Плюс на минус - Уланов Андрей Андреевич - Страница 47

– А если других машин на дороге не будет? Черт!

Последнее восклицание Леночки относилось к «гольфу», точнее, к мотору: на поворот ключа зажигания он среагировал лишь слабым чихом. Я тоже шепотом выдал по адресу чертовой техники пару «ласкательных местоимений» – Игорь уже выруливал со стоянки, – после чего мотор со второй попытки завелся, что называется с пол-оборота. Видимо, крепкого слова боялась не только отечественная нежить, но и забугорная техника.

Как оказалось – или показалось, – слежка за автомобилем не такое уж сложное занятие. Особенно, когда в роли жертвы выступают «жигули», тоскующие по капремонту движка: на одном перекрестке, неосторожно увеличив дистанцию, мы не потеряли подопечного, исключительно благодаря облаку сизого дыма. Похоже, что светлоэльфийский владыка и в реальной жизни недолюбливал всякие механические штучки, а те отвечали ему взаимностью.

Впрочем, игра в плохой детектив продлилась недолго. Минут через пятнадцать Игорь притер «жигуль» к тротуару, вышел и, прежде чем я успел обрадоваться, исчез в дверях, вывеска над которыми заставила меня скрежетнуть зубами. Клуб «Танцующий пони» – только этого нам для полного счастья не хватало!

– Блин! – разочарованно выдохнул я. – Ну и сколько нам тут сидеть?! Он ведь запросто может в этой норе до следующего утра колбаситься!

– Не думаю, что после смены ему захочется долго сидеть в клубе, – возразила уже немного успокоившаяся Леночка. – К тому же ты сам говорил: он не в настроении.

– Угу. Только один ле… тьфу, черт знает, как он это свое отсутствующее настроение поднимает: может, пляшет половецкие пляски до упаду… или телок снимает.

– Ну и что ты предлагаешь? Брать клуб штурмом?

– Нет, – раздраженно ответил я, – позвонить и сказать: слюшай, я у вас в гардероб такой хароший бомба забыл, да!

Я и в самом деле сгоряча рассматривал этот вариант, но почти сразу понял, что ни к чему положительному это ни приведет, – «Танцующий пони» не последний в Минске клуб, и, раз Игорь твердо вознамерился гульнуть, помешать этому вряд ли удастся.

– Значит, будем сидеть и ждать, – подвела итог Леночка и, отстегнув ремень безопасности, поудобнее устроилась в кресле, подавая пример.

Я зевнул и тоскливо покосился на приборную панель. Видеопроигрывателя в «гольфике» не было предусмотрено, мысль же о нескольких часах прослушки радио вызывала тошноту сама по себе.

– Лен, может, за кроссвордом в киоск сбегаешь, а?

Девушка покосилась на синюю будку «Белсоюзпечати» в двухстах метрах от машины и еще плотнее вжалась в сиденье.

– Спасибо, я сегодня уже набегалась.

– Ну наше дело предложить, – с досадой сказал я. Мне-то было не лень, только на остаток «бензиновых» денег я еще вчера накупил сигарет, а на пару завалявшихся в кармане купюр можно было купить разве что обрывок туалетной бумаги.

Лена промолчала, демонстративно глядя на дверь клуба. Я помаялся пару минут и, так и не придумав ничего умного, полез за сигаретами. Девушка метнула на меня какой-то странный взгляд, и я, вспомнив о фисташках, на всякий случай предложил ей пачку:

– Хочешь?

Ленка надулась еще больше:

– Нет. И тебе не советую.

– Здоровье бережешь? – желчно усмехнулся я, окутываясь дымом. – Ну-ну.

Фифа закашлялась и поскорее опустила стекло со своей стороны.

– Правда, Сань, чего ты постоянно куришь? У тебя на чистый воздух аллергия, что ли?

– Хочется, вот и курю! – нарочито грубо буркнул я. – И вообще… Сто лет назад Холмс кокаином баловался, а героин вообще изобрели в Германии как средство от кашля, во всех аптеках лежал.

– Так, может, тебе еще и за шприцом сбегать? – вкрадчиво предложила Леночка.

– Лучше за снотворным, – усмехнулся я. – И спать по очереди. Блин, кто бы знал, как я не люблю в засадах сидеть. Ждешь, ждешь, ждешь, три раза перегорел, а так ни хрена и не происходит. А ты еще, – я аккуратно стряхнул в пепельницу сизый столбик, – последней радости лишить хочешь.

– А что, часто сидеть приходилось? – заинтересовалась девушка.

– Летом – часто, – сказал я. – Если «зеленку» даже не пытаться контролировать, а тупо сидеть, рано или поздно хвост поджарят… вместе с головой. Вот и приходилось… ну а там, сама понимаешь, не то что закурить – шевельнуться лишний раз стремно.

– А зимой?

– Зимой проще. Когда снег, чичи по селениям расползаются, ну и по базам в горах. Леса голые, следы с воздуха на раз обнаруживаются… Не, зимой они воевать не любят, невыгодно.

Ленка замолчала. Выглядела она при этом немного… ну да, подавленной. Надо бы ее расшевелить как-то, подумал я, на фиг мне загруженная по уши напарница.

– Зато, когда в засаде лежишь, пофантазировать можно вволю. Я вот мечтал, что вернусь… ну, понятное дело, отгуляю, а потом выберусь куда-нибудь на тихое озеро, расставлю удочки, костерок разложу, шалашик… Правда, – смущенно добавил я, – рыбу ловить я ни фига не умею…

– А чего там уметь-то? – неожиданно авторитетно возразила Леночка. – Возьми что-нибудь попроще – пару телескопок без катушек, крючки – пятерку там или шестерку, леску ноль-два – кило свободно выдержит, – и лучше венгерскую, наша быстро истирается. С донками в незнакомом месте лучше не связываться, надоест зацепы распутывать. Одолжи лучше у кого-нибудь резиновую лодку, вдоль камышей пройтись – там обычно самый клев, особенно если накануне приваду разбросать, пшенку распаренную или комбикорм. А ловить уже на червя, только его у берега черта лысого накопаешь, надо с собой везти, а еще лучше отборного мотыля купить, ну и опарыша до кучи…

Наверное, стук моей отвисшей челюсти был слышен за полквартала.

– Ни фига себе! Ты у нас что, заслуженная рыболовша Белоруссии?

– Да нет, – смутилась Леночка. – Так… увлекаюсь.

– Не прибедняйся… «Увлекаюсь»! Шпаришь, как настоящий профи. Это у меня всех познаний – взять палку подлинней и закинуть подальше.

Честно говоря, фифа и удочка – эти два понятия как-то плохо совмещались у меня в голове. По идее, таких ухоженных блондиночек одна лишь мысль о комарах, грязи и – вах, ужас! – живой рыбе должна была ввергать в шок и трепет. Конечно, за последние дни я успел понять, что Лена не совсем стандартный представитель данной породы, но все же… Не, пока не увижу, не поверю.

– Ну вот, – неожиданно разозлилась девушка, азартный огонек в глазах потух, – так и знала, что смеяться будешь! Вад… мой бывший тоже говорил, что лучшая рыбалка – это наливай да пей, даже «палок» брать не надо.

– Лен, ты чего? – опешил я. – Почему «смеяться»? Я, наоборот, завидую… с удовольствием бы с тобой на рыбалку съездил. А «бывший» твой – козел, каких мало!

Выпалив последнюю фразу, я запоздало сообразил, что Лена вполне может до сих пор питать к этому Ваду самые нежные чувства, и мои слова только подольют масла в огонь.

Меня спасла распахнувшаяся дверь клуба. Мы дружно насторожились, однако оттуда вышли двое ребят лет шестнадцати, неспешно потопавшие вниз по улице.

– А у тебя самого какое-нибудь хобби есть? – успокоившись, спросила девушка.

– Ну-у… даже не знаю. Раньше моделизмом увлекался, танки-самолеты всякие клеил… полкомнаты этими пылесборниками забил. А как отец погиб… даже и не вспоминается ничего такого. Ну разве что историю одновременно и за работу, и за увлечение посчитать.

– А я в истории совершенно не разбираюсь, – огорченно призналась Леночка. – Она для меня в школе самым трудным предметом была. То есть пока слушаешь или читаешь – интересно, но держать в голове все даты-имена…

– Будешь смеяться, – улыбнулся я, – но на даты-имена у меня память тоже всегда сбоила. А вот всяческие примеры людского идиотизма запоминал на «ура».

– Например? – заинтересовалась Леночка.

– Ну например, есть замечательная история о том, как в сорок втором году американцы высаживались на острове Кыска, в западной части Алеутской гряды. Все было, как говорится, по правилам: пятнадцать обстрелов с моря, сотня авианалетов, потом с кораблей пошел тридцатитысячный десант… – я сделал многозначительную паузу, – который и обнаружил, что весь японский гарнизон составляют шесть голодных дворняг. Остальные японцы смылись еще две недели назад. Правда, – добавил я, – прежде чем это выяснить, янки в перестрелке между разведгруппами положили человек двадцать.