Плюс на минус - Уланов Андрей Андреевич - Страница 63

– А, ну это просто, – рассмеялся я. – Крекс, фекс, пекс… готово!

– Хороший блеф, – с нервным смешком прокомментировал бизнесмен. – Да, еще… Надеюсь, в ближайшее время все эти недоразумения благополучно разрешатся… для вас, – с нажимом уточнил он. – И если в итоге вы все же останетесь без работы… (Я с удивлением увидел, как Андрей Данилович протягивает мне черный с золотом прямоугольник)… я даже не буду интересоваться послужным списком – вы и без того проявили себя достаточно ярко.

– Подумаю, – соврал я, вставая и подавая Леночке руку. – Всего хорошего.

Наумов уже ждал нас возле «бумера», вытянувшись в струнку около распахнутой задней дверцы.

– Куда едем?

– К повороту на аэроклуб, – опередила меня девушка. – А дальше уж мы сами.

– Без проблем, – кивнул бывший следак. – Садитесь, домчу с ветерком.

Не знаю, как Лену, а лично меня всю обратную дорогу не покидало ощущение сюрности происходящего. Окончательно же моя вера в реальность пошатнулась, когда «бумер» притормозил у кромки леса, за которой прятался наш гольфик.

– Елена Викторовна, – помявшись, заговорил Наумов. – Я понимаю, что вы навряд ли питаете ко мне сколь-нибудь добрые чувства…

– Правильно понимаете, – злорадно подтвердила Лена.

– Я могу извиниться, – пылко заверил ее бывший опер. – То есть готов принести вам самые глубочайшие и искренние извинения…

– Короче, – не выдержал я. – Чего вам надо?

– Хотел узнать, не ли в вашей конторе вакансий, – опустив глаза, пробормотал Наумов. – Понимаю, звучит нелепо… Но если бы вы знали, как мне надоело пахать на этих толстосумов! Да, деньги… не бешеные, но приличные. Только человеком себя уже не чувствуешь…

– Угу, – мрачно сказал я. – Сейчас разрыдаюсь от умиления.

– Саня, перестань, – одернула меня Лена. – Вот. – Порывшись в сумочке, напарница протянула Наумову белый прямоугольник. – Обратитесь к Серафиму Петровичу… и не забудьте упомянуть, что вы от нас.

– Спасибо, Елена Викторовна! – Похоже, не сиди мы в машине, Наумов бы сейчас «пал ниц». – Огромное спасибо! Честное слово, вы…

– Пока не за что, – оборвала его восторги Лена. – Поскольку обещать, как вы понимаете, я ничего не могу. Позвоните, попробуйте.

– Да-да, конечно… – истово закивал Наумов, глядя на визитку так, словно это был пропуск от райских врат или хотя бы чек со знаком $ и семью нулями перед запятой. Ё-моё, за кого ж он нас принимает?! – Вот… и мою на всякий случай возьмите!

Лена не глядя сунула ее в карман и подчеркнуто казенным тоном объявила:

– Что ж, всего доброго!

Мы выбрались из машины и с видом бесстрашных секретных агентов исчезли во мраке (точнее, спрятались за ближайшими кустами, молча пронаблюдав, как черный «бумер» срывается с места и свет его фар теряется вдали).

– Лен, – спросил я уже в «гольфике», – а на фига?

– Решила, пусть Серафим Петрович хоть так узнает, что мы пока живы и здоровы, – каким-то странным тоном отозвалась девушка.

– А-а… – протянул я. – Умница, мне и в голову не пришло. А чего стоим?

– Задумалась. – Напарница мотнула головой, стряхивая оцепенение, и, врубив мотор, принялась разворачиваться.

– О чем?

– Сань, ты им поверил? – Даже при тусклом свечении приборной доски было видно, как блестят у Леночки глаза и полыхают щеки. Я снова невольно ею залюбовался.

Первый мыслью было заявить: нет! Ежу понятно, что фирмачи отрицали бы свою вину при любом раскладе, будь даже на каждом из них по кладбищу невинноубиенных. Но какой-то дурацкий внутренний червяк назойливо бормотал: не врали, не врали, не соврали…

– Поверил, – сдавшись, сказал я. – Хоть и глаза у них хитрющие, и наверняка потом попытаются какую-нибудь пакость подстроить, а – верю. Не их работа.

– Я тоже, – со вздохом признала Леночка. – Сань, выходит… ты теперь спокойно можешь пойти в милицию? Раз тебя больше ни в чем не обвиняют?

– Может, и не обвиняют, – фыркнул я. – Но вот засадить, чисто для профилактики, вполне способны. К тому же Наумов как раз мог соврать, чтобы я, дурак, сам голову в петлю сунул. Удивляюсь еще, что он тишком ОМОН не вызвал, пока мы с его шефом базарили.

– ОМОН?! Ну ты даешь! – Девушка слегка истерически расхохоталась. – Ты рожи его гостей видел?

– Рожи как рожи, – проворчал я. – Вытянутые.

– И ты никого не узнал?! Да их же в новостях постоянно показывают! Тот, лысый, что возле Наумова стоял, – в налоговой работает, толстый с усиками – заместитель министра, не помню только какого.

– Ну и что?

– Сань, это же госчиновники! Им не положено заниматься бизнесом, тем более коррупцией, у Батьки с этим строго – за взятку в сто баксов на три года посадить могут.

– Так ведь криминал еще доказать надо. Может, у них дружеская вечеринка была?

– А бумаги, которые мы им по всему участку развеяли? Я видела, даже по ту сторону забора валялись. Нет, они там явно что-то замышляли, а мы им всю малину испортили! ОМОНа только для полного счастья не хватало. – Леночка снова начала подхихикивать, а потом как-то сразу сникла и жалобно простонала: – Сань, я чувствую себя полной дурой!

– Да ладно, – хмуро сказал я. – Оба хороши. Как он ту бумажку хватанул… блин, знал бы, сам ОМОН вызвал.

– Зачем?!

– Если они все-таки врали, то им бы после такого налета резко стало не до нас. А если нет… ну, просто помог бы Батьке в священной борьбе с коррупцией.

Леночка, не разделяя моего патриотизма, следила за дорогой, снова начав покусывать губу.

– Сань… что ж нам теперь-то делать?

– Не знаю, – после долгой паузы сказал я. – Сейчас – не знаю.

И куда более уверенным тоном добавил:

– А когда не знаешь – спать надо! Утро вечера мудренее, на свежую голову все и обсудим.

Я и правда так считал, да только несвежая голова упорно не желала отключаться, раз за разом, словно зацикленный видик, прокручивая в уме события этой ночи. Кончилось это тем, что, когда мы заехали на уже почти ставший родным дачный участок, я не вылез из машины, а расхохотался, надрывным смехом выплескивая напряг мышц и нервов.

– Сань, ты чего? – испуганно отшатнулась девушка.

– Я… я идиот, Лен! Там, в вертолете… АП-34Б… автопилот… руку протянуть и включить… забыл, напрочь! И чуть обоих не угробил, кретин эдакий!

– Да успокойся ты! – сердито шикнула напарница. – Не разбились же… чего сейчас вспоминать, душу травить.

– Верно, не разбились… блин, какой же я чудак на букву «м»…

– Ну и сиди тут, страдай, – вконец разозлилась Ленка, распахивая дверцу. – А я действительно спать пойду.

– Лен… – Я осекся, глядя на стремительно удаляющуюся курточку. – Я хотел сказать: пару сигарет выкурю, нервы малехо в порядок соберу и поднимусь к тебе, – прошептал я в ночную тишину.

Несмотря на гудящую голову, заснуть никак не удавалось. В конце концов я не выдержала и села на кровати, досадливо глядя в окно, на зависшую над лесом луну. Из-за плывущих поперек нее облачков казалось, будто наш домик мягко, как на куриных лапках, бредет неведомо куда. Сколько прошло времени – час, два? Или всего минут сорок? Как же плохо без мобилки…

Саня по лестнице не поднимался – ступеньки у нее скрипучие, я бы услышала даже сквозь дремоту.

Как к нему относиться, я по-прежнему понятия не имела. С одной стороны, напарник недвусмысленно дал понять, что нас связывают только обстоятельства… ну, может, дружба – но не более.

С другой – мне безумно хотелось, чтобы сейчас он был здесь, со мной. Нет, я ничего не боялась: после вертолета мне озеро Нарочь было по колено. И в постели я сегодня не мерзла, Федька расстарался насчет грелок. Мысль о сексе вызывала дрожь, но не любовную, а нервную – какая тут страсть, когда руки-ноги от усталости отваливаются!

Зачем он мне тогда, а? Правильно – совершенно незачем!

…И тишина внизу – ни шагов, ни шума воды, ни бряцанья кастрюль…