Запретная дверь - Синицын Олег Геннадьевич - Страница 75

Все это была игра воображения.

Рука отказала еще в больнице, сразу после пробуждения. Ему казалось, что он чувствует конечность, что она работает, а рука в это время неподвижно висела возле груди. Как по учебнику: игнорирование паралича и патологическое ощущение парализованной конечности, типичные признаки поражения правого полушария.

Андрей подавленно опустился в кресло, позволив стюардессе забросить сумку в багажный отсек. Теперь он осознавал, что не чувствует левую руку – ее парализовало от плеча до кончиков пальцев. Инсульт не остановился, он активно развивался.

Глава четвертая

МАЛЕНЬКАЯ МЕРТВАЯ ДЕВОЧКА

1

К вечеру того же дня Лусио по-прежнему не знал, где начинается потайной ход, ведущий на виллу черной ведьмы. Ему пришлось применить весь свой ум и привлечь около трех десятков своих людей, чтобы найти хотя бы крошечный след. И ничего!

Национальный парк Тижука располагался на территории тридцать два квадратных километра на склонах хребта между холмами Тиджука и Корковаду и представлял собой самый большой в мире лесной массив в центре мегаполиса. Конечно, люди Лусио прочесывали не всю его территорию, a только окрестности виллы на Руа Ассунсау. Они занимались этим целый день, но результата не добились. Sub-gerente Родригес вновь предложил лобовую атаку на виллу, атам будь что будет. Лусио решил воспользоваться этим гениальным полководческим предложением лишь в крайнем случае. Пока оставалось время, нужно искать потайной ход.

Около девяти часов вечера им улыбнулась удача. Sollado, разглядывавший в бинокль склоны, заметил выехавши и из леса мини-вэн, за рулем которого находился личный телохранитель доны Флоресты, а в салоне – люди с завязанными глазами. Лусио взял с собой Бычка, Родригеса и немедленно отправился в указанное место. В вечернем сумраке было трудно разобраться, откуда появилась машина. Пришлось дожидаться утра.

Первые лучи солнца высветили на земле след протектора, уходящий на склон холма. Двигаясь по следу, группа нашла скалистую площадку, окруженную лесом. Потратив от силы минут пять, Родригес безошибочно указал на фальшивый кусок скалы – вход в потайной коридор. Попытка его открыть ни к чему не привела – вход был заперт изнутри.

Родригес предложил взорвать скалу. Лусио был против. Ему хотелось проникнуть на виллу незаметно. Грохот взрыва разнесется по подземельям и непременно привлечет внимание охраны. Когда Красавчик и его люди войдут в потайной коридор, на другом конце будет ждать засада.

Лусио придумал план. Основной группе soldados предстояло нанести отвлекающий удар, обстреляв виллу из базук. В оглушительном грохоте, который окутает владения Сеньоры, никто не обратит внимания на глухой далекий взрыв. По потайному коридору Лусио и еще несколько человек проникнут в дом, вырежут охрану, уничтожат дону Флоресту, заберут девочку и беспрепятственно выйдут обратно. Приехавшая по тревоге военная полиция найдет только трупы.

Он приказал Родригесу к вечеру подготовить атаку, а сам занялся установкой взрывчатки. Разрабатывая план, Лусио решил прихватить с собой Бычка. Парню надо наконец почувствовать вкус крови и выпустить пулю в свою первую жертву.

2

Сквозь маленькое прямоугольное окошко в камеру падал единственный лучик желтого света из коридора. Элли лежала на жестком топчане и глядела на этот луч, растворявшийся во тьме, даже не коснувшись пола. Кричать желания не было. Плакать тоже надоело. Она думала о своей горемычной судьбе. Большое путешествие закончилось тем, чего она боялась пуще смерти. Она попала к незнакомцам. В самое их логово! Мысли вновь и вновь возвращались к тому, что произошло. Зачем покровитель отправил ее в старую душевую? Хотел вывести на свободу? Глупости. Он ее бросил. Бросил! Если бы хотел вывести, то нашел бы другой путь, не такой страшный. Ведь он же могущественный, у него такой громкий голос! Он мог вывести Элли через главные двери, а если бы путь преградили люди доны Флоресты, он разбросал бы их невидимыми ручищами. Но вместо этого ангел-хранитель затащил ее в подвал и исчез. И вот теперь она во власти незнакомцев, а впереди ее ждет...

Ужас пробирал до костей, когда она представляла, что ее ждет впереди. Вероятнее всего, девочка повторит судьбу Манекеника, который боялся микробов, трепетно заботился о своем здоровье, но угодил в эти подземелья, и теперь его органы аккуратно разложены по полочкам в холодильнике. Элли не хотела, чтобы ее органы оказались рядом. Ведь она мечтала о большем.

Она мечтала перейти в старшие классы: ей нравилось учиться и узнавать новое. И еще она мечтала о велосипеде. Каком угодно, самом простом, только чтобы на нем можно было прокатиться, ощущая ветер на лице. Она мечтала иметь грудь, как у Фабианы, мечтала съесть целый стаканчик мороженого и носить красивое платье. Но больше всего на свете она мечтала жить в доме, где ее любят. И возможно, это будет не тот дом, в котором живет Мария-Луиза... Только вместо этого Элли разрежут на части в темных подвалах доны Флоресты. И мечты уйдут в безызвестность.

...В темноте она дважды засыпала и просыпалась. Луч спета, пробивавшийся сквозь окошко в двери, не менялся. За дверью иногда звучали шаги, иногда слышались приглушенные разговоры, а однажды зазвенели инструменты – вероятно, большие ножи, которыми незнакомцы разрезают человека, чтобы вытащить его органы.

Открыв глаза в очередной раз, она вновь подумала о покровителе. А ведь и раньше случалось, что он неожиданно исчезал. Зато потом появлялся, когда этого не ждешь, и помогал справиться с неприятностями. Ну конечно! Сейчас он отлучился на время, но в самый критический момент прилет и спасет ее, как было раньше! Незнакомцам от него достанется: он крикнет на них страшным голосом и ударит по голове тяжелым невидимым кулаком.

В глубоком подземелье среди острых переживаний и смутных надежд в голове девочки родилась еще одна мысль. Она подумала, что с каждым разом явление ангела-хранителя становилось все более впечатляющим. Сначала толчки в кукле, потом шевеление в голове, потом фотографии, возникающие перед глазами, и, наконец, громоподобный голос... А что, если в этот раз он явится во плоти?

У Элли захватило дух от этой мысли.

Если это произойдет, если он вытащит ее из подземелий доны Флоресты, то девочке не нужна будет никакая Мария-Луиза. Пусть Элли и обижалась на невидимку, что он бросил ее в старой душевой, но она привязалась к своему духу и даже полюбила его. Она считала его очень близким себе. Элли хотела бы остаться с ним навсегда. Он о ней позаботится. С ним ей никогда не будет страшно.

Спать она больше не могла. Она села на топчане и стала смотреть на дверь, отчаянно ожидая прихода спасителя.

С момента пленения прошло то ли два, то ли десять часов – из-за дурацкой дремоты она потеряла счет времени. В камеру никто не входил. Элли ежеминутно дергала куклу и прикладывала ухо к пластмассовому животу, пытаясь различить толчки, которые, может быть, не замечают пальцы. Но ничего, никаких сигналов, никакой надежды.

Спустя какое-то время дверь все-таки открылась. Элли с волнением поднялась с топчана.

На пороге стоял fiel доны Флоресты с подносом еды.

– В крови не должно упасть содержание красных телец, – сказал он, поставив поднос на невидимый в темноте стол. – Поэтому кушай хорошо. Ты голодна?

Элли молчала, насупившись. Она всегда боялась разговаривать с незнакомцами и к тому же не могла понять, голодна или нет. Ее тошнило.

– Не хочешь разговаривать?

– Отпустите меня, – пролепетала девочка, задыхаясь от волнения. – Пожалуйста, я никому не скажу об этих подземельях. Пожалуйста! Пожалуйста!

– Надо было думать головой, прежде чем врать по поводу ведра. Сеньора не может рисковать.

Он развернулся и направился к двери. И Элли, сама не зная зачем, сказала ему в спину звенящим от обиды голосом: