Плюс на минус - Уланов Андрей Андреевич - Страница 30

– Был у нас в соседнем батальоне один такой, – не открывая глаз, тихо сказал я. – Как-то раз после боя шел он… пьяный, успел уже принять «для снятия стресса»… и пристроился отлить… за танком, а мехвод как раз решил на пару метров назад сдать.

– И… и что потом было?

– А что могло быть? – отозвался я. – В танке зеркальца заднего вида нет, конструкцией не предусмотрено. Тем паче, свидетели, пять человек, все как один показали: шел зигзагом, шатался, запашок… обматерил их в пять этажей.

Пальцы обожгло – буквально несколькими затяжками я умудрился скурить сигаретину до фильтра.

– А то, – щелчком отправляя «бычок» за окно, договорил я, – что товарищ… гнида с офицерскими погонами… за неделю до этого двух человек на смерть послал, а еще раньше из конфиската налево толкнул… И не один ствол, больше… так слухи к делу не пришьешь.

– Но ведь это там, на войне, – запальчиво возразила фифа. – А Василий…

– Ваське просто случая не представлялось! – зло сказал я. – Развернуться во всей красе. А так… После второго курса мы с ним на практике вместе были. Копали… ну и наткнулись как-то на траншею немецкую, а там – тела… В смысле, уже давно скелеты, фрицы и наши вперемежку. Их тогда не похоронил никто – наверное, драка была лютая, кто в живых остался, тем уже не до мертвых было, – ну и шеф наш сказал: «Ребята, давайте пару дней потратим не в зачет». Мы, понятно, согласились. И в этой самой траншее, среди прочего, нашли орден «Железный крест», первой степени… Да уж, запомнилась эта цацка. Мне ее почистить дали… и Васек тут как тут нарисовался: типа, дай, я почищу, заодно рассмотрю хорошенько, давно, мол, хотел. Ну я и отдал… дурак. На следующий день шеф меня спрашивает – где? Я на Васю, а Васек, тварь, глазами хлопает и удивленно так: «Я ж тебе вчера еще отдал, вечером, у костра! Неужели не помнишь? Ну ты, конечно, уже хороший был весь из себя, веселый такой…»

– И ему поверили?

– Поверили, – с досадой сказал я. – Он же, гад, знал, по какому месту бить. Я неделей раньше на таких же костровых посиделках ножик перочинный задевал и всем про это уши прожужжал. А где одно, там и второе.

– А ты точно уверен…

– Уверен, Лен, уверен! Именно потому, что после ножика уже осторожничал, а не залпом хлестал! Не возвращал он мне крест, вообще в тот вечер к нашему костру не подходил! Просто взял и зажилил, гнида! Меня подставил, а ему – полсотни бакинских в карман!

– Ясно, – задумчиво протянула Леночка. – И что, так ему все и сошло?

– В тот раз – сошло! Только аппетит, он, как известно, приходит, а Вася покушать любит. В следующем году – меня уже не было, рассказали – из палатки шефа одна вещица пропала. Когда хватились да стали разбираться – вспомнил кто-то, как мальчик Вася в ту палатку нырял, а потом до кустиков бежал, курточку старательно придерживая. Сходили в те кустики, поискали, да и нашли… заявление от мальчика Васи, что забирает он документы из славного БГУ, не желает больше в его стенах гранит науки грызть.

Несколько минут Леночка молча переваривала услышанное, вновь заговорив только на перекрестке возле универмага «Полесье», где мы уткнулись в очередной светофор.

– Сань, – неуверенно сказала она, – я все понимаю, но… знаешь, там, в квартире, мне показалось… Или не показалось? Ты ведь и в самом деле готов был выстрелить?

– А ты как думала? Оружие в руки берут за тем, чтобы из него стрелять.

– Ты еще не настрелялся?

– Я… – Блин, подумал я, ну вот как ей объяснить, где слова взять? Я ж просто студент-недоучка, не писатель сякой-нибудь. – Похоже, что нет. Как только глаза урода видят… морального, так пальцы сразу начинают спуск искать.

– Да уж, – искоса глянула девушка, – с такими рефлексами остается лишь удивляться: как это тебя подставили прежде, чем ты на самом деле кого-нибудь угробил.

– Ну палку-то не перегибай! Ты из меня прямо суперманьяка делаешь…

– В зеркало посмотри!

Леночка выпалила эту фразу залпом, на одном дыхании, словно команду, и я, даже не успев толком ее воспринять, уставился в зеркальце заднего вида. Секунд на двадцать – улочка позади «гольфика» была девственно чиста, и за возможный «хвост» могла сойти разве что неторопливо шествующая поперек разметки бабка с клюкой.

– И где?

– Что «где»?

– «Хвост» где? – с трудом удержался я от рявканья.

– «Хвост»?! – Девушка испуганно дернула головой, словно пытаясь одновременно посмотреть и назад, и на боковые зеркальца. – Какой?!

– Который ты высматривать велела.

– Я?! Ну да, велела. Посмотреть в зеркало. На себя.

К этому времени я уже и сам догадался, что «приказ» был всего-навсего намеком. Вот как, значит… маньяк. Ну ладно, боевая подруга. Раз ты обо мне такого «хорошего» мнения, бум стараться оправдывать возложенное доверие.

– Долго еще?

– Где-то в этом районе, я его неважно знаю – надо будет у местных поспрашивать. – С этими словами Леночка резко выкрутила руль, ловко притирая «гольфик» позади огромного, вытянувшегося чуть ли не на квартал автопоезда. – Но! Прежде чем продолжим, я хочу с тобой кое о чем договориться!

– Ну?

– Во-первых, – решительно сказала фифа, – ты идешь без обреза!

– Как скажешь. – Это требование я предвидел и уже заранее прикинул, что тут устраивать с фифой спор бессмысленно: аргументов слушать не будет, а вот психануть – запросто! Впрочем, стоило признать, что и аргументы были в стиле: трудно жить в деревне без нагана…

– И без гранаты!

– Хорошо. Но учти, если что пойдет не так…

– Буду винить только себя, – отрезала девушка. – Будь уверен.

Угу, как же, подумал я, дождешься…

– Второе: в этот раз разговор веду я!

– А я что делаю?

– Старательно прячешь свою разыскиваемую физиономию за фотокамерой! А еще лучше – тихо сидишь в машине. Хотя, – с большим сомнением добавила фифа, – не знаю, стоит ли тебя без присмотра оставлять.

– Вот за физиономию можешь не беспокоиться, – усмехнулся я. – Ты ведь не думаешь, что я собрался просто так идти?

– Не думаю, – согласно кивнула Лена и сразу же пояснила: – Я давно уже не думаю, какой очередной глупости стоит от кое-кого ждать.

– Ну почему сразу глупости? – немного (блондинки больше не заслуживают) обиделся я. – Ты ведь даже не знаешь, что я придумал.

– А ты расскажи!

– Ладно. На самом деле, – сказал я, – идея у меня простая, как и все гениальное. Берутся две полоски купленного тобой пластыря и крест-накрест лепятся на щеку.

– И что?

– И все.

– Знаешь, Сань, – медленно произнесла Лена. – Может, тебе эта идея и кажется гениальной, но, по-моему – идиотизм полный. С таким украшением на лице ты лишь одного добьешься: каждый встречный будет пытаться твою рожу получше разглядеть.

– Не рожу, – возразил я, – а пластырь. В том-то и соль, что взгляд будет притягивать одна-единственная деталь!

– Соль в том, что притянутый взгляд тебе сейчас нужен, как зайцу стоп-сигнал! – отрезала фифа. – Ты б еще лоб этим пластырем обмотал, – хихикая, добавила она. – Как будто у тебя там свежий шрам от трепанации черепа. Или нет, еще лучше: презерватив на голову натянул. Мимо такого уж точно никто не пройдет!

– А что, есть лучшие идеи?

– Да!

– И какие же?

– Погоди, сейчас сформулирую…

Леночка побарабанила пальцами по рулю, огляделась и просияла:

– Мини-рынок видишь?

– Напротив которого мы стоим? – ехидно уточнил я. – Нет, не вижу!

– Значит, пойдешь на звук, – отрезала девушка. – Или на запах. Вот деньги, – мне на колени спланировали несколько купюр, – купишь себе кепку и солнечные очки.

– Солнечные очки осенью?! – И она еще мою идею идиотской обозвала! – Может, мне заодно купить шляпу, плащ и повесить на грудь табличку «Я – шпион»?

– Кепка, солнечные очки и камера, – наставительно произнесла фифа, – вместе органично дополняют образ фотографа. Корреспондентка и фотограф, что может быть естественней?

С закосом под репортеров Леночка попала в точку – для того, собственно, я и позаимствовал у Васька камеру. Однако мысль о черных очках моментально вызывала у меня в памяти обложки плохих советских детективов.