Плюс на минус - Уланов Андрей Андреевич - Страница 59

Мы вернулись к асфальтовой дороге и двинулись вдоль нее в тени деревьев. Я еле успевала за Саней. Хорошо хоть по-пластунски ползти не заставил, веточками там всякими маскироваться, лицо грязью мазать…

Поиски не затянулись: летная техника стояла с краю поля, вертолеты вперемешку с самолетами. Чуть поодаль виднелись какие-то ангары, сарайчики и сторожевая вышка.

Саня прямиком направился к машинам, комментируя при этом чуть ли не на все поле:

– Блин, прямо как в музей попал. Ми-2, Ми-4… Лен, гляди, вон Миг-19-й стоит. Обалдеть, это ж раритет – его в диких буржуиниях с руками бы оторвали. Он во Вьетнаме летал, прикинь? Янкесы за каждый паршивый штык-нож тех времен дерутся, а тут – целый самолет. Ну или почти целый… один фиг, миллионеру-ветерану перед особняком поставить, чтобы друзья-конкуренты от зависти передохли.

– Са-а-аня! – отчаянно простонала я. – Ты меня на экскурсию сюда привез, что ли?!

– А? – недоуменно переспросил парень. – Нет, извини… это меня переклинило. Щас… вон Ми-восьмые стоят, выберем, в каком горючки после дневных полетов осталось побольше, – и ка-ак полетим!

В Санины злодейские планы ворвался пронзительный свист, и из-под крыла ближайшего самолета вынырнул крепенький дедок сторожевого вида.

– А ну стоять! Руки вверх, ворье проклятое! Сейчас как перестреляю вас всех к такой-то матери!

Я с тоской вспомнила о кустиках – в руке сторож держал здоровенный, почти как Санин обрез, пистолет.

К моему изумлению, парень искренне расхохотался.

– Может, нам тебе еще на одну линию встать, а, дед? Нашел кого ракетницей пугать!

– А вот возьму да пальну! – надулся сторож.

Саня с досадой сплюнул.

– Слышь, дед… пошли, поговорим.

– Да я вам… – Договорить аэроклубный цербер не успел, потому что подшагнувший к нему парень как-то по-особому выкрутил руку с ракетницей – та упала на траву, а сторож взвыл.

– Я же четко сказал – пошли.

– Са-а-ань…

– Жди здесь!

Прошло минут десять, за которые я почти созрела до самостоятельного угона вертолета, лишь бы отсюда убраться. Потом Саня вернулся. Один.

– Что ты с ним сделал?!

– Ничего, – коротко бросил напарник, но, посмотрев на меня, криво ухмыльнулся и снизошел до пояснения: – Завел в вагончик и запер, а перед тем шнур из телефона выдрал.

«Вот мы и стали настоящими уголовниками», – обреченно подумала я. А Саня, уже напрочь выбросив из головы несчастного сторожа, порыскал между вертолетами и радостно заорал:

– Ленка, у них даже Ми-24 есть!

– И что? – Я подошла к напарнику.

– Как – что?! Да это же… А! – Саня махнул рукой. – Короче, вот его мы, родимого, и возьмем!

Вид у выбранного парнем вертолета был внушительный: хищно вытянутая серая махина в темных камуфляжных кляксах, напоминавшая стрекозу со свернутой набок головой, – пузырей-кабин в нем было две, одна над другой.

– А как ты его откроешь? Тоже гвоздем?

– Зачем гвоздем? – Усмехнувшись, Саня дернул за край – и часть пузыря откинулась вверх. – Это ж не машина, которую любой дурак угнать норовит. Вот, залезай сюда… штурманом будешь. Только, – строго добавил он, – не вздумай ничего трогать. Управление на «двадцатьчетверке» дублировано, заденешь мне шаг-газ, и ку-ку.

– Ай! (Напарник неожиданно ухватил меня за талию и подсадил в кабину) А как он хоть выглядит? – Я огляделась. Мама дорогая… Такое ощущение, будто я оказалась в часовом магазине: все утыкано циферблатами, возле каждого какие-то штыречки, рычаги, ручки, а напротив кресла даже маленький экран.

Саню это тоже впечатлило.

– От же, – бормотал он, озадаченно глядя на приборную панель. – Понавтыкали… ого… блин, а это еще что за хрень?

С каждой такой репликой мне становилось все тоскливей.

– Ладно, полезу наверх, гляну, чего там, – решил напарник. – А ты куда лапу тянешь?! Сказал же, ничего не трогай!

– Да никуда я не тянулась! Куртку просто поправила!

– Знаю я тебя! – Саня исчез, не дав сказать, что если бы он меня действительно знал, то не обижал по всякой ерунде. Вот возьму сейчас нарочно и ткну в какую-нибудь кнопочку… а вдруг винт заработает?! Я на всякий случай скрестила руки на груди и поджала ноги.

Напарник тем временем вскарабкался в верхний «пузырь» и закопошился там, как мышь в консервной банке. Я, конечно, не шибко разбиралась в самолетах, но сомневалась, что пилотская кабина сильно отличается от штурманской и в ней установлены только руль и три педали.

Судя по доносящимся до меня комментариям, разница-таки была. Причем в худшую сторону.

Наконец Саня спрыгнул на землю, грязно выругался и скомандовал:

– Вылезаем отсюда.

– И едем домой? – с надеждой спросила я.

– Нет, пересаживаемся на Ми-8!

– Нет уж, я тебя лучше здесь подожду! – вспылила я. – А когда наиграешься в вертолетики, пойдем красть велосипед сторожа!

– Лен, перестань, – примирительно сказал напарник. – Нашла время…

– А сам-то?!

– Ну и я хорош, – сознался Саня. – Раскатал губу на «крокодила». Один фиг, подвески у него нет, а тушей пугать, так «восьмерка» куда внушительней.

– Сань, – я угрожающе наставила на него палец, – поклянись, что хотя бы ее ты водить умеешь!

– А что мне за это будет? – ехидно поинтересовался парень.

– А что ты хочешь?

– Стихи мне свои покажешь? Хоть парочку.

Вот прицепился! И запомнил же…

– Хоть парочку парочек, – опрометчиво пообещала я. – Я их даже специально для тебя сочиню!

– Скажи еще – про меня, – усмехнулся Саня.

– И для тебя, и про тебя, и даже будто бы от тебя – будешь друзьям врать, что сам написал!

– Ну гляди – ловлю на слове, – хитро прищурился напарник.

– Поклянись сначала, потом лови.

– Вах, кланусь, да! Лен… если бы ты с утра не психовала и нормально меня выслушала… «восьмерку» я подниму. У меня сосед был, дядь Павел, – вылитый Мимино, только хохол. У него своих детей не было, с женой там что-то… и он меня часто с собой брал, я еще пацаном был. И управление доверял, и даже приземлиться… один раз. Я пока в «двадцатьчетвертом» сидел и матюгался, – вполголоса добавил Саня, – память малехо проснулась, так что в Ми-8 нормально все будет.

– Свежо предание… – проворчала я, но позволила парню ссадить себя на землю.

Второй вертолет понравился мне гораздо больше – здесь пилотские кресла стояли рядом, и сидеть рядом с Саней, как в «гольфике», было не в пример спокойнее. Да и сам напарник повел себя куда увереннее, с ходу начав щелкать какими-то рычажками и кнопочками.

– Какое все красивое, – хрипло напел он, – какое все знакомое… так, запуск – от бортовых, высотомер… (щелчок ногтем по циферблату)… есть высотомер. Пристегивайся, Лен… нет, не сюда, тут бортмех сидит, а ты штурманом будешь, я ж сказал. Щас мы с тобой полетаем!

– А где парашюты? – повертевшись на продавленном скрипучем сиденье, настороженно уточнила я.

– Парашюты вертолетчикам не положены! – все с той же нахальной уверенностью заявил Саня.

– Почему?

– Потому что, – оскалился он, – винтам по фиг, крошить тебя на фарш с парашютом или без!

Час от часу не легче.

– А как же эти, экстремалы, не крошатся?

– Экстремалы прыгают, когда вертолет на большей высоте летит, – возразил напарник. – А мы низко пойдем, там хоть десятью парашютами обвешайся, один хрен раскрыться не успеют. Но ты не боись! – фальшиво подбодрил он. – Чуть что, сядем на авторотации.

– Авто-что?!

– Авторотации, – повторил Саня и тоном тише добавил: – Если будет чему садиться.

– Ну все, с меня хватит! – Я схватилась за пристежной ремень, но тут над моей головой что-то звучно прочихалось – и взвыло.

– Поздно! – проорал сквозь шум парень. – Сиди спокойно!

Выполнить этот приказ удалось бы разве что испытательному манекену… да и тот пришлось бы примотать скотчем к сиденью.

– И уши надень!

– Что?! Какие уши?

– Гарнитуру! (Я скорее догадалась о смысле произносимых напарником слов, чем расслышала его.) Чтоб не орать!!! Вон, на крючке! Хочешь чего сказать – жмешь кнопку на ручке.