Кровавый рыцарь - Киз Грегори - Страница 100

Это был ее дом, запахи и образы ее детства. Однако сейчас Энни было странно смотреть на них. Еще год назад этот вид – Торнрат, луга – составлял большую часть известного ей мира. О да, ей доводилось бывать на востоке, вплоть до Лойса, но теперь Энни знала, что это совсем недалеко. Сегодня она могла представить себе пространства, простирающиеся за лугами, холмами и лесами, бескрайние долины Хорнлада и Теро Галле до самого моря Святого Лира, до белых холмов и красных крыш Вителлио.

И каждый новый пейзаж, каждый звук, каждая пройденная лига изменяли Энни, и ее дом уже не мог казаться ей прежним.

Она обратила взор на север, в сторону города. Там находился дворец, единственное место, возвышавшееся над ней, а внизу раскинулось ее маленькое королевство – Двор Гобеленов. Добровольцы продолжали прибывать, и сэр Лифтон вместе с гвардейцами торопливо приставляли их к делу. Теперь баррикада стала намного надежней, чем во время первой атаки, а на стенах было достаточно людей для обороны.

Конечно, и люди Роберта не теряли времени даром. Энни видела их повсюду на окружающих улицах, они разбивали собственные лагеря, пытались отрезать приток помощи снаружи. Она заметила даже несколько небольших осадных машин, спускающихся с холма, но большинство улиц были слишком узкими для их использования.

– Как вы думаете, они снова нападут на нас ночью? – спросила Энни у Лифтона.

– Сомневаюсь. И утром тоже вряд ли. Думаю, нас ждет осада. Они попытаются задержать нас здесь, пока у нас не кончится продовольствие.

– Хорошо, – сказала Энни.

– Прошу прощения, ваше величество?

– Мне нужно кое-что сделать сегодня ночью, – пояснила Энни. – В доме сефри. Всю ночь я не буду никого принимать, возможно, вплоть до завтра. Меня не следует беспокоить, так что оборона Двора Гобеленов всецело ложится на ваши плечи, сэр Лифтон.

– Конечно, вам необходим отдых, – ответил Лифтон. – Но в непредвиденных случаях…

– Я не буду никого принимать, – повторила Энни. – Я возьму четверых людей по вашему выбору для охраны, но больше вы никого не должны посылать в дом. Вы меня поняли?

– Нет, я не понимаю, ваше величество.

– Я имею в виду, исполните ли вы мой приказ? – пояснила Энни.

– Конечно, ваше величество.

– Очень хорошо. Остра, Казио – нам пора. – Она положила руку на плечо Лифтона. – Вы умелый воин, – сказала она. – Я вам доверяю. Постарайтесь сохранить жизнь моим людям. Пожалуйста.

– Да, ваше величество.

Энни плохо представляла себе, как именно она попадет в ход Креплинга, но ей казалось, что вход должен быть спрятан за панелью в стене, или за книжной полкой, сдвигающейся в сторону, или за ковром.

Однако тоннель начинался в холодном погребе, за бочками с вином и свисающими с потолка мясными тушами. Вход представлял собой небольшую дверцу в скале, в которую был встроен дом сефри. Створка была выкована из какого-то темного металла, а петли и засовы сделаны из полированной меди. Матушка Уун вытащила большой ключ, вставила в замок, повернула, и дверь распахнулась почти бесшумно. Энни увидела ведущую вниз лестницу.

Она позволила себе улыбнуться. Артвейр и многие другие уверяли ее, что город и замок Эслен практически неприступны, что поэлы и могучие стены способны остановить почти любую армию. Тем не менее город не раз переходил из рук в руки. Она попыталась вспомнить стратегию, которая помогла ее предкам взять Эслен, – пожалуй, это был один из немногих уроков, когда она прислушивалась к словам наставника.

Впрочем, воспоминания были смутными, речь, кажется, шла об осаде. Было много разговоров о храбрости и решительности, но ей не удалось припомнить подробностей о том, как Уильям Первый оказался в Голубином зале, когда его меч поразил печень Тизвальда Фрам Рейксбурга.

Сколько раз повторялось подобное? Небольшая группа женщин или сефри проникала в крепость через этот потайной ход, устраивала какой-то отвлекающий маневр и открывала нижние ворота, чтобы войска могли войти в крепость. Получалось, что матушка Уун наделена значительной властью. Судьба всей династии зависит от капризов сефри.

Однако всякий мужчина, который пользовался ее помощью, не мог потом ничего вспомнить, он не понимал, как ему удалось проникнуть в замок, не представлял, какой огромной властью обладала эта одинокая сефри.

Но Энни запомнит. Она обязательно запомнит и что-нибудь по этому поводу предпримет. Когда она станет королевой, никто не сможет незаметно проникнуть в замок.

И тут Энни заметила, как пристально смотрит на нее матушка Уун. Могут ли сефри читать мысли?

– И? – нетерпеливо спросила Энни.

– У основания лестницы вы найдете проход, – объяснила сефри– Если свернете направо, выйдете из города, в луга. Если же повернуть налево, вы попадете в подземелья, а оттуда во дворец, если пожелаете. Если окажется, что нижние тоннели затоплены, вы найдете клапаны, чтобы спустить воду, в небольшом помещении слева, там, где вода почти достигает потолка. Конечно, это займет некоторое время.

Энни кивнула. Если ее видения верны, флот сэра Файла прибудет через два дня. Если к этому времени Артвейр сумеет взять Торнрат, дядя Файл сразится с флотом и откроет ей внешние ворота, чтобы она могла выйти и возглавить войска.

Она рассматривала возможность взять дворец с теми людьми, которые у нее есть сейчас, но побоялась, что их может оказаться недостаточно. В замке наверняка сотни солдат. С тридцатью гвардейцами, которые у нее остались, она не сможет одержать победу.

В любом случае будет трудно повести за собой людей путем, о котором они не смогут вспомнить, даже глядя на него. Однако эта задача вполне разрешима. Ведь сумел же Казио последовать за убегающим убийцей. И, если верить слухам, Чарльз вместе с дядей Файлом и гвардейцами, ведомые Элис Берри, смогли каким-то образом покинуть замок.

Да, это возможно, и она должна сделать первый шаг: нужно убедиться в том, что путь открыт.

– Остра, возьми Казио за руку, – велела Энни. – И остальные тоже должны взяться за руки. И не отпускайте друг друга до тех пор, пока я не позволю. Вы все поняли?

– Да, ваше величество.

– Очень хорошо. А теперь мы идем.

– Куда идем? – спросил Казио.

Казио задумался, не напился ли он, сам того не заметив? Он ощущал руку Остры и камень под ногами, видел озаренное светом фонаря лицо Энни, но остальные подробности ускользали от его внимания.

Он не помнил, что делал или где они находились. Казалось, он пробирается сквозь кошмарный сон. Он снова и снова думал, что просыпается – но лишь чтобы обнаружить, что это ему тоже приснилось.

Он помнил, как вошел в дом сефри и как Энни о чем-то беседовала со старухой. Потом они спустились в подвал, что было довольно странно.

Но казалось, что это произошло очень давно.

Может быть, это лишь сон, решил он. Или он напился.

Может быть… Казио заморгал. Энни снова с кем-то говорила. А теперь она закричала.

Он бежит. Но почему? Казио притормозил, чтобы оглядеться, но Остра дернула его за руку и крикнула, чтобы он не отставал.

Откуда-то доносился незнакомый смех. Казио почувствовал вкус крови на губах, и это показалось ему особенно странным.

ГЛАВА 4

ПЕСНИ СМЕРТИ

Нейл почувствовал, как им овладевает спокойствие смерти. Его дыхание стало ровным, и он наслаждался вкусом соленого воздуха, наблюдая за кружением орла в серо-голубом небе. Легкий ветерок дул с юго-запада, поглаживая молодую траву на склоне холма, словно миллионы пальцев расчесывали непокорные зеленые волосы. Все дышало покоем.

Закрыв глаза, он тихонько напел отрывок песни:

Ми, этнер меуф эюзетьерн рем.

Краш-той, френц, ми вивет-той дейн…

– Что это, сэр Нейл?

Он открыл глаза. К нему обращался его ровесник, рыцарь по имени Эдмон Арчард из греффи Сикселд. У него были живые голубые глаза, розовые щеки и белые, словно пушок семян чертополоха, волосы. На нем были простые, но добротные доспехи, и Нейл не заметил на них ни одной отметины.