Последние и первые люди: История близлежащего и далекого будущего - Стэплдон Олаф - Страница 66

2. Исследование времени

Эта первая попытка наступления на природу времени предполагала гигантскую работу как теоретического, так и практического плана. Именно из биологии был извлечен первый признак того, что прошлое по-прежнему сохраняется. И было необходимо заново сформулировать всю биологию и физические науки на языке новой идеи. С практической стороны стало необходимо предпринять огромное количество экспериментов, физиологических и психологических. Мы не можем подробно останавливаться на этой работе. Она длилась миллионы лет. Иногда на протяжении нескольких тысячелетий подряд это исследование составляло основное занятие всей расы; временами оно уходило на задний план или совершенно игнорировалось в течение целых эпох, которые были посвящены другим интересам. Проходил век за веком, но все попытки человека в этой области неизменно оказывались бесплодными. Затем, наконец, появился реальный успех.

Среди тех, кто был произведен путем селекции с целью получения высокого долголетия, был выбран ребенок, предназначенный для овладения секретами времени. Его мозг с самого младенчества подвергался тщательному физиологическому контролю. Он же был подвергнут и усиленной психологической обработке, чтобы смог надлежащим образом усвоить знания для решения своей странной задачи. В присутствии нескольких ученых и историков он был введен в особый транс и полчаса спустя вновь выведен из него. После чего его попросили рассказать «телепатически» о своих ощущениях. К несчастью, он был так потрясен в этот момент, что его свидетельства показались почти безумными. После нескольких месяцев отдыха его расспросили вновь, и на этот раз он был в состоянии описать любопытный эпизод, который, как оказалось, был ужасным случаем из детства его уже умершей матери. Казалось, что он видел этот случай сквозь ее глаза и был в состоянии осознавать все ее мысли. Этот единственный случай ничего еще не доказывал, потому что он мог получить информацию от одного из все еще живых свидетелей. И поэтому снова, несмотря на его сопротивление, он был подвергнут особому трансу. Пробудившись, он рассказал совершенно бессвязную историю о «маленьких краснокожих людях, живущих в приземистой белой башне». Было ясно, что он ссылался на мозги-гиганты и их помощников. Но снова это ничего не доказывало; и прежде чем он успел завершить рассказ, ребенок умер.

Был выбран еще один ребенок, но не вовлекался в эксперимент до наступления юношеского возраста. После часового транса он пробудился ужасно возбужденным, но заставил себя описать случай, который историки отнесли к эпохе марсианского нашествия. Основной сутью рассказа мальчика было сообщение о некотором доме с резным гранитным портиком, расположенном в горной долине у самого начала водопада. Он сказал, что оказался у какой-то старой женщины, и что он сам – или, точнее, она – должен был быть срочно вывезен из этого дома другими обитателями. Они видели, как бесформенное чудовище спустилось в долину, разрушило их дом и искромсало двух человек, которые не смогли вовремя убежать. В то время такой дом был вообще нетипичен для Вторых Людей, он, должно быть, был построен для выражения причуды какого-то странного человека. Из фактов, полученных от этого мальчика, оказалось возможным установить местоположение этой долины по отношению к находившейся там когда-то вершине, известной историкам. Никакой долины не сохранилось теперь в этом месте; но глубокие раскопки выявили древние слои, разлом породы, который мог быть водопадом, и остатки разрушенных колонн.

Этот и множество других подобных случаев поддержали Пятых Людей в их новом взгляде на время. Затем последовал период, во время которого методы непосредственного просмотра прошлого постепенно улучшались, но и при этом не обошлось без трагедий. На ранних стадиях была найдена возможность сохранять «медиума» живым дольше нескольких недель после его путешествия в прошлое. Казалось, что эксперимент вызывал прогрессирующий распад сознания, вызывающий сначала безумие, затем паралич и затем, через несколько месяцев, смерть. С помощью тех и иных способов был получен новый тип мозга, способный подвергаться напряжению опытов со временем без фатальных исходов. Все возрастающая часть подрастающего поколения имела теперь прямой доступ к прошлому и была занята восстановлением истории в зависимости от их непосредственного опыта; но их путешествия в прошлое были неуправляемы. Они не могли отправиться туда, куда хотели, а только лишь туда, куда заносила их судьба. И они не могли передвигаться там по собственному желанию, а лишь только вместе с каким-то представителем местной разумной жизни. Спустя время, процесс этот был значительно облегчен, фактически, почти до полного автоматизма. При неудаче медиум мог так медленно входить в транс, что целые дни уходили на контакт с прошлым. Или мог неожиданно упасть на землю и лежать, охваченный восторгом, совершенно не двигаясь, получая помощь лишь от искусственного питания, недели, месяцы и даже годы. Или в один день мог несколько раз побывать в дюжине различных исторических эпох. Или, при еще большем расстройстве, его эксперимент с прошлыми событиями мог вообще не совпасть с истинным ритмом самих событий, и тогда он мог созерцать эти события месяц, или даже всю жизнь, обретая фантастическое ускорение, так что сам транс продолжался не более дня.

Или, еще хуже, он мог оказаться плавно скользящим по веренице часов в обратную сторону и изучать события в порядке, обратном естественному. Даже хваленые мозги Пятых Людей не могли справиться с последствиями этого. Результатом же было маниакальное поведение и последующая смерть. Этих первых экспериментаторов преследовала и другая неприятность. Сверхвременные опыты оказались своего рода опасным и вызывающим устойчивое привыкание наркотиком. Те, кто хоть раз путешествовал в прошлое, иногда возбуждались этим настолько, что пытались потратить любой отрезок их естественной жизни на скитание среди прошлых событий. Таким образом, они постепенно теряли связь с настоящим, жили в рассеянной задумчивости, не могли правильно реагировать на окружающую среду, превращались в социально бесполезных людей и очень часто на самом деле попадали в физические катастрофы из-за неспособности позаботиться о себе.

Прошло еще много тысяч лет, прежде чем эти трудности и опасности были преодолены. Со временем техника опытов стала столь совершенной, что теперь каждый индивидуум при желании мог совершенно безопасно освоить ее и мог, в некоторых пределах, перенести свой взгляд в любую точку временного пространства, которую ему хотелось осмотреть. Однако увидеть прошедшие события можно было только через разум некоторых организмов из прошлого, давно уже не живущих. А на практике, войти туда можно было только через человеческий разум и, отчасти, через разум высших млекопитающих. Исследователь сохранял на протяжении всего путешествия свою индивидуальность и собственную систему памяти. Во время переживания прошлых ощущений индивидуума, памяти, мыслей, желаний, а фактически всего процесса и содержимого удаленного в прошлое разума, исследователь продолжал оставаться самим собой и реагировать на происходящее в свойственных только ему формах, в какой-то момент осуждая, в какой-то момент сочувствуя, в какой-то момент критически наслаждаясь зрелищем.

Попытки объяснить механизм этой новой возможности занимали ученых и философов достаточно долгое время. Окончательный же ответ, разумеется, не мог быть толком представлен иначе как в иносказательной форме; потому что была выявлена необходимость переработать очень многие фундаментальные концепции для того, чтобы интерпретация фактов имела логическое изложение. Единственный намек, который я могу дать в качестве объяснения, и то, разумеется, лишь метафорически – это то, что живущий мозг получал доступ в прошлое не путем какой-то, загадочного вида, памяти, присущей новой человеческой расе, не каким-то в равной мере невозможным путешествием навстречу потоку времени, а за счет частичного стимулирования, так сказать, проникновения в вечность и в просмотр короткого участка временного пространства сквозь некий разум того времени, имеющийся в прошлом, словно через оптический прибор. Все фантастическое ускорение, замедление и обратный ход, наблюдавшиеся в ранних опытах, были результатом беспорядочности и неорганизованности исследований. Как читатель может или только бегло просмотреть страницы книги, или читать их с удобной для него скоростью, или же сосредоточить свое внимание лишь на одном слове, или менять предложения в обратном порядке, так и новичок, совершенно без всякого умысла, оказавшись в вечности, мог или просто читать, или читать неверно тот разум, что был ему предоставлен.