вы назначили меня на высокую должность, и я не вправе скрытничать! Ваш враг — это сановник Лу Цзюнь! Он был обласкан прежним государем, не обошли его милостью и вы, он достиг почтенного возраста и почетного положения, но всего этого ему мало. Вот почему он беззастенчиво льстит, пытается музыкой отвлечь вас от важнейших занятий, распускает слухи о том, что вы готовы возглавить Мутную партию, хочет, прикрываясь вашим именем, прибрать к рукам весь двор. Если вы не устраните этого лицемера, скоро ни один достойный муж не согласится служить вам.

Говоря свою речь, князь с гневом поглядывал на Лу Цзюня, сидевшего неподалеку. Хотя хитрый придворный был не из трусливых, от страха его пробирала дрожь, и спина покрылась холодным потом. Он не выдержал и, умоляюще сложив ладони, начал просить государя быть справедливым.

— Итак, вы угрожаете? — сурово спросил император Яна. — Чего вы добиваетесь своими речами?

Голос Сына Неба напоминал раскаты грома — павильон задрожал, будто бумажный домик. Чиновники пугливо переглянулись — сейчас на князя обрушится страшный гнев государя! Князь поклонился и спокойно ответил:

вернуться

260

Цао Цао (155–220) — государственный деятель, полководец и поэт периода гибели династии Хань, основавший государство Вэй. В литературе и театре изображается коварным тираном.

вернуться

261

Дун Чэн (II в.) — ханьский царедворец, интриговавший против Цао Цао (см.) и казненный им.

вернуться

262

Фань Куай (III–II вв. до н. э.) — верный помощник Гао-цзу, первого ханьского императора.

вернуться

263

Дань Чжу — недостойный сын легендарного правителя Яо, который уступил свое место не ему, а Шуню.

вернуться

264

Гао-цзу — посмертное имя основателей ряда династий; обычно имеется в виду ханьский Гао-цзу — Лю Бан (правил в 206–194 гг. до н. э.).

вернуться

265

Цзе (XVI в. до н. э.) — последний правитель периода Ся; его имя стало синонимом жестокости.

вернуться

266

Чжоу (XI в. до н. э.) — Чжоу Синь, последний правитель династии Шан-Инь, известен своим распутством и жестокостью.